First circle. 1
Шум школьной столовой ни с чем нельзя спутать. Это был отдельный вид собрания вариативности какофонии самых неожиданных звуков, отчего-то логичных для данного места. И все же, если бы Сайласа сначала окунули в эвфонию сочетания благозвучного фона или же предварительно поместили в вакуум, а уже потом снова продемонстрировали это звучание - он бы ни за что и никогда не спутал его с чем-то другим. Неважно, сидишь ли ты один или с компанией, звуки нарастали, затихали, перекликались, наслаивались в негармоничном сочетании, режущем твое перегруженное сознание. Самое смешное, что этот шум был идентичен во всех школьных столовых. И опять же неважно, что создатели этого шума совершенно несхожее множество подростков, находящихся в разном географическом расположении.
Хорошо, что Сайлас умел задвигать на второй план этот ни с чем несравнимый гам, скрупулезно вырисовывая мелкие детали графики у себя в планшете. Он мог по уши погрузиться в мир цвета и фактур, а мог лишь плавать на необъятной поверхности обилия оттенков. Диверсификация палитры приводила Сайласа в неописуемый искрящийся восторг. Он всем сердцем любил градацию оттенков, а еще, как можно было догадаться, новые слова в своем лексическом запасе. Все благодаря размеренным диалогам с его маман. Новые словечки чаще всего он хватал у этой женщины со всеми возможными учеными степенями. Он не считал себя задротом или гиком, или еще кем-то такого рода, отличающегося непопулярностью здесь, в реальной жизни, или откровенным игнорированием со стороны учеников. Но то что он держался особняком, его точно выделяло из толпы, в то же время делая незаметным и прозрачным. Эклектизм не сочетаемых в себе образов. Два мира схлопывались на Сайласе в одной точке.
- Открывать рот будешь, когда я расстегну ширинку. Хорош пилить меня.
Едкому высокомерному голосу ответили ужасно довольным хмыканьем:
- Остынь и приляг, детка. Желательно на рельсы.
Сайлас даже оторвался от своего увлекательного занятия, чтобы взглянуть на авторов этой донельзя низконравственной перепалки.
Сайлас, преисполненный собственным достоинством, сидел за пустым столом, к которому не решались подойти, обходя его периметр по невидимой дуге. Он даже знал почему. Для него не было секретом, что выглядел он не слишком-то дружелюбно. Даже отталкивающе. Странный лысый чувак с татухой во все горло. От таких бегут наутек, завидев в темной подворотне. Завидя таких, у большинства людей непременно всплывает ассоциативный ряд, в котором присутствуют колонии для малолетних преступников, приемные семьи и обязательно нетрезвый образ жизни. Сайлас ничем таким из своей биографии не смог бы похвастаться, но очевидно, что подсевшим за его стол парням было без разницы, где и с кем сидеть, как, собственно, и ему самому было до лампочки, с кем соседствовать на большом перерыве.
Серьга в виде длинного тонкого креста снова прошла сквозь пробитое ухо. Прокол уже вовсю саднил из-за того, что Сайлас без конца продевал серьгу туда-обратно.
- Хули надо, нефер? - ледяным недобрым тоном спросил Сайласа один из парней, присевших напротив, задрав выразительную бровь с нескрываемой неприязнью во взгляде. Обладатель высокомерного тона моментально был выявлен.
- Прекрати кидаться на людей, мы еще даже первый учебный день не пережили, - спокойным тихим голосом вежливо попросил второй. Поразительно, но к тембру этого спокойного голоса удивительным образом хотелось прислушаться. Что, собственно, и сделал надменный парень, кипящий изнутри, видимо собравшийся прожечь в Сайласе дыру, если тот не прекратит на него пялиться.
Сайласу дела не было до различий в концентрации открытой неприязни или дерзости - очевидном защитном механизме, но вот густой еловый оттенок глаз со вспыхивающими золотом вкраплениями он отметил сразу. Он нетерпеливо открыл обширную зеленую палитру и стал заполнять пустоты тонкого, наспех прикинутого эскиза. Сайлас снова бегло прошелся взглядом по оригиналу, чтобы убедиться, что свет в столовой не сыграл с ним злую шутку, и приступил к эскизу второго парня, сидящего вразвалочку, с закинутой рукой через спинку стула своего соседа, и уткнувшись с безразличным видом в свой айфон, игнорируя все и всех.
- Да он же шипперит нас, - произнесли пораженно-оскорбленно, но Сайлас совершенно точно распознал восторженные нотки в этом голосе.
- Пусть шипперит, чтобы это не значило, Господи прости. Лекси, уймись, - с нажимом произнес тихий голос.
- Сам покажешь, или мне попросить Бенни подняться? - угрожающе произнес владелец (очевидно Лекси) колко елового взгляда.
- За себя говори. Хоть раз бы огреб пиздюлей за свой треп, а я бы посмотрел в сторонке, - посоветовал ему в ответ обладатель (соответственно Бенни) уравновешенного голоса и все же поднял на Сайласа такой же спокойный, непробиваемый влажно-графитовый взгляд. - Братан, совет от души, просто покажи ему, что там у тебя, а то мы тут все огребем от этого малоприятного недоразумения в кепке.
Сайлас равнодушно пожал плечами и развернул планшет в сторону парней. Бенни бросил быстрый взгляд в экран и скептично уставился на Лекси, который с открытым ртом жадно рассматривал эскиз.
- Погоди, а ты сможешь мне это скинуть? - неожиданно спросил Лекси, впившись в Сайласа маниакальным взглядом.
- Обожаю эту фазу неадекватности, - хмыкнул Бенни с искрящимся взглядом и затрясся в беззвучном смехе, как над хорошо зарекомендовавшей себя шуткой.
- Погоди, а ты вообще кто? Я раньше тебя не видел, - пошел в наступление Лекси.
Бенни заразительно захохотал, хрюкнув при этом в кулак.
- Охуеть, ты наблюдательный, - ответил Сайлас Лекси на его же диалекте. - Ты не единственный, кто меня сегодня первый раз видит. Типичная тенденция для новичков. И я еще не закончил, - негромко ответил Сайлас низким и приятным, но слишком апатичным голосом, и развернул планшет к себе.
Он быстро потыкал пером в экран, сохраняя эскиз под новый взрыв хохота Бенни и выразительное убийственное молчание Лекси.
Он понимал, что смеются не над ним, а над почему-то грозящим прорваться руганью субъектом с безумно красивым лицом, но с ужасной манерой выражаться. Даже если бы смеялись над ним - плевать он хотел. Пацан явно не догадывался на кого нарвался, со своими нервно-подрагивающими пальцами, выдающими его волнение с головой. Он видел, как тому отчаянно хотелось нагрубить, но Лекси молчал, значит точно вознамерился заполучить, горячий как адское пекло, арт во что бы то ни стало. Бенни покровительственно опустил свою руку на плечи бесячего очарования и притянул его голову к себе, но не получив никакой реакции, обратился к Сайласу:
- Чел, беги, пока держу, - взвыл в голос Бенни и вытер выступившие в уголках глаз слезы.
Звонок на урок разрезал шум столовой надвое, непонятно кого из них спасая своим истеричным звуком. Сайлас невозмутимо поднялся под пристальным еловым взглядом, прижав планшет к груди, обтянутой черной футболкой. Он закинул на плечо рюкзак и круто развернулся, неотвратимо, размашисто шагая по коридорам к своему классу. Он некстати ощутил нарастающее раздражение от того, что не довел до ума эскиз, не заполнил до конца пустоты цветом, не закруглил как следует размашистые, наскоро брошенные острые штрихи. Сайлас отсчитывал ряд чисел туда и обратно, мысленно успокаиваясь, укладывая рой взбунтовавшихся мыслей. Подавил сиюминутное желание приземлиться жопой на пол за неимением в коридоре стульев и довести арт до логического завершения. Он уже не маленький мальчик – может себя контролировать в такие моменты.
Четыре, пять, шесть, семь... отсчитывал его мозг, привычно успокаивая в себе бурю из протестующих и буксующих желаний. Его успокаивала одна единственная мысль, что его фотографический взгляд помнит все до мельчайших подробностей. Каждую мельчайшую деталь, каждый вспыхнувший оттенок, который он мог перенести в кибер графику за считанные минуты.
Нет.
Он не будет спешить. Не будет торопиться. С наслаждением заполнит все как следует, ласково прокручивая цветовую гамму с незаметными для обычного человека изменениями в нарастающей плотности веб-палитры. Каждое из пустот в черном контуре, жаждущее своего особенного цвета.
Каждый гребаный, мать его, пиксель.
Он выдохнул уже спокойней и зашел последним в класс.