Глава 29. До того, как вспыхнет
Ночь в особняке тянулась вязко, как мёд, смешанный с кровью. Всё замирало перед бурей. София лежала на простынях, лицо побледнело до почти мраморного оттенка, но глаза… глаза горели.
— Ты не должен быть здесь, — прошептала она, когда Томас вновь вошёл в комнату с подносом.
— А ты не должна была идти туда одна, — спокойно ответил он, ставя еду рядом. — Так что у нас ничья.
София откинулась назад, переведя взгляд на окно. Дождь больше не лил, но воздух всё ещё был насыщен предчувствием. Словно сама земля знала, что она проснулась. Не просто жива — разозлённая, целеустремлённая, хищная.
— Они били меня, как будто хотели стереть мою сущность, — сказала она тихо. — Но они забыли главное. Я не из тех, кто ломается. Я — из тех, кто перерождается.
Томас молчал, наблюдая за ней. Так, как может смотреть только человек, видевший смерть и отказавшийся от неё ради одного взгляда. Ради одной женщины.
— Ты готовишься? — спросил он.
— Я больше не играю в шахматы, Томас. Это будет не партия. Это будет бойня. Я знаю, кто из них струсит первым. И кто предаст. Я вижу это в их жестах, в интонациях.
— Ты хочешь мести?
— Нет. Я хочу справедливости. А месть — просто приятный побочный эффект.
---
К вечеру она уже сидела за столом в своей комнате, волосы аккуратно собраны, на лице лёгкий макияж — словно ничего не было. Перед ней — план здания, список имён, карта и... нож.
— София, тебе ещё рано… — начал Томас, но она подняла взгляд, и он замолчал.
— Если я не начну сейчас, я превращусь в жертву. А я ею не была даже в ту секунду, когда лежала на земле в собственной крови.
Он подошёл, встал за её спиной, положив ладони на плечи.
— Ты не одна. В этот раз — нет.
— Знаю, — тихо ответила она. — И именно поэтому у меня есть шанс. Потому что если ты рядом — я сильнее.
Он нагнулся, поцеловал её в висок. Тихо, почти не касаясь.
— Мы их сожжём. Всех.
— До тла, — прошептала она.
---
Когда ночь снова поглотила город, в её глазах не было усталости. Только ожидание.
И тень в углу комнаты тихо сдвинулась. Моргана вышла из темноты, как всегда бесшумно.
— Он идёт. Леон. Через два дня. В подземный клуб «Равенхолл».
София улыбнулась — опасно, хищно, так, как улыбается только женщина, пережившая смерть.
— Отлично, — сказала она. — Пусть увидит, как воскресает та, кого он пытался похоронить.