Глава 41. Тот, кто женился на Софии Дарк
Томас Шелби, лорд анархии Бирмингема, ветеран, стратег и убийца с лицом аристократа, сидел в кресле и смотрел на потолок, как человек, познавший истину. Он держал в руке стакан виски, но даже не пил — просто смотрел в пустоту.
— Томас! — грянул голос с верхнего этажа.
Он сжал челюсть.
— Иду, любовь моя, — выдохнул он, но никуда не пошёл.
София Дарк-Шелби была великолепна даже в бешенстве. Особенно — в бешенстве. Но теперь, когда в ней развивалась новая жизнь, её характер превратился в настоящий ураган с циклическими порывами то плача, то смеха, то требованием кислых огурцов с солодкой.
Она спустилась по лестнице, по-прежнему грациозная, хоть и злилась:
— Где чёртов лимонный пирог?!
— Его нет. Мы в чёртовом Бирмингеме, не в Вене.
— Значит, купи лимоны, испеки и вырежи на нём своё имя. Или хоть попробуй… для приличия! — Она остановилась перед ним, сверкая глазами. — Мне плохо. Уже неделю. Я хочу то солёное, то сладкое, то просто убить тебя.
Томас встал, приблизился, медленно снял сигарету с губ.
— Ты хочешь, чтобы я пошёл искать лимоны в шесть вечера в грязном городе, где за "спасибо" можно получить пулю, только потому что ты решила, что тебе нужно именно это?
— Да. — Она прищурилась. — Потому что ты мой муж. Потому что ты Томас Шелби. Потому что ты женился на Софии Дарк. И ты знал, на что идёшь.
Он улыбнулся краем губ, обнял её — резко, властно, но осторожно.
— Я знал, — прошептал он. — И знаешь что? Я бы пошёл в бой с пустыми руками снова, лишь бы ты стояла рядом. Хоть и с лимонным пирогом в руках.
Она тяжело вздохнула, уткнулась в его грудь. Только с ним она позволяла себе быть слабой. Только с ним — быть женщиной, а не легендой.
— Я скоро сойду с ума, Томас. Я не могу управлять собой, я плачу из-за ткани в магазине. И у меня уже живот, как у налитого персика.
Он погладил её по спине.
— Ну, значит, мы всё делаем правильно. Наш ребёнок уже наводит страх — даже на тебя.
София вскинула взгляд.
— Он будет драконом. Или ведьмой. Или полковником.
— Или — всем сразу, — усмехнулся Томас. — Он ведь Шелби. И Дарк.
И в этот момент, посреди недоеденного обеда, сломанного стакана и лёгкого тошнотворного запаха мяты, царила странная, мрачная, но абсолютная гармония.