Ничего не изменить... [18+] //Вышла печатная версия книги! //

Чёрный Ягуар лениво скользил по всё ещё мокрому асфальту. Встречный воздух, насыщенный влагой прошедшего ливня, туго обнимал его начищенные до блеска бока, а солнечные лучи настойчиво били в окна, словно хотели заглянуть внутрь сквозь тëмную тонировку стекла.

Сидя на заднем сиденье, Дан отрешённо смотрел на проносившиеся мимо размытые скоростью стволы деревьев, перемежающиеся с колючим кустарником.

— Если бы не эта чёртова гроза, я бы сделал его и во втором заезде! — эмоционально говорил сидящий за рулëм высокий крупный мужчина с короткими чёрными волосами.

Всё ещё с горящим азартом в тёмных глазах, он то и дело порывисто взмахивал руками, сплошь усеянными татуировками, ругая превратности судьбы и плохую погоду. Автомобиль уводило в сторону, стоило ему отпустить руль, но мужчина уверенно возвращал его в лоно дороги, не давая уйти в крутое пике.

— Будет тебе, Алекс! Второй раз заставить его глотать пыль из-под твоих колёс? Пожалей чувака. Его и так чуть Кондратий не хватил от злости! — примирительно хохотнул мужчина на пассажирском сиденье рядом с водителем. В отличие от своего товарища, он был вполне спокоен.

Захар — лучший друг отца ещё со школьной скамьи. Сколько Дан его помнил, он всегда был таким невозмутимым и сдержанным.

Странно, как они вообще смогли подружиться, учитывая резкий нрав его отца. А в принципе, ничего странного, если учитывать, как эти двое помешаны на гонках и дорогих спортивных автомобилях. Вообще-то, изначально их было трое. Трое друзей, которых связала страсть к дороге и скорости ещё с юношеских лет.

Но потом та же дорога забрала одного из них. И это не было гонкой, а обычная авария с пьяным водителем...

— Эх, жаль, Лев всего этого не видит, — в голосе отца прорвались нотки сожаления и горечи, заглушая эмоции от победы на гонках.

— О, ему бы определённо понравился сегодняшний замес, — отозвался Захар, грустно усмехнувшись.

— Льву-то! Без вариантов! — хохотнул отец. — Боюсь только, без драки не обошлось бы.

Услышав это, Дан невольно улыбнулся. Каждый раз, одержав победу, друзья непременно вспоминали почившего друга. Столько лет прошло, но он всегда присутствовал в их воспоминаниях, разделяя успех.

Громкая музыка, доносившаяся из динамиков, заглушала голоса. Но Дан и не старался прислушиваться, понимая, что ни о чём другом, как только о сегодняшнем заезде, друзья говорить не могут. Слишком свежи эмоции. А гонка и правда выдалась напряжённой. Да к тому же была так некстати прервана налетевшей грозой.

Они свернули с широкой автострады на ухабистую грунтовую дорогу, окружённую с двух сторон густой стеной темнеющего леса. Но и здесь отец не сбросил скорость, а лишь, быть может, чуть крепче сжал руль.

Скорость...

С тех пор, как не стало мамы, отец жил гонками. Он словно боялся остановиться. Боялся, что тогда его настигнет вся та боль утраты, от которой он так стремительно бежал.

Семь лет прошло, но отец так и не смирился...

***

— Её больше нет... — слова отца, сказанные вмиг побелевшими губами, до сих пор эхом отдавались в его голове.

Это был его пятнадцатый день рождения. Из гостиной доносились громкая музыка и хохот веселящейся компании, собравшейся покутить на днюхе у сына одних из самых состоятельных людей в городе.

А он стоял... Казалось, целую вечность... Глядя в потемневшие от горя глаза отца, не желая принимать страшную правду...

***

Дан мотнул головой, прогоняя болезненные воспоминания, и перевёл взгляд на водителя, но почему-то поймал собственное отражение в зеркале заднего вида. С годами он всё больше походил на отца. Такой же высокий, с широкими плечами и смуглой кожей. Парень запустил пальцы в небрежно торчащие, пропахшие дорожной пылью и бензином тёмные волосы, загребая их назад. Лучше не стало. Положение спасёт разве что душ.

***

— Все претензии к твоему папе, — смеялась голубоглазая женщина, поправляя за ухо непослушную прядку светлых волос. — Это он наградил тебя такой жёсткой шевелюрой.

— Ну-ну, попрошу! — делая вид, что возмущён, отвечал отец. — Не думаю, что белые кудряшки ему больше подходят. Ты как считаешь, сынок?

— Меня всё устраивает, — хмыкнул Дан.

Женщина вновь засмеялась и приобняла сына, взъерошив его и без того небрежно взлохмаченные волосы.

— Вы просто сговорились!

— Не расстраивайся, дорогая. Зато у него твои глаза. О, эти бездонные голубые озёра, похитившие моё сердце и душу, — примирительно пропел мужчина.

Он обнимал её всегда нежно и трепетно...

А Дан смотрел на их шутливые перепалки, иногда искренне удивляясь тому, что такой скупой на эмоции и проявление чувств человек может так любить.

А потом её не стало...

И отец больше не шутил и очень редко улыбался. И больше никогда не смотрел сыну в глаза...

***

Пальцы машинально пробежали по острым краям серебряных крестов, пронизывающих кромку левого уха.

Семь крестов — семь лет...

Семь стежков на всё ещё кровоточащей ране...

Дан тяжело вздохнул: от воспоминаний не убежать, от чувства вины не скрыться.

День уверенно клонился к вечеру. Солнечные лучи, став короче, больше не могли дотянуться до влажной после недавно прошедшего ливня земли и рассыпались в верхушках деревьев. В чуть приоткрытое окно вместе с сырым, пропитанным запахом леса воздухом влетали звуки шелеста шин по мокрым камням, нарушая гармонию дикой природы.

На фоне вековых сосен и елей автомобиль казался чем-то инородным и чуждым. Мало кто решался ездить этим путем. Слишком узкая дорога с глубокими колеями и рассыпанными острыми булыжниками, так и норовящими попасть под колёса. Но отца это не пугало. Он всегда предпочитал проехать здесь и выскочить из лесного туннеля у въезда в город, чем объезжать десятки километров по трассе.

Дан скользнул взглядом по часам на своей руке. Почти семь… Минут через тридцать они будут дома. И, пожалуй, сегодня он ещё успевает увидеться с Авророй. При мысли о подруге перед внутренним взором возник образ стройной миниатюрной девушки с непослушными каштановыми кудрями, рассыпающимися по плечам. В её больших зелёных глазах застыла грусть, придающая взгляду задумчивое, порой даже отстранëнное выражение. Дан знал причину этой грусти, знал тайну боли, вызвавшей её.

Аврора неизменно пробуждала в нём настолько противоречивые чувства, что за два года знакомства с девушкой Дан так и не смог дать им до конца верное определение…

И если до недавнего времени их взаимоотношение со скрипом и скрежетом можно было вместить в понятие дружбы, то после одной совместно проведённой ночи все эти нагромождения из дружеского общения рассыпались на глазах. А появившееся напряжение стало таким густым, что парню казалось, он ощущает его физически.

Дан нервно провёл ладонью по лицу, устало растирая переносицу. Несмотря ни на что, одно он знал точно: он не хочет потерять их дружбу. Хотя нет, не верно. Дан криво усмехнулся, понимая, что пытается обмануть себя. Он не дружбу боится потерять, а Аврору.

Им просто необходимо поговорить! И Дан уже потянулся за телефоном с намерением написать Авроре, что приедет сегодня, когда Захар вдруг неожиданно обернулся к нему и заговорщицки подмигнул.

— Да, Дан?..

Скорее всего, это был конец фразы, но вот её начало Дан упустил, отвлёкшись на мысли о Ро.

— Ты о чём?

— О чём?! — удивлëнно вскинул бровь Захар. — Я тут распинаюсь полчаса, а он ничего не слышал. Опять весь в мыслях о барышнях.

— Вовсе нет! — поспешил возмутиться Дан, отчего-то испытывая неловкость. — Просто задумался. Так о чём ты?

— Предлагаю заскочить в паб. По пивку, жареные колбаски. Отметим победу твоего отца. Ты как?

Дан растерянно пожал плечами. Как сказать им, что он предпочёл бы отправиться домой, залезть под тёплый душ, а потом поехать к Авроре. Но парень знал, что отец его не поймёт и, скорее всего, обидится. С тех пор, как не стало мамы, они так редко выбирались куда-то вместе.

Дан обречённо вздохнул, мысленно обещая себе, что завтра он непременно увидится с Авророй, и уж на этот раз девушка не отвертится от серьёзного разговора.

— Да, давайте, — надев на лицо маску всеобщего воодушевления, проговорил парень. Но видно, его притворно заинтересованный тон никого не убедил.

— Да брось ты, Дан! Что с настроением? — голос отца, как всегда, звучал жёстко и требовательно.

Он обернулся к сыну, продолжая при этом давить на газ. В его чёрных глазах читался укор и недовольство.

Парень пожал плечами и собирался уже возразить, что всё и правда нормально, как вдруг его взгляд выхватил нечто огромное, лежащее на дороге. И они летели на это «нечто» на полной скорости.

В первые секунды Дан задохнулся и только потом, словно со стороны, услышал свой испуганный крик.

— Тормози!

Но уже в следующий момент его с силой бросило на передние сиденья. От удара выбило дух и перехватило дыхание. Отчаянно визжали тормоза и натужно свистели шины, стираясь об острые камни...

— Все целы? Дан, ты как? — взволнованный голос отца пробился через стоящий в ушах звон.

Дан открыл глаза. Машина больше не двигалась.

— Сильно ударился? Ничего не сломал?

— Вроде нет.

— Говорил же, пристегнись!

Дан выпрямился, потирая ушибленное место, и, наклонившись вперёд, взглянул на дорогу через лобовое стекло.

«Нечто» оказалось громадной сосной. Дерево лежало в аккурат поперёк дороги, ощетинившись мохнатыми ветками, как какой-то мутант-дикобраз.

— Наверное, молния попала, — предположил отец.

— Надо посмотреть, может, по краю удастся проехать, — предложил Захар.

Алекс согласно кивнул, и друзья уже через несколько секунд ходили вдоль поваленного дерева. По тому, как нервно жестикулировал отец, и по озадаченному лицу его друга, Дан понимал, что проезд им обнаружить не удалось и придётся тащиться обратно на трассу. Парень уже хотел присоединиться к мужчинам, чтобы убедиться в этом лично, как вдруг лёгкое, еле уловимое движение меж тёмных сосновых стволов привлекло его внимание, и Дан резко обернулся.

Две тени отделились от стоящих плотными рядами деревьев и направились в сторону гонщиков, склонившихся над поваленной сосной.

Дан нервно сглотнул. Необъяснимое тревожное чувство пронзило его изнутри, пробежало ледяными пальцами плохого предчувствия по телу, заставляя волосы зашевелиться.

Подстегиваемый беспокойством парень спешно распахнул дверцу Ягуара и соскочил на землю.

— Эй, что вам нужно?! — крикнул Дан каким-то чужим, охрипшим голосом.

Ни отец, ни Захар так и не успели обернуться на его крик...

Выстрелы один за другим разрезали тишину леса, спугнув расположившуюся на ночёвку стаю ворон. Птицы с оголтелым карканьем взмыли ввысь и закружились хороводом над макушками деревьев.

Ошарашенный Дан застыл, видя, как оба мужчины сложились на земле, а на их одежде расползаются тёмные пятна. Они не двигались. Не пытались подняться.

Он пропустил момент, как один из стрелявших направился в его сторону. Когда Дан, наконец, опомнился, тот был уже настолько близко, что глубоко натянутый капюшон не смог скрыть от парня его ощерившийся в мерзкой ухмылке рот и кривые прожелченные зубы.

— Кончай его! Чего тянешь! — послышался нетерпеливый призыв со стороны.

Дан не услышал выстрелов, а может, просто не различил их за гомоном кричащих птиц...

Последние отблески сознания, как будто насмехаясь над ним, позволили в полной мере прочувствовать жгучую боль, взорвавшуюся в животе и груди. Ощутить её ледяные потоки, скрутившие каждый нерв, словно щупальца спрута...

«У М Р И»

Четыре размытые буквы блеклым пятном проникли сквозь застилающую глаза пелену и закружились в хохочущем хороводе, принося с собою холод и тьму...