глᴀвᴀ 10
глᴇҕ виктоᴘов:
Я сидел на паре и замечал, как все вокруг тихо перешёптываются друг с другом. В воздухе витало какое-то напряжение. Я повернулся к Максу и спросил:
— В чём дело?
Он пожал плечами, выглядя немного раздражённым, но ответил:
— Сплетни, как обычно. Только что видел, как Ян нес какую-то первокурсницу на руках прямо в медпункт.
Я едва заметно напрягся и нахмурился:
— А кого именно?
Макс пожал плечами:
— Не знаю, не разглядел толком. Просто что-то было явно серьёзное.
Я быстро собрал вещи с парты, не обращая внимания на удивлённые взгляды и перешёптывания вокруг. Обернулся к Максу и спокойно, но твёрдо сказал:
— На паре меня не будет.
Макс лишь пожал плечами, привычно воспринимая моё внезапное решение.
Я вышел из аудитории, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Мне нужно было найти Яна, понять, что происходит. Слишком дурное у меня предчувствие...
Я прошёл по длинным коридорам университета, заглядывал в кабинеты, спрашивал у случайных прохожих, но ответа не получал.
Время шло, а его нигде не было. Наконец, заметил знакомую фигуру, сидящую в одной из пустых аудиторий, это был Ян, напряжённый.
Я подошёл к нему и сразу спросил, стараясь звучать как можно спокойнее, несмотря на нервозность:
— Что случилось?
Он нагло посмотрел на меня и бросил с раздражением:
— Тебе-то какое дело?
Я не дался на провокацию, положил руку ему на плечо, сжимая до боли:
— Говори по-хорошему. Или мне напомнить нашу последнюю встречу?
Ян сидел напротив меня, плечи были напряжены, а в его руках заметно дрожали пальцы, сжавшие край стола. В комнате повисла тяжёлая тишина, каждый миг которой давил на меня, заставляя затаить дыхание и ждать того, что он скажет.
Ян медленно поднял глаза и будто выдыхая долгую ношу, тихо произнёс:
— Ксюшу... с первого курса избили.
Эти слова пронзили меня словно удар, заставив в груди что-то сжаться до невыносимой боли.
Сердце ушло в пятки, дыхание сбилось, а разум мгновенно наполнился бешеной яростью и беспокойством. Я едва смог сдержать крик и резко вскочил с места.
Мои ноги сами понесли меня к комнате Ксюши, обходя преграды и толпы студентов.
В голове крутились тревожные мысли: кто мог так с ней поступить? Почему? Что с ней сейчас? Эти вопросы не давали покоя, заставляя быстрее стучать сердце и рваться вперёд.
Каждый шаг давался с усилием, но внутренний огонь гнева и желания защитить гнал меня вперёд без остановки. В комнате, куда я мчался, была надежда найти ответы и помочь ей, но вместе с тем и страх за её состояние сковывал меня.
Всё вокруг казалось размытым, только цель добраться до неё была острой и чёткой.
* * *
Подбежав к её двери, чувства внутри разрывались, страх, отчаяние и нарастающая ярость смешивались в одно мучительное напряжение.
Я начал стучать изо всей силы, кулаки размахивались, отдаваясь эхом по коридору.
— Ксюша! Открой дверь! — голос срывался, дрожал.
Но дверь оставалась плотно закрытой, не издавая ни звука, словно погружённая в молчание смерти. Я продолжал стучать, каждый раз с новой надеждой, каждый раз с мольбой в голосе:
— Ксюш, я не уйду! Пожалуйста, открой дверь.
Стоял долго, будто время замерло вокруг меня. Сердце билось с бешеной скоростью, дыхание становилось прерывистым, от напряжения и боли в груди казалось, что сейчас рухну.
Я звал её, шептал её имя, слёзы подступали к глазам, но дверь словно заколдовала отчуждённую тишину вокруг.
В отчаянии, когда силы покидали меня, я сжал кулак и со всей злостью ударил им в стену рядом с дверью. В руке мгновенно вспыхнула резкая боль, кровь покрасила кожу, но я и не почувствовал этой боли, она казалась ничтожной рядом с той пустотой, что исходила из-за двери.
Я стоял, опираясь на стену, тяжело дыша, сердце рвалось от бессилия и желания быть рядом.
В мыслях мелькали вопросы без ответов и страх…
Но я не уходил..
Коснувшись лбом к двери, тихо, но с горечью и решительностью прошептал:
— Я найду тех, кто это сделал... Порвучу своими руками, обещаю.
Каждое слово отдавалось эхом в груди, наполняя меня смесью злости и тревоги.
Не тратя ни минуты, я быстро вышел в коридор и бросился на поиски Лены.
Заметив её среди студентов, я приблизился и сказал серьёзно, чуть приглушая голос:
— Ксюшу избили.
Лена резко остановилась, её глаза расширились от страха и она, закрыв рот ладонью, Прошептала дрожащим голосом:
— Кто...?
Я сжал руки в кулаки, чтобы сдержать бурю эмоций и сказал твёрдо:
— Я сейчас выясню, кто это сделал. А ты иди и пытайся достучаться до неё. Говори, поддерживай её, не давай ей замкнуться в себе.
Лена кивнула без промедления и бросилась в сторону комнаты Ксюши с набатом сердца, бьющегося в унисон с моей тревогой.
Я же, чувствуя, как внутренний гнев вырывается наружу, повернул обратно, направляясь искать Яна. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу, а в душе пылал огонь желания уничтожить. Мои шаги звучали тяжело и решительно, будто эхо моей собственной ярости отражалось от стен длинных коридоров.
* * *
Я быстро нашёл Яна в одном из пустых коридоров университета. Он стоял, опершись спиной о стену, лицо было затуманено, словно во вкусе какого-то внутреннего конфликта.
Я схватил его за плечо резко и прижал к холодной стене, голос мой прозвучал как грозовой раскат несдержанной ярости:
— Она же тебе рассказала, кто это сделал? Отвечай, иначе я за себя не ручаюсь.
Ян замялся, но взгляд в его глазах выдал, что скрывать особо нечего. Он медленно кивнул и пробормотал:
— Олег с Юрой.
Отстранившись на пару шагов, я сжал кулаки до боли, чувствуя, как напряжение в теле становится почти невыносимым.
Сердце билось так громко, что казалось, его слышит весь коридор.
Я быстро побежал по коридорам университета, но их нигде не было. Я растерялся, мысленно прокручивая все места, где они могли скрываться.
Решение пришло мгновенно, они там, где я давно не появлялся. Быстро выйдя из здания, я шагал уверенно и настырно, направляясь в тот район, который давно считался их прибежищем.
* * *
Я медленно подошёл к ряду старых гаражей, где эхом отдавался смех, грубый, насмешливый, пронзительный. Сердце сжалось от предчувствия, а дыхание участилось, забивая уши глухим шумом злобы.
Из-за угла я увидел их, Олега и Юру, расслабленных и уверенных в безнаказанности.
Они сидели на корточках, в руках у каждого была полуопустошённая бутылка пива.
Лысый заметил меня, его усмешка стала ещё шире:
— Глеб? Какими судьбами? Соскучился? — голос был ядовит, словно вызов.
Но я уже не воспринимал этот пустой звук. Мой разум был затуманен только одним, яростью.
Медленно, словно приближаясь к смерти, я подошёл ближе, ощущая каждую каплю злобы, которая подогревала моё сердце.
— Ты тронул то, что мне дорого, — сказал я низко и холодно, — Я тебя убью сейчас...
Они отступили, пытаясь оценить угрозу в моих словах, но я был слишком быстр.
Я метнулся в лысого первым ударом, разбивая челюсть кулаком и тот с глухим хрустом упал на землю. Юра едва успел среагировать, я не дал ему шанса, второй удар прошёл точно в цель и он рухнул рядом.
Я стоял над ними, ещё сильнее сжимая кулаки. Без предупреждения начал пинать обоих ногами, заставляя их испытывать боль.
— Вы же её так же избивали?! — закричал я, голос звенел от боли и злобы. — Так?!
Лысый лежал на земле, хрипя от боли и едва приподнимая голову. Его лицо было искажено мучением, взгляд метался и искал хоть какое-то оправдание перед мной.
Затем он, с трудом подбирая слова, прошептал с горечью:
— Я... я не знал, что она тебе так дорога... Иначе бы не тронул её.
Но в моём сердце была лишь непреодолимая ярость. Я не дал ему ни секунды, кулак врезался в его челюсть с жёсткостью, которой не было меры. Его тело дернулось от удара и я взревел в бешенстве:
— За что?! Что она тебе сделала, сволочь?!
Лысый поднял руки, словно прося пощады и с чувством подчинения и страха в голосе, прорычал:
— Меня попросили... попросили сделать это!
Мои глаза сузились и тон стал ещё холоднее, когда я спросил, не отводя взгляда:
— Кто?
Он замялся, будто боясь выговорить имя, но в конце концов тихо произнёс:
— Полина... она...она заплатила нам бабки чтоб мы сделали это.
Услышав её имя, меня охватил взрыв горького, едва сдерживаемого смеха, смесь боли, ярости и безысходности, который вырвался наружу, срываясь с губ. Этот смех был словно последний предохранитель, что лопается под давлением эмоций.
Я выхватил телефон с кармана и мгновенно включил камеру, направляя объектив прямо на них. Его глаза забегали и он понял, что делает признание не просто словами, а на запись.
— Повтори то, что только что сказал. — произнёс я тихо, но с ледяной отчётливостью, в голосе слышалось безжалостное требование.
Лысый, не имея выбора, сжав зубы от боли и ужаса, пробормотал сквозь стиснутые губы:
— Полина... она заставила нас избить Власову... за крупную сумму.
Теперь моя ярость стала направлена не только на них, но и на Полину, ту, кто решила разрушить жизнь Ксюши, мою жизнь...
Я быстро убрал телефон в карман, сердце билось бешено, в груди пылал огонь ярости, не угасающий ни на секунду.
Без малейшей жалости я снова набросился на них, ногами жестоко пинал каждого, заставляя их корчиться от боли. Мои удары были словно приговором, безжалостным уроком, который они должны были запомнить навсегда.
Сквозь стиснутые зубы вылетали слова, резкие и тяжёлые:
— Пусть это будет вам уроком, суки, чтоб больше в жизни девушек не трогали.
Они пытались защититься, из последних сил отбиваясь от ударов, но с каждым моим пинком их движения становились всё слабее и нерешительнее. Вскоре тело лысого и Юры полностью ослабло и они потеряли сознание.
Я перестал бить и тяжело дыша, стоял над ними несколько мгновений, чувствуя, как внутри постепенно снижается накал эмоций.
Я развернулся и медленно пошёл прочь.
Шаги отдавались тяжёлым эхом по пустынным улицам, когда я шёл обратно к университету.
Всё ещё ощущая в себе пульсирующую ярость и тяжесть произошедшего, я понимал, эта битва была лишь началом.
В голове с грохотом звучало одно имя.
Полина.
Она следующая цель на моём пути.
Именно она стояла за этой грязной игрой, именно она заставила избить Ксюшу, заплатив за это грязные деньги. Все мои мысли были сосредоточены на том, чтоб найти её, заставляя пожалеть обо всем, что она сделала...
___________________________________________
Продолжение следует...
Жлу вас в своём тгк: https://t.me/normin2020🤍