No risk. No story.

Внутри Сайлас весь взрывался от цвета. Как в индуистский праздник Холи на Бенгальский Новый год. Неистовство пышно расцветшего яркостью безумства. Двадцать четыре на семь. Без продыху и перерывов на кофе. Он умылся холодной водой, кончиками пальцев успокаивая веки. В зеркало на него смотрело диаметрально противоположное внутреннему состоянию, апатичное черно-белое изображение. Цвет горел только на его горле. Татуировка была единственным цветным пятном, которое он мог на себе носить. И то, только потому, что ему пришлось свыкнуться с ее присутствием, потому что набивал ее собственноручно как в бреду, когда купил первую тату-машинку. Возможно, вселенная пожалела его и наградила бледной, без примечательного оттенка кожей и серыми глазами. В противном случае, он не смог бы смотреться на себя в зеркало, с его-то выразительными чертами лица. Он не сомневался, что скончался бы от переизбытка вскипающих в нем чувств.

Одежда исключительно черная, максимум серая, боже упаси, без каких-либо эмблем или рисунков. Так спокойнее. Он провел мокрой ладонью по ежику волос почти под ноль, повторяя контуры черепа, и обратно надел черную бейсболку козырьком назад.

Богатый на впечатления, первый день в новой школе не желал спокойно укладываться в его памяти. Калейдоскоп образов и цветных пятен до сих пор плясал у него перед глазами. Пройдет не один день, пока Сайлас свыкнется со зрительным шумом и новой визуальной аурой этого места. Он старался не всматриваться в то и дело свежевозникающие лица перед ним. Именно поэтому Сайлас стоял здесь, постепенно успокаиваясь в знакомом ему месте.

Маршал - его сердечный друг с божественно прокачанными скилами кибер-дизайна не хуже, чем у него самого, а также хозяин этого тату салона - накатил громкости на плей-лист Сайласа, все еще думая, что будет выглядеть своим в доску для клиентов помоложе. Как бы Сайлас не пытался объяснить, что у него довольно специфический музыкальный вкус, чихать тот хотел на такие разъяснения. Так что клиенты вынуждены были слушать эту психоделику, состоящую из электронных сэмплов, основанную на хаосе хроматизма, хотели они того или нет.

С Маршалом он был знаком еще с двенадцати лет. В те времена они мерялись ширинками на просторах всемирной сети, вцепившись друг другу в глотки в веб-пространстве, до трясучки выясняя кто из них круче в диджитал-графике. Флейм на просторах интернета стоял знатно срачный. Вживую они познакомились в тот же год на слете 3D-графики. И когда тридцатилетний на тот момент Маршал увидел его двенадцатилетнего - то, что сказать? Поплыл парняга. Разумеется, от бесспорного, ошеломительного таланта Сайласа. Маршал понял, что играет не на равных. Закончилось все это капитальной дружбой до гроба: заклятые друзья, говорящие на одном родном для них языке - электронном языке веб-красок. А еще Маршал, гад такой, подсадил его на тату-архитектуру, когда ему было четырнадцать. Это было нечто, совершенно новый опыт творения руками. Сайлас не был художником в привычном понимании, и предпочитал электронную графику краске и холсту. Поэтому татуировки стали для него чем-то вроде вызова своему творчеству, правда, очень редким явлением в его буднях, потому что это больше походило на нахальное хобби, чем на дело его жизни.

- Сай, вернись, не верный!

- Да иду я, поссать не даст, - проворчал Сайлас, выходя из туалета.

- Смотри какая красота, - Маршал кликал по экрану на большом планшете. По его рукам от запястий до плеч плелись шипастые кусты и распускались кроваво-пурпурные розы. Он выгнул пробитую в трех местах бровь, - Все равно ты еще тут, а я не успеваю. Уже поздно отменять клиента. Как раз твой уровень, не обляпайся, - заржал он гнусно.

Сайлас посмотрел в планшет со скорбным видом, а потом на ухмыляющегося во всю небритую рожу Маршала. Но Сайлас не стал откровенно ему хамить, потому что тот был занят симпатичной моделькой с татухой на всю грудь, от которой тот откровенно пёрся и непрофессионально пускал слюни на милые розовые соски с пирсингом. Не успевает он, как же. Контур набивает как в слоу-мо, с придыханием и причмокиванием.

В планшете числилась запись клиента через пятнадцать минут с эскизом татуировки, очевидно найденном на просторах Пинтерест, с незамысловатым схематичным черным контуром. Попросту говоря - примитивным. Вообще-то, Сайлас уже спины своей не чувствует, потому что они несколько часов подряд в четыре руки били многослойную биомеханику во всю широкую грудину клиента. Зашел, называется, в гости к старому другу. Но с Маршалом было всегда прикольно зависать. Разница в возрасте почти в два раза ни одного из них не смущала. Дружба продолжительностью в шесть лет - тому доказательство.

Он как раз перестелил новую одноразовую простынь на кушетке, когда электронный замок на двери издал короткий всхлип. Маршал обзавелся каким-то мудреным механизмом приватности для своего салона, и теперь все клиенты получали персональный электронный код, чтобы попасть в святая святых загадочного тату-пространства.

- Добро пожаловать в мою обитель! - прогремел Маршал за ширмой, которая была ближе ко входу. - Сегодня в моей студии проходит аттракцион невиданной щедрости в виде приглашенной VIP-звезды из необъятной вселенной графической спектральности. Великий и мистичный мистер Сайлас любезно согласился помочь моему скромному заведению. Соглашение о неразглашении нашего местоположения я уже получил, спасибо. Ага, вон туда за ширму.

Сайлас наткнулся на еловый обалделый взгляд.

Да чтоб тебя.

- Ну проходите, чего встали? - тихо спросил он, разворачиваясь в кресле.

Бенни галантно подтолкнул вперед зависшего с такого поворота событий Лекси, придерживая его в области поясницы.

- Это что, шутка такая? - очнулся Лекси с истеричными нотками в голосе.

- Ему бьем? - Сайлас проигнорировал Лекси и вопросительно посмотрел на Бенни, как на самого адекватного человека из присутствующих.

- Ему-ему. Я Бенни, а этот неадекват Лекси, - Бенни присел в широкое кресло, осматриваясь по сторонам, невозмутимо пожав ему руку в знак приветствия, словно они были давними знакомыми. - Сайлас, значит. Работаешь тут?

- Нет, - спокойно ответил Сайлас. - В гости зашел, а Маршалу только дай волю меня припахать.

- То есть, тебя вообще ничего не смущает? - возмущенно уставились на Бенни.

- Лекси, мы в лучшем тату-салоне Сиэтла. Ты думаешь, уважаемый мистер Маршал всучивает кому попало тату-машинки? Это вряд ли, - он просительно взглянул на Лекси, чтобы тот уже прекратил позорить его перед всеми.

- Решай быстрее, золотце, а то Сайлас передумает возлагать на тебя свои божественные руки, - пробасили из-за ширмы. - Я два года его вымаливал расписать мне спину. А тебе даже на коленях ползать не пришлось.

- Определился? После тебя еще целая очередь, - Сайлас всматривался в то бледнеющее, то в краснеющее лицо.

- Прицелы на жопе хором набивать? - фыркнул Лекси, все же взяв себя в руки, и присел на кушетку.

- С прицелом на жопу это тебе к Маршалу, - нисколько не растерялся Сайлас.

- Завали, упырь! У нас вообще-то, дамы в студии! - обиженно взревели из-за ширмы. - Всю контору палишь!

Сайлас тонко ухмыльнулся парням.

- С местом определился? - Сайлас уже понял, что Лекси вроде как смирился со своей участью, потому что тот без слов кивнул и ткнул себя пальцем в грудь. - Снимай свитшот и дуй к зеркалу.

Сайлас перехватил спокойный взгляд Бенни, который, выпустив дым из электронки, наблюдал, как Лекси тягуче-томно стягивает через голову красный свитшот.

Лекси встал напротив зеркала во всю стену и самовлюбленно повертелся в разные стороны, демонстрируя впалый живот и выступающие ребра.

- А что по масштабированию? Вот так? - Сайлас пристроился за спиной и как бы приобнял руками, прикоснувшись указательными пальцами на сочленение ребер грудной клетки - от подключичной впадины до мечевидного отростка грудины. - Или так? - он уменьшил масштаб по вертикали, сократив расстояние между своими пальцами, внимательно смотря на их отражение. На фоне хмурого Сайласа Лекси смотрелся незаконно красивым.

- А ты говорил, что в новом году будет скучно. Вон сколько событий, - протянули со стороны кресла.

- Второй вариант, - почему-то смутился Лекси, смотря прямо в глаза Сайласу в отражении зеркала.

- М-да уж, место ты выбрал не самое приятное. Будет больно, - предупредил Сайлас Лекси, укладывающегося на кушетку. - Плакать можно, держать за ручку своего парня тоже.

Бенни заржал в потолок, купаясь в клубах фруктового дыма:

- Это донельзя невоспитанное мурло что-то вроде моего недородственника, втемяшенного мне за, какие только не пойму, прегрешения, - объяснил свой взрыв хохота Бенни. - Мамуля Лекси кинула его никчемного папашу и вышла замуж за моего отца четыре года назад.

- От того, что ты врешь себе - удовлетвореннее я не стану, - ответил ему на это Лекси хамовато. - И ты меня очень-очень-очень-очень-очень даже любишь, детка.

- Так и живем, - тяжко вздохнул Бенни без тени улыбки на лице.

«Как интересно», - подумал Сайлас. Один, ясно как день, по уши влюблен в другого, а другой упорно игнорирует этот далеко не секретный для него факт, несомненно, находясь в точно таком же положении. И дело даже было не в словах, которые они произносили в адрес друг друга. А в покровительственности одного и благоговении другого, фонящих от них за версту.

Сайласу хватило одного единственного взгляда художника, чтобы увидеть это. Не на пустом месте он выдумал тот набросок в школьной столовой.

Лекси был красивый паршивец и будил в Сайласе-художнике интерес своей муаровой кожей, выразительно-контрастными чертами лица, оттенком глаз, этой зеленью шального колючего леса и возмутительно привлекательным на вид ртом. Он словно появился из-под пера Сайласа - потусторонне мультяшный. До недавнего времени Сайлас мог генерировать подобные черты лица только в своей голове и переносить все это в графику.

Прикасаться к этой коже через нитриловые перчатки было в высшей степени богохульством. Сайлас почувствовал тепло ребер, когда прошелся антисептиком по коже Лекси.

- А как же трансферная бумага? - запротестовал Лекси, вздрагивая от звука включившейся машинки в руках Сайласа.

Машинку Сайлас тут же выключил и тяжко вздохнул. Он повертелся по сторонам и цапнул подвернувшийся под руку скетч-бук Маршала. На чистой странице он меньше чем за полминуты изобразил тонкую чёрную композицию из Пинтерест и звонко шлёпнул скетч-буком по груди Лекси.

- Оно? - спросил он с терпеливой улыбкой.

Лекси обалдело хлопал глазами, смотря в блокнот, и под громкое фырканье Бенни достал из кармана трико телефон, чтобы сверить картинки.

Дольше объяснять, чем показать, что у Сайласа абсолютная фотографическая память. Бенни, закусив губу, смотрел, как Лекси примеряет блокнот у себя на груди, прикидывая масштаб.

- Размерчик вроде мой, - сказал он дерзко и вернул скетч-бук обратно.

- Ну вот и хорошо. Вот и славно, что твой, - протянул мягким тоном Сайлас, включая машинку. Он провел большим пальцем в черной перчатке по сочленению ребер посередине груди, сочувственно вздохнув, потому что кожа была наитончайшая в этом месте. - Это твой первый раз? - ему ответили утвердительным кивком. - Не дергаешься и не орешь, все ясно? - просительно посмотрел Сайлас в еловые глаза. - Просто скажи мне и сделаем перерыв. Ок? - сказал он серьезно и после еще одного несмелого кивка навис над притихшим Лекси, легкой рукой прокладывая идеально ровный вертикальный контур. - Ты как? В обморок не хлопнешься? Больно? Может водички? Я могу в любой момент остановиться.

- Вроде норм, - тихо прошептал Лекси.

- Дыхание не обязательно задерживать, - участливо улыбнулся Сайлас и кинул быстрый взгляд на Бенни, молча наблюдающего из своего угла, задумчиво вертящего электронку в пальцах.

- Боже, у меня еще ни разу в жизни не было такого охуительного первого раза, - восторженно выдохнул Лекси и закусил губу.

- Если ты рассчитываешь меня смутить или еще что-то в таком духе, знай - не выйдет. У меня мама сексолог. Поверь, ее не переплюнуть, - тихо проговорил Сайлас и удовлетворенно вздохнул, оторвавшись от своего занятия, чтобы заменить иголку для дальнейшей работы. Он подавил в себе улыбку, испытывая очень странное наслаждение от работы с обычным черным колером. Хотя, скорее всего дело было не в краске, а в коже, в которую он ее вбивал.

- Кринжово, чел, - сочувственно заметил Бенни. В его голосе Сайлас не уловил ни капли сарказма.

- Да я привык как-то, всю жизнь с этим живу, - спокойно пожал плечами Сайлас. - А вот у неподготовленных людей мозг распухает от ее манеры коммуникации. На глаза ей лучше не попадаться - диагнозы относительно всех видов девиаций и предпочтений она умеет ставить с поразительной точностью.

Сайлас прошелся салфеткой по коже. Ладони так и зачесались погладить эту нежную на вид кожу, прозрачно обтягивающую проступающие ребра... а еще лучше - впиться в нее зубами.

«Чееееерт», - ошеломленно подумал Сайлас, перехватив острый взгляд Бенни, неотрывно следящий за ним. Ему стало не по себе, когда он понял, что Бенни считал его мысли. Может это только ему показалось. Несмотря на юное лицо, у Бенни был внимательный взгляд очень умного человека, который ничего не упускает из виду.

«Соберись, блять, уже», - Сайлас охренело загребал обратно разбегающиеся мысли.

- Я думал ты фрик, а ты норм, - через некоторое время расплылся в улыбке Лекси. - Как поживает наш с Бенни арт? Шип-шип-шип, - пробормотал он и втянул воздух сквозь зубы на особо неприятном моменте.

- В процессе, не успел еще, - помолчав, ответил Сайлас, чувствуя сладкое дыхание на своем лице. Удивительно, как ощущения давят на мозги, когда ты не можешь избавиться от них. Все, что Сайлас хочет - это закрыть глаза и заорать. Зря он вспомнил про этот арт.

Лекси даже не догадывался, что Сайлас первый раз в жизни захотел исполнить такого плана иллюстрацию лично для себя. Обычно Сайласу приходилось выполнять работы в подобной манере на заказ для известных масштабных сообществ и издательств. И обычно они его не вставляли настолько. Чистое творчество без примеси агонизирующего жара в мозгу.

Вообще-то, его до сих пор изнутри точило чувство незаконченности по этому поводу, мельтешащее где-то там на периферии его поехавшего сознания. Он обещал себе не впадать в прострацию от таких тяжелых случаев, тренируя и натаскивая свою терпеливость.

Ох, сколько было мучительных переживаний, сколько истерик, пока его мама не доказала ему, что он оскверняет и дегуманизирует свое искусство. Только благодаря ей он прокачался в своем параноидальном сдвиге. Ему больше был по душе нынешний он. С рецептивной эстетикой, смакуя и купаясь в своем творчестве, без наркотических провалов в прострацию графики, когда не существует мира вокруг тебя, когда тебя не волнует еда или элементарные потребности организма. Теперь он смотрел на свое творчество с высоты создателя, а не с низов раба психически неуравновешенных маний. Несколько претенциозно? Возможно, но лучше так, чем быть заложником своей одержимости. Вдохновение от этого нисколько не страдало. Он обожал свою умную мамулю.

Он наклеивал пленку на свежий рисунок, очень сильно удивляясь, что возможно и тут маман была права. Она всегда ему нескромно заявляла, что творческому человеку, такому как Сайлас, гендерные различия должны быть побоку. Чтобы он ни в коем случае не сдерживал себя в своих желаниях в этом плане. Это она так намекала ему на непрестанное одиночество Сайласа, уж точно не связанное с какими-то там паттернами сексуальности и, уж точно, не с его застенчивостью, которой в принципе не наблюдалось. Никогда не думал о таком раньше. Неужели утренний скетч вызвал в нем такие интересные реакции организма? Как хорошо, что он был эмоционально зрелым человеком и не впадал в истерику при малейших непонятных для него желаниях. Все беды от незнаний. От информационного скудоумия.

- Судя по душевной атмосфере, вы нашли друг друга. Зацените, пацаны!

Они все вчетвером одновременно уставились на розовые проколотые соски скромно потупившейся в пол красотки, выставленной как на ярмарке.

- Я вот еще тут добавлю насыщенности и плотности, - смачно жестикулировал Маршал в области груди модельки. - Хотя кому я объясняю, - порывисто махнул рукой он, - только Сайлас и поймёт.

- Хуяси, работенка, - вполголоса заметил Бенни, отвиснув первым. Он помотал головой, как бы смахивая наваждение от только что увиденного.

Лекси, тоже придя в себя от минутного потрясения, смотрел на Бенни с неприкрытой обидой на лице.

- Поверь, ты выглядишь намного круче, - прошептал ему Сайлас, чтобы Бенни не услышал. Лекси, пойманный с поличным, благодарно улыбнулся ему в ответ.

***

Когда Сайлас рисовал, творческое мировидение и реальность подменяли друг друга, часто сливаясь в одну цепочку событий с неделимыми границами и ощущениями. Он жадно рассматривал созданный им утренний набросок, уже понимая каким хочет его видеть в конечном итоге. Дома в искрящейся темноте он мог насладится им в мельчайших подробностях и наконец-то позволить ему жить не только в своей голове. Их нужно освободить, иначе будет тяжко.

Меняя очертания, угольные оттенки, плотность и резкость, он неумолимо его оживлял. Сайлас мог поклясться, что видит не просто статичное изображение перед глазами - он тонул неизменно на самое дно, завороженно погружаясь сквозь текстуру спиной вниз, а может и вперед, как через разлитую в воду акварель, вздымая по пути руками новые вихри полутонов.

Предметы расплываются и выходят из фокуса, а когда возвращают себе форму, оказывается, что они состоят из множества разноцветных кусочков, как мельчайшая яркая мозаика. Все дробится на миллиард светящихся частичек. Пиксели мигают, перетекают друг в друга и гаснут, если он хочет. Кое-где даже осыпаются, обнажая полную пустоту. Пятна на мгновение повисают в абсолютной пустоте - и почти сразу, не дав ему времени сойти с ума, стремительно собирают вокруг себя новый мир. Солнце оглаживает Сайласа по спине, вдавливая его в адски раскаленный асфальт. Хотя солнца и асфальта тут на самом деле нет.

Он чувствовал, как каждый его вздох затягивает его все глубже и глубже в этот мир, неотвратимо притягивающий и ждущий. Он не мог остановиться, не мог отступить. Сколько он себя помнит - он всегда был захвачен его красотой и потусторонностью. В этом вся его жизнь.

Окружающая обстановка растворилась окончательно, и он почувствовал, как свободно проплывает в привычном для него пространстве, где вместо воздуха была маслянистая жидкость. Он чувствовал себя легко и свободно, не испытывая никакого сопротивления. Только свобода.

Текстуры стали ярче и живее, как будто захватывая его в свои объятия. Он видел цвета, которых раньше не существовало, и чувствовал жар, который удивительным способом был реалистичен даже тут. Планеты взрывались, галактики сталкивались, беззвучно прокатываясь вибрирующей волной по его спине. Звуков тут в принципе не существовало. Только вакуум. Мимо пролетают темные тени, разверстой пастью наезжают сферы и орбиты, а ему чудится розовый отсвет в темных волосах, он видит шипение воды на раскаленной одежде дорог. Лицо овевает приятный солнечный ветер.

Теплая зеленая вода дрожит в глазах одного, согретая полуденным солнцем на отмели в самой непроходимой чаще елового леса, и молчаливо тлеет раскаленным влажным углем у другого. Воздух вокруг дрожит, зазывая беззвучным шепотом в самое ухо.

Сайлас остановился, оценивая красоту, от которой щемило сердце. Приблизил чуть ближе к себе и дотронулся кончиками пальцев. Кожа пошла мурашками, пространство снова завибрировало. «Хорошо, не буду трогать. Я только посмотрю», - шепчет он послушно, улыбаясь. Сайлас непроизвольно посмотрел назад, но там были только зыбкие очертания реального мира - его темная комната подсвечивалась только светом от большого экрана, что стоял на его столе - хлебные крошки, чтобы он мог вернуться. Он посмотрел еще раз на арт перед ним - идеальный по температуре влечения двоих друг к другу, без дешевой пошлости и прочей безвкусицы. Делиться таким Сайлас не любил и, вроде как, не собирался. Возможно, он подумает над этим чуть позже. Время покажет. А пока он будет праздновать с улыбкой на губах и наслаждаться творением рук своих в эгоистичном, лишенном тщеславия приступе болезненного влечения.