Second circle. 29
Глава 29
______________
- Боже правый, Сай! - орет в ухо чужой голос, и Сайлас морщится. Звук, будто ржавый гвоздь ввинчивают в мозг.
Нехватка воздуха заставляет его тело рефлекторно изогнуться дугой и искать пути пробиться к поверхности. По щекам прилетают тяжелые и хлесткие удары - не больно, но унизительно.
- Дыши!
Тело сотрясается и куда-то движется. Его утягивает из воды вверх по воздуху. Под голой жопой и лопатками он чувствует ледяной пол и резко втягивает в себя воздух.
- Су... ка, - задыхаясь, хватает ртом воздух Сайлас.
- Твою мать! - ревут над ним басом, и Сайлас узнает этот голос, знакомый до боли, но сейчас он звучит по-новому - не просто злость, а настоящий страх.
Сайлас с трудом приподнимает веки и краем глаза наблюдает за плетущимися кроваво-красными розами на предплечьях. Сайлас тянет носом воздух, пытаясь уловить их тонкий ускользающий аромат. Он собственноручно набивал их. Как живые. Он слышит треск зелени и шелест прозрачных крыльев, еле слышный шорох колючих стеблей.
Маршал все еще продолжает его трясти, хлеща по щекам.
- А ну, не отключайся! Ты что, обдолбался? Отвечай, блять!
- Не ори, - еле слышно отвечает Сайлас.
- Сколько пальцев?
- Убери свою волосатую граблю, - Сайлас смазанным движением промахивается и не попадает по руке Маршала.
- Я тебя сейчас этой граблей отхуярю так, что мало не покажется. Ты в усратую говнину. Я уже решил, что ты опять на тот свет собрался!
Вообще-то, эту историю они не обсуждают вслух.
О том, как в шестнадцать Сайлас впервые узнал, что значит, когда собственный разум становится врагом. О том, как Маршал нашёл его в общественном туалете выставочного зала, буквально вытащив с того света.
«Мое тело пытается убить меня», - написал Сайлас в дневнике настроения после того случая.
Тогда, в тот проклятый вечер, Сайлас впервые по-настоящему столкнулся с тем самым "эпизодом" - медицинским термином, который не передавал и десятой доли этого ужаса.
Лёгкие, то сжимающиеся в гипервентиляции, то замирающие в леденящей остановке.
Мышцы, сводящиеся судорогой, не подчиняющиеся приказам мозга.
Сознание, разрывающееся на части, как бумага под дождём.
А потом появились они - Лекси с его безумными, но рабочими методами и Бенни с его грубой, но действенной заботой. И странное дело - приступов больше не повторялось, будто их присутствие создавало магический круг, внутри которого чудовища теряли силу.
Но плата за эту передышку была высокой. Теперь он должен был оставаться в тонусе всегда. Никаких срывов. Никаких намёков на слабость. Особенно сейчас, когда с ним ведут эту изощрённую игру.
Он не для того годами собирал себя по кусочкам, чтобы какой-то психопат с манией величия решил, что может дергать за ниточки.
- Я... - Сайлас ничего не понимает. Память - сплошные дыры. Для него - так точно нонсенс, с его-то безупречной памятью. - Может, лишнюю дозу принял, я не помню.
- Ебать ты... Так... я звоню Лекси. - Голос Маршала дрожит и еле заметно срывается на последней фразе. - Он там дико менжуется, что ты не отвечаешь.
- Стой, - стонет Сайлас. - Я сам. Погоди, не сейчас.
Сайлас сворачивается на полу в позе эмбриона. Его дико трясет. Зубы выстукивают дробь. Свет, льющийся из панорамного окна, уже потерял свою нестерпимую яркость, погружая помещение в бледно-малиновые сумерки.
Значит, прошло буквально полчаса, а будто пережито все девять кругов ада.
Он закрывает глаза, уворачиваясь от света, бьющего в лицо. Больше всего жалея, что свернулся именно в эту сторону. Он заставляет себя разогнуться, но пока ничего не происходит. Тело его не слушается.
- Сам он... Если бы мне позвонил второй твой хахаль, я бы даже проверять не пошел.
- У него есть имя, - слабо возмущается Сайлас.
- Вообще похер, - отмахивается Маршал. - Он мне не нравится. То я не так на тебя смотрю, то не так трогаю.
Маршал отправляет короткое сообщение, смотря на Сайласа сверху-вниз, как на предателя.
- Написал, что ты спишь.
- Спасибо, - кивает Сайлас. - Домой вернусь - и все будет хорошо.
Маршал смотрит на него с ярко выраженным сомнением на лице.
- Может, все же в больничку?
- Все норм, уже лучше.
Сайлас пытается пошевелиться, он все еще лежит, свернувшись на полу, совершенно голый. Он чувствует, как ребра и скулы ноют от холода, но так даже лучше - быстрее придет в чувство. Он шипит от неожиданно острой боли в руке.
- Давай посмотрю, что там, все в крови, дебил, - нервно говорит Маршал, поднимая его руку ближе к себе, и снова осыпает его отборной руганью. - Да блядский боже! Тебя совсем нельзя оставлять без присмотра! Так! Подъем!
Сайлас непонимающе подносит руку к лицу и морщится. Глубокий порез пересекает всю ладонь. Кровь местами подсохшая, местами до сих пор сочится. Вот откуда столько крови. Накатывают тошнота и воспоминания о розовой воде, разбитых губах, чёрной скользкой дряни в его глотке.
Он кивает, цепляется за Маршала и поднимается, ноги подкашиваются, но он держится.
В Сиэтле - еще слишком рано, как раз успеет прийти в себя. Если они услышат его голос сейчас - все поймут сразу. Нет, пусть лучше думают, что все в порядке.
Надо продержаться.
Ночь и завтрашний день.
-------
Лекси бездумно и лениво разглядывал потолок, наслаждаясь удобной, теплой, такой родной постелью. Тепло одеяла и мягкий свет ночника - того самого, который Сайлас упорно оставлял включенным, будто боялся, что тьма проглотит их всех, - создавали уютную иллюзию безопасности.
Просторная постель казалась слишком пустой без двух тел, обычно прижимавшихся к нему с обеих сторон. 05:47 на будильнике. Слишком рано. Слишком тихо. Значит, Бенни уже убежал на свою мазохистскую утреннюю пробежку.
Холод паркета обжег босые ступни, заставив Лекси скривиться. Кофеварка зашипела в ответ на его механические движения, заполняя кухню горьковатым ароматом. Лекси разгреб бардак на столе - разбросанные бумаги, пустые чашки, крошки от вчерашнего ужина, который он так и не доел. Проверил телефон. От Сайласа ничего нового. Только позавчерашнее сообщение, уже зачитанное до дыр:
«Да не сожрёт он тебя! Моя детка... Кажется, я уже забыл, что это такое...»
Фестиваль завтра. Сайлас в другом измерении. А их чат затих в сладком предвкушении, и последнее, что там шевельнулось - непрочитанное: быстрее бы!
Билет на обратный рейс уже лежит в электронной почте - в папке "Важное". Дом сияет стерильной чистотой - Лекси вылизал каждую щель в приступе нервного ожидания. Улыбка Бенни стала одновременно и ободряющей, и пугающей - слишком уж много в ней было хищного предвкушения.
Ноутбук открылся с глухим щелчком. Экран осветил лицо Лекси мертвенным синим светом, но буквы в конспектах все равно плыли, как будто написанные под водой. Он щупал строчки взглядом, но они ускользали, не оставляя в голове ничего, кроме тяжелого осадка. Мозг будто намертво заклинило. Желудок скрутило спазмом, но даже мысль о еде вызывала тошноту.
Он попытался включить сериал - что-нибудь громкое, отвлекающее, - но фантомное тепло отсутствующего тела под боком сводило с ума, привычный вес, который он ждал со всей жадностью тоски, превращал любой диалог в белый шум. В итоге Лекси плюнул на все свои принципы. «Не включать грустный плейлист» - когда-то это было железным правилом, потому что он знал: стоит нажать play, и обратной дороги не будет. Но сейчас ему было все равно.
Наушники в уши. Первые аккорды - тяжелые, рвущие, как крик. И вот он уже ходит по дому, из угла в угол, а голос в динамиках воет о чем-то бесконечно далеком и бесконечно своём. Подвывает в такт его сердцу.
Бледно-розовые полосы зари медленно расползались по небу, но на кухне по-прежнему царил полумрак. Лекси, пропустив через себя последние ноты песни, с силой выдохнул - будто выдохнул часть тревог. Стало чуточку легче. Хотя бы настолько, чтобы снова попытаться вникнуть в конспекты. Он уже успел прочесть пару страниц, когда дверь распахнулась, впуская внутрь порцию утренней прохлады и Бенни - разгоряченного, с каплями пота на висках, в мокром от пробежки лонгсливе.
- Ты потный, - буркнул Лекси, даже не отрываясь от текста, но уголок рта всё равно дрогнул, когда Бенни, игнорируя протест, тут же пристроился сзади.
- Т-к-хусный, - Бенни неразборчиво проурчал, привычно ткнувшись лицом ему в шею, оставил мокрый и болезненно ноющий засос - у Лекси едва колени не разъехались. Шея за эти недели дома превратилась в чувствительнейшую эрогенную зону. Стоило Бенни обновить свои метки, как Лекси загорался, словно спичка. Правда, приходилось расплачиваться за удовольствие высокими воротниками - зубы у Бенни были острые, кусаться он обожал.
- Иди в душ! - севшим голосом потребовал Лекси, позорно ощущая, что проигрывает.
Интонация была ну просто «Уложи меня на кухонный стол и оттрахай так, чтобы я забыл собственное имя». Бенни в этом отношении был настоящим животным - интонации он воспринимал безошибочно, не обращая внимания на слова, которые произносились из вежливости или ради приличий.
Бенни усмехнулся в ответ, одним резким движением стягивая лонгслив через голову, обнажая господи-боже-блять-идеальный-пресс - рельефный, влажный от пота, словно высеченный из мрамора каким-то одержимым скульптором.
Он вытер лицо, швырнул мокрую тряпку в сторону корзины для белья (промахнулся, конечно), и тут же снова прижался к Лекси всей грудью, обвивая его руками, будто поверить не мог, что тот не растворился за ночь.
- Детка, - низким, нежным голосом проговорил Бенни. - Моя сладкая детка...
Лекси развернулся к нему и обнял за шею, раздвинул колени, позволяя Бенни прижаться бедрами - и подпрыгнул, когда мобильный на кухонном столе вдруг заорал и принялся неистово вибрировать.
- Твою мать, - с чувством проговорил Бенни. - Ладно, не отвлекайся.
- Ответь, - сказал Лекси. - Вдруг что-то важное.
Бенни окинул его жадным взглядом, продемонстрировав, что сейчас самое важное тут, перед ним, с задранной футболкой и раскрасневшимися скулами. Лекси польщенно улыбнулся.
Бенни взял телефон, прижал его плечом к уху и рассеянно угукнул. При этом его ладони блуждали по телу Лекси с ленивым интересом. Однако похабные огоньки в серых глазах погасли. Бенни посерьезнел и нахмурился, выпрямился и свои загребущие лапы убрал.
- Понял, - сказал он - Дай мне час. Детка, - сказал он виновато, оборвав звонок. - Мне придется отлучиться. У тебя какие планы на сегодня?
- Зубрить буду, - печально ответил Лекси.
Его глаза задумчиво блуждали по Люцу, который крутился под ногами, виляя хвостом так, что казалось, вот-вот оторвется, и явно надеясь, что Бенни вот-вот поделится чем-то вкусненьким. Не вкусным Лекси, разумеется.
Бенни, словно угадав мысли собаки, пошёл наливать в миску свежей воды, открыл холодильник, доставая пакет с индейкой. Резкий щелчок пальцев - и Люц мгновенно замер в идеальной стойке: уши торчком, глаза - два серых блестящих «дай», грудь колесом, весь его мощный корпус напряжен в ожидании команды.
- Слушай, он у нас уже пятый день... - неожиданно осознал Лекси, наблюдая за этой отлаженной мимикрией.
- Что? - Бенни отвлекся от разделывания индейки, бросая Люцу кусочек, который тот поймал на лету.
- Я говорю - сегодня уже суббота. Руби на смену пошла в понедельник.
- А, да? - Бенни спрятал голову в холодильник глубже, будто внезапно заинтересовался составом йогуртов, сроком годности молока и вообще всем, кроме этого разговора.
- Бенни, - голос Лекси стал строже.
Тот выдохнул, захлопнув дверцу.
- Руби уехала на учебу, не бубни.
- И когда ты мне хотел сказать об этом?
- Сейчас и говорю.
Лекси прищурил зеленые глаза. Бенни держал паузу ровно столько, чтобы это выглядело невинно, но недостаточно, чтобы не казаться подозрительным.
- Хм, - Лекси следил за Бенни, который явно что-то не договаривал.
Бенни ухмыльнулся - тем самым своим «ну ты же не прогонишь щеночка, правда?» взглядом, пока Люц чавкал в углу, наслаждаясь завтраком.
- Она свалит. Заберёт Люца. А ты будешь страдать, - предупредил его Лекси, намекая, что Бенни уже слишком прикипел к псине сердцем, а это опасно.
- Ладно, - сдался Бенни и закатил глаза, когда Лекси скрестил руки на груди с видом «я тебя внимательно слушаю, лживая ты жопа». - Она хочет убедиться, что Люц будет в норме у нас в её отсутствие. Она, правда, уехала на разведку в ЛА - думает выучиться на анестезиолога. Если пройдет все ок, то Люц останется у нас... насовсем, - добавил он скороговоркой, как будто боялся, что если произнесет это медленнее, Лекси успеет возразить.
Лекси вздохнул. Глубоко. Театрально.
Два отрывистых щелчка пальцами - и Люц, прижавшись к ноге Бенни, послушно засеменил за ним в сторону лестницы, виляя хвостом так, будто его звали не в душ, а на праздник.
- Я пожалуюсь Сайласу! - Лекси крикнул им вслед. - Что это за похабщина - собаку с собой в душ тащить?! А не меня!
Бенни только громче заржал, уже поднимаясь наверх.
Смех и улыбка Бенни, ярче которой, наверное, не был даже Большой Взрыв, заразил Лекси дурашливой радостью. С его губ не сходила улыбка, пока он пытался заново вчитаться в смысл «Волевой регуляции поведения».
Сегодня. Завтра. И почти сутки на перелёт. Всего три дня. Семьдесят два часа. И Сайлас вернется - тогда Бенни рассыплется на тысячу счастливых осколков. Вцепится в него, будет дрожать, смеяться и скулить, забыв всю свою показную грубость. Всего три дня - и их странная, но такая родная семья снова станет цельной.
Ноут издал резкий звук оповещения. Лекси на автомате кликнул на конвертик - и перед ним развернулся бездушный ракурс камеры наблюдения: потолочный вид, с меткой даты и времени в углу. Чуть больше месяца назад. Как бы Лекси не хотел, он не мог забыть тот день. В тот день Сабин посмел посягнуть на чужое.
Сначала Лекси просто не понял. Кто это прислал и зачем? Он узнал очертания мужского туалета в сиднейском офисе, эти дурацкие смесители...
Качество было так себе, пиксельное, но в том, что произошло дальше, ошибиться было невозможно.
Сайлас сидел на раковине, сгорбившись, с сигаретой между пальцев. Сабин - слишком близко, на грани допустимого. Скинул капюшон. Мелькнуло движение - и вдруг он втиснулся между его колен, резко впившись в рот.
Это не было поцелуем. Это был акт захвата, владения.
Лекси перестал дышать. Сколько секунд требуется, чтобы выйти из ступора? Две? Три?
Лекси ждал две секунды, три, пять. Сайлас сказал, что тут же оттолкнул.
Но он.
Его.
Не оттолкнул.
______________