Second circle. 3
Глава 3
________________
Бенни жил, Бенни любил, Бенни горел, как чёртов факел.
И сейчас, едва успев выплыть из сна, он снова вспыхнул, стоило ему уткнуться носом в умопомрачительно пахнущий затылок, ощутив спросонья не только свой жар.
Будильник ещё не прозвонил, значит, у него ещё есть несколько сладких минут дивного полудрёма, из которого выныривать совершенно нет желания.
Он на ощупь изучает, не торопясь, ведет пальцами по бровям, переносице, губам, губам, губам, подбородку-шее-ключицам, по одной татуировке, по другой, вниз, вниз. Он знает, кто ему попался под руку, даже глаза не надо открывать, чтобы убедиться. Его ладони и пальцы наизусть знают все изгибы, каждую впадинку и каждый ожидаемый вдох и выдох, сопровождающие его прикосновения.
Ему всю жизнь, видимо, суждено сравнивать запах, вкус, тактильные ощущения, свою реакцию. Каждый раз изучать, проверять, доверять своим ощущениям, приходить в полный восторг, снова изучать. Каждый раз по кругу, по кругу, и снова. Поцелуи и прикосновения, ласковые и неторопливые. Он хочет, чтобы это длилось и длилось.
Утренняя тишина прерывается шумом включения воды в душе. Вдвоем в кровати как-то чересчур пусто и просторно. Опять...
Бенни прерывает мелкие покусывания спины всего на чуть-чуть, ведет носом от затылка до уха с новыми пирсами, утыкается в местечко за ним и вдыхает во всю силу своих легких. Сайлас вкусный, пахнет нетерпением, жарким нетерпением и совершенно точно не сном.
Он не спит.
Бенни поводит бёдрами и замирает, когда Сайлас выгибается ему навстречу, чувствует, как его спина покрывается мурашками.
Бенни упирается ему в затылок лбом. Бодает его совсем чуточку, чтобы Сайлас угомонился и спал дальше. Только не сейчас. Нет-нет-нет. Бенни выдыхает. Вспоминает о том, что у него есть голос. Вспоминает, что у него есть тело и контроль над ним, нехотя выпутывает пальцы из-под одеяла, потихоньку отпускает, но Сайлас тут же хватает его за руку и тянет ее обратно вниз и вниз, укладывая на дикий утренний стояк.
- О, нет, Сай, - почти молит Бенни. - Лекси нас убьет.
- Мы быстро, - хрипло стонет в подушку Сайлас. - Он же там мокрый, блять... Мы успеем.
- Ты и трезвость ума по утру - вещи несовместимые, - хмыкает ему Бенни в затылок, хотя у самого аж челюсть сводит от того, как сильно хочется развернуть к себе это чудо, а лучше подмять под себя и хорошенько отлюбить. Ещё идеальнее - притащить в зубах того самого мокрого и разложить на постели на радость Сайласу. - Опаздывать нельзя, ты же знаешь.
- Это в твои обязанности входит доставка нашего сокровища к точному времени, а мне некуда спешить. Чем быстрее начнешь, тем быстрее кончишь, - тихо смеется Сайлас. Судя по низким обертонам в голосе, здравомыслие даже не думало просыпаться вместе с ним этим утром.
- Ох, что тебе снилось? - Бенни весь становится сплошным ощущением, водит носом по короткому ежику волос.
- Что-то про твои великолепные пальцы и рот. Не уверен, что мой, скорее Лекси, и вообще, что мне это снилось, скорее просто детально представлял.
- Ты только лег спать? - догадывается Бенни.
- Час назад. Так и не смог уснуть. Ты знаешь, какое лучшее для меня снотворное... Черт, он заперся от меня на замок!
Бенни фыркает ему в шею, все еще силясь держать себя в руках и не поддаваться кипящим настроениям Сайласа.
- От такого снотворного и я бы не отказался, а потом баиньки в обнимку.
Плечи у Бенни трясутся от немого хохота. Оказалось, что экспрессивность Сайласа может достигать невероятных высот, стоит ему отказать всего лишь раз. А отказывают ему уже который раз по счету.
- Ну же, - настойчиво шепчет Сайлас.
Такой горячий, такой расслабленный.
Снова поцелуи и укусы за шею и плечи, становящиеся все более беспорядочными, потому что концентрация внимания, возбуждения скапливается там, между ними, где стирается понятие своего или чужого тела. Где желание доходит до крайней точки, путается и бурлит.
Бенни сплевывает на ладонь и направляет ее вниз и снова обхватывает член Сайласа.
Они выстанывают одновременно, почти в унисон. Бенни чувствует Сайласа, Господи, как же он его чувствует. И как же понимает. Что-то отдаленно мелькающее на самом горизонте, какой-то гул, вторящий «черт, черт, с минуту на минуту», поселяется у него в голове. Внутренние часы Бенни отсчитывают время с пугающей точностью. Мысль подтверждается бесячим звуком будильника.
- Вечером, - с сожалением шепчет Бенни, выключая телефон, а Сайлас разочарованно утыкается лбом в подушку с недовольным рыком. - Вечером я укатаю тебя вусмерть, обещаю.
Сайлас обиженно угукает в недры подушки.
- Помяни мое слово, он еще ночевать там будет! Я слишком ярко помню восторженные ностальгические реминисценции моей мамы, когда она предается воспоминаниям об учебе в медицинском. Господи, мы потеряем его с концами. Зачем мы согласились на это? Два голоса против одного. Блять, мы идиоты.
Бенни тихо посмеивается, а потом заливается смехом, потому что Сайлас тут же возмущенно выдыхает - он прекрасно понимает, что сам такой же, что Лекси учится у лучших, отказываясь отставать и снижать планку жизненных позиций. К тому же у Сайласа сдвинулись какие-то внутренние биоритмы, отчего их дневной и ночной распорядки словили неудобный рассинхрон.
- В душ, живо! У нас нет времени! - Лекси появляется на пороге комнаты, спешно вытирая себя полотенцем. Мокрый. Голый. Сосредоточенный. И дико взбудораженный. Сайлас закусывает угол подушки. - Он и так не спал всю ночь, нехер к нему притираться сзади, пусть спит человек.
- Хочу и буду, - буркает Бенни, не совсем довольный тем фактом, что так или иначе у него отбирают хотя бы часть контроля, диктуют свои условия и заставляют подстраиваться под чужие условия.
Ни себе, ни людям, блин. Он выбирается из-под чертовски горячего одеяла, с трудом отлепив себя от чертовски горячего и такого желанного тела.
Ноющий стояк ужасно хочется сжать и сбросить напряжение самым лучшим и любимым способом. Но очевидно, что ему это не светит. По крайней мере сейчас. Перед тем как пойти в душ, Бенни склоняется к Сайласу и будничным тоном произносит:
- К себе не прикасаешься, пока я не вернусь домой.
Серые глаза недобро сверкают на него сталью. Какой же Сайлас был красивый в этот момент - не описать словами: злющий, протестующий и при этом всей душой испытывающий потребность исполнить любую его прихоть. Бенни с ума сходил, когда дергал за эти ниточки.
- Это вредно для организма, - находится Сайлас, ехидная улыбка прячется в подушку.
- Вредно ни хрена не спать, как некоторые. Вот это вредно. А от спермотоксикоза ещё никто не умирал.
Лекси мягко посмеивается над ними, натягивая на задницу боксеры. Совершенно бесцеремонный тип, совести у него нет. "Сайлас сейчас точно психанет", - думает Бенни.
- Смотря в какой его стадии находиться, - Сайлас дуется, и Бенни сейчас, вот в это самое мгновение, любит его ещё сильнее.
За эти эгоистичные упреки, за искреннюю досаду, что ему не уделили большего внимания. Как бы они с Лекси не доказывали ему свои чувства, Сайлас слишком долгое время держался настороже, словно опасался, что в один прекрасный день ему сообщат пренеприятнейшую новость о том, что наигрались с ним. Слова убеждения в обратном были бесполезны. Только время - решили они на пару с Лекси. Время помогло. Сайлас тоже имел полное право на каждого из них. На ласку, на внимание, на право голоса, на выяснения отношений, в конце-то концов.
- Один вообще к себе не подпускает ни утром, ни днем, ни ночью. Господи, у тебя отличные оценки, а ты паникуешь до последнего и пророчишь себе позорный провал при поступлении. Нет бы расслабится накануне! Другой кормит меня «вечерами», а потом приходит домой заебаный своей всратой практикой. В пизду вашу учебу! И твою, и твою! Одна радость в жизни осталась и той лишили...
- Ох, блять, приплыли, - вздыхает Бенни, искренне сочувствуя Сайласу.
Он стойко терпит упреки в свой адрес с мужеством самурая. Ему хочется приободрить Сайласа, что он, в принципе, всегда и делает. Но лучшее решение, по его мнению, переждать эту стадию агрессии, пока она не сойдет на нет.
Сайлас переживал в данный момент времени не очень приятную фазу синдрома - обратную сторону медали - упадок внутренних ресурсов и вдохновения, бессонница и, как следствие, - раздражение через край. Со сном откровенный мрак - спал он урывками, как потомок Дракулы, чаще всего днем, пока пацанов не было дома, а к темноте восставал и шел работать за комп.
Пока Лекси с виновато закушенной губой придирчиво выбирает футболку и тянется к верхней полке, приподнимаясь на носочки, Бенни, как всегда, одной рукой помогает ее достать, а второй рукой лапает его за все, что подвернется, пока от него уворачиваются, а в итоге заливисто смеются.
Сайлас вытягивает шею, чтобы ему было лучше видно. «Эти двое совершенно невыносимы, - думает Сайлас, расплываясь в улыбке. - Каждый раз с упоением разыгрывают жаркие сцены перепалки, но заканчиваются те, как правило, одним и тем же. Правда, сейчас этому не сбыться, потому что Бенни должен доставить Лекси ко времени, а потом сам отправиться на учебу». Улыбка Сайласа снова меркнет.
Бенни сбегает в душ, потому что с Лекси сталось бы запихнуть его за руль с нечищенными зубами.
- Не злись, - говорит Лекси, опускаясь на колени рядом с кроватью. - Прости, я очень нервничаю.
Сайлас свешивает голову с края матраса, подставляя лицо под его ладони, и, наконец, выговорившись, может в полном объеме прочувствовать и чувствует, как ужасно по нему скучает. По нему рядом. По возможности прикоснуться к нему, поцеловать, да даже просто сидеть и смотреть на него - так близко, чтобы разглядеть каждую родинку, царапинку, морщинку. Лекси проводит кончиками пальцев по его лицу, разворачивает к себе за подбородок и оставляет короткий поцелуй в уголке его губ.
- Ммм, - блаженно мычит Сайлас. - Тебя ночью разбуди, ты ответишь на любой вопрос из теста.
- Тебе нужно поспать, - Лекси водит пальцами у него под глазами. Темные круги слишком заметны.
- Я не хочу спать, а спать не хочет меня, - ленивые потягивая Сайласа говорят об обратном.
- Если я провалю поступление, обещаю заковать себя на пожизненное пододеяльное заключение.
- Тогда нет смысла выпускать тебя из дома.
Лекси хохочет, когда Сайлас утаскивает его, успевшего надеть только футболку и трусы, в постель, с восторженным скулежом тиская, словно любимую игрушку перед сном.
- Бенни будет только рад прогулять учебу. А тебе воздастся за все наши воздержания. Каноны институализации блядства, все дела...
Сайлас замолкает ненадолго, берёт руку Лекси в свою и оглаживает большим пальцем ладонь. Поддавшись нежному порыву, подносит её к губам и целует в костяшку безымянного пальца с буквой «Б», которую обновляет каждый год. И только потом Лекси говорит:
- Вечером. Вечером я весь ваш, обещаю.
Кажется, у них стало слишком мало времени на счастье, пусть оно и выдается концентрированными дозами.
Но Лекси говорит «вечером», и это звучит уже само по себе как счастье. Тем более сегодня наступило то самое долгожданное завтра.
Сайлас отчаянно не хочет продолжения этих недель состояния выматыващего существования.
Но дело в том, что он чувствует воодушевление Лекси, и радость, и какую-то детскую увлеченность этой новой целью с поступлением в медшколу. Лекси рассказывает о новых для себя открытиях с энтузиазмом, а моментами с эйфорией человека, который - возможно, не отдавая себе в этом отчета - сам находится в состоянии «необычной химии», в состоянии «химии счастья». Настоящего счастья, своего. Сайласу становится по-настоящему стыдно за свои слова, за то, что все-таки сорвался, и раздражение вылилось на тех, кого он любит больше жизни.
- Погоди... ещё, - просит Сайлас, и Лекси целует его снова, только уже глубоко и нежно, наслаждаясь единением их общего блаженства.
Бенни в душе уже во всю горланил какой-то дурацкий трек, как в жопу заведенный. Они дружно прыснули, когда этот певец в очередной раз не попал в изначально задуманный автором мотив.
От нежности щемит сердце. От сладости, от теплоты. Лекси нависает сверху, и Сайлас поднимает руку, чтобы убрать непослушную челку ему за ухо, чувствуя себя убогим маньяком, жадно отслеживающим вдохами пульсирующую артерию до самого угла художественно точеной челюсти.
- Работать будешь после сна.
- Конечно, - послушно шепчет Сайлас.
- Не проспи. Сегодня у нас официальное открытие сезона блядства.
Сайлас заливается смехом, ужасно не хочется выпускать из объятий этого мальчика.
- Может, все-таки снотворное примешь?
- Нет, от него потом не получается сосредоточиться.
Лекси взволнованно произносит:
- Если сегодня не поспишь хотя бы пять часов подряд, спрашивать я больше не буду. Примешь как миленький, ты понял меня?
Сайлас страдальчески вздохнул и сильно потер лицо ладонями, а когда отнял их, обнаружил в дверях спальни ухмыляющегося Бенни.
- Уже в доктора играете?
Бенни с теплой улыбкой подошел поближе к кровати и наклонил голову, участливо глядя на своих парней. Вокруг его бедер было обернуто полотенце, он придерживал его рукой, мокрые волосы выглядели темными, золотистая кожа на его плечах и груди была покрыта капельками воды.
Лекси взглянул ему в лицо, пытаясь обнаружить следы сарказма, однако увидел только интерес, веселье и нечто подозрительно напоминающее умиление.
- Нет, - наконец ответил он, не сумев сдержать улыбку. - Нам для полного комплекта медсестрички не хватает, будешь?
Бенни рассмеялся и протянул ему руку, помогая подняться с кровати. Заключил в стальные объятия так, что оторвал легкого Лекси от пола, и тот издал короткий непроизвольный писк. От души исцеловав красивое лицо, Бенни отпустил на пол чуть покачивающегося с таких дикарских нежностей Лекси и подтолкнул обратно к гардеробной. Сквозь задернутые тяжелые шторы пробивался солнечный свет, так что Бенни предусмотрительно поправил их, чтобы Сайласу комфортнее засыпалось.
- А ты живо фейсом в матрас.
Сайлас охотно подчинился, настолько охотно, что, не сдержавшись, застонал от сразу накатившего сонного бессилия и досады, что после этих слов к нему не присоединятся. Возбуждение так и не схлынуло, и он еле заметно потерся о матрас.
Бенни, как ни старался, не сумел подавить хриплый смешок.
- Немедленно прекрати ржать, - потребовал Сайлас, нахмурившись. - Абсолютно ничего забавного здесь нет.
- Я знаю, знаю, прости, но... - Бенни все-таки самодовольно захихикал, погладил кончиком носа его шею, очевидно, в качестве извинения, прижался губами к плечу. - Ничего не могу с собой поделать. Ты невероятен, знаешь?
- Слышал примерно сотню тысяч раз, - сонным голосом пробубнил Сайлас.
- Ну, значит будешь слушать и следующие сто тысяч раз. Забыл вчера сказать, что я починил твое рабочее кресло. Правда, оснований полагать, что оно выдержит еще хоть одно серьезное испытание, нет. Лучше купить новое.
- Это ты невероятный...- сонно прошептал Сайлас.
- Да ладно, подумаешь. Там просто штифт расшатался, кто угодно справился бы, даже ты, если бы только знал, с какой стороны браться за шуруповерт, - ответил Бенни, уткнувшись ему в между лопаток.
Сайлас все еще чувствовал себя виноватым из-за вылетевших ранее из него упреков, так что оскорбительные сомнения в собственных слесарных навыках благоразумно решил проигнорировать. Хотя о «хозяйственности» Сайласа в их доме слагали легенды, отнюдь не без причины.
Тонкий, как лезвие, желтый солнечный луч, все же прорезавший тюль, подсвечивал пыль, висящую в воздухе. Пылинки медленно оседали на пол. Глаза неумолимо слипались.
- Спи, - слышит он тихое в самое ухо.
- До вечера, - вторит ещё один мягкий голос, и Сайлас проваливается разом в черноту.
________________