Ничего не изменить... [18+] //Вышла печатная версия книги! //

Записи в огне

«Мама...

Матвей говорит: я на неё похожа...

На ту, какой она была, пока алкоголь и наркотики не превратили её в грязное подобие человека...

Я смутно помню те времена. Матвею было девять, а мне только исполнилось четыре, когда в аварии погиб отец, и мать стала заливать своё горе алкоголем...

Так же, как плохо помню, что до того, как поселиться в этой лачуге на опушке леса, мы жили в городе. В большой светлой квартире...

Слушая рассказы брата о той жизни, мне кажется, что где-то глубоко в памяти всё же всплывает образ молодой красивой женщины. Её длинные светлые волосы треплет ветер, а голубые глаза искрятся радостным смехом, когда она подкидывает вверх хохочущего маленького ребёнка. Но эти воспоминания настолько туманны, что, возможно, я их просто выдумала.

Мать, которую я знала, не была похожа на эту счастливую, любящую своё дитя женщину.

Она спокойно спала в соседней комнате, накачавшись спиртным, а может, употребив что покрепче, в то время как её очередной мужик избивал и снова и снова насиловал её дочь.

Мы не говорим о том дне...

Не говорим о смерти матери от передозировки несколько дней спустя...

Не говорим о том, что стало с этим жирным уродом, когда Матвей всё узнал...

Не говорим о рухнувшей в одночасье мечте, похоронившей под обломками наши жизни...

Не знаю, зачем я пишу это. Но точно не для того, чтобы прочесть. Ведь как только мои страхи прольются завитками чернил на белые страницы, их тут же поглотит огонь...

А я буду смотреть, как они корчатся в языках пламени и превращаются в чёрное ничто... И надеяться, что и наша с Матвеем боль тоже станет ничем».

***

Алиса смотрела на горящий листок бумаги, а по щекам катились слёзы.

Только сейчас, пока одна, пока Матвея нет дома, она позволяла им свободно пролиться.

Чувствовала ли она облегчение? Вряд ли... Но точно не хотела, чтобы её, плачущую, видел брат. Хотя Матвей слишком хорошо её знает, и ему не нужно видеть её слёзы, чтобы всё понимать.

Алиса ощущала, как с каждым новым днём они всё больше погружались в пучину безысходности.

И тот, кто оставил им послание той тёмной ночью, год назад, не отступится, пока их сердца бьются, пока они могут дышать.

Она часто слышала его тяжёлые шаги, раздающиеся под покровом темноты. Видела тень, мелькнувшую в освещённом лунным светом окне.

Тогда Матвей накидывал старую ветровку, пряча под капюшон русые волосы, и, не глядя на сестру, выходил в ночь. А она бросалась к окну, лишь только за ним захлопнется дверь. С рвущимся от страха сердцем смотрела, как брат, спрятав руки в карманы, идёт через опушку леса и исчезает во мраке, а лес смыкается за его спиной, словно пасть хищного зверя, поглотившего свою жертву.

Каждый такой его уход был равносилен для неё маленькой смерти. Сердце гулко отбивало удары, пока она сидела, прильнув к холодному стеклу. И, кажется, могло вовсе остановиться в тот же миг, если однажды брат не вернётся.

Но Матвей возвращался. Он молча обнимал сестру и зарывался лицом в её золотистые волосы. И Алиса чувствовала, как он дрожит...

Они могли сидеть так до утра, слушая биение сердец друг друга. Сначала беспорядочно колотящееся, но постепенно успокаивающееся.

А потом занимался новый день. Первые лучи высветляли царивший вокруг мрак, и Матвей снова уходил.

Вот уже год, как брат потом и кровью кормит зверя, отдавая практически до копейки всё, что удавалось заработать нелёгким трудом. Но Алиса знала, что только их смерть сможет насытить чудовище.

Ей вдруг стало невыносимо душно в этой маленькой тесной комнате с обшарпанными стенами и старой мебелью.

Алиса вышла на крыльцо и жадно вдохнула влажный, насыщенный ароматом сырой древесины воздух. Её взгляд, как обычно, остановился на темнеющей громаде леса, начинающейся в нескольких десятках метров от их двора. Сейчас он не казался таким пугающим. Пролившийся ливень напитал влагой высохшую после долгой засухи землю и напоил корни деревьев. И лес стоял, насытившийся и удовлетворённый, лениво подставив лохматые ветви последним лучам уходящего дня.

И тем более страшным показался грохот, раздавшийся где-то в его глуши. Один за другим он взорвал сонную тишину и разлетелся на тысячи отголосков эха. Стая ворон взметнулась вверх и испуганно заметалась над верхушками деревьев.

Алиса вздрогнула и отшатнулась к двери. Сердце бешено заколотилось. Она знала это место! Приблизительно там проходила вырубленная в лесной чаще дорога, соединяющая автомагистраль с городом. Именно по ней напрямик обычно возвращался домой брат.

Птицы ещё продолжали свой беспорядочный хоровод, когда грохот повторился. Раз, ещё раз... Теперь Алиса не сомневалась, что этот громкий рокот не что иное, как выстрелы.

«Матвей!»

То, что брат, может быть, уже идёт через лес, заставило её похолодеть от ужаса.

Алиса метнулась в дом и, схватив со стола телефон, вновь устремилась на улицу.

«Чёрт! Нет! Здесь постоянно нет сигнала!» Лес служил отличной преградой от таких благ цивилизации, как сотовая связь.

Алиса отбежала в сторону, ища более открытое место, надеясь, что появится сигнал. Но тут телефон зазвонил сам, заставив её подпрыгнуть от неожиданности...