Скорпион предпочитает макиато

Я проснулась оттого, что мои ноги заледенели, и я потянулась за одеялом. Наткнувшись спросонья на что-то теплое, я от неожиданности вскрикнула и потрясла головой, пытаясь сообразить, который сейчас час и где я нахожусь. Я лежала в своей постели, с одной стороны ко мне прижималась Капри, громко храпящая на всю квартиру и разместившая свою мордочку у меня на груди, а с другой стороны... С другой стороны лежал, повернувшись ко мне лицом, Крис, между коленями которого я во сне просунула свою ногу, а вторую по-хозяйски закинула ему на бедро.

У меня остановилось дыхание, и я вмиг взмокла. Он остался ночевать? Как давно он так спит? Что двигало им, когда он ложился на постель рядом со мной? Вопросы завертелись в моей голове подобно вихрю, а сердце в безумстве прыгало на мою грудную клетку. Я осторожно повернула голову, и мои глаза, немного привыкшие к темноте, наткнулись на приоткрытые во сне губы азиата. Его лицо приобрело умиротворенное выражение, черты стали мягче, и сам он казался будто обнаженным и незащищенным. Щекой я уловила его равномерное дыхание, и по моему телу разлилось тепло, а сердце защемило от нежности.

Я внимательно следила за Крисом, когда аккуратно снимала с него свою наглую ногу. Вторую вытащить мне не удалось: его колени плотно сжимали ее, и это неосознанное переплетение тел вызвало во мне непреодолимое желание прижаться к его груди и обвить его спину руками. На пару миллиметров я отодвинулась к Капри, но моя голова осталась в прежнем положении – обращенная к спящему художнику.

- Крис, - шепотом позвала я, но парень не пошевелился, продолжая глубоко дышать.

Господи Боже мой, Крис лежал в моей постели.

- Я не знаю, почему ты решил это сделать, но спасибо, - быстро протараторила я.

Пока он спал, я подумала, что могу поделиться своими мыслями, которые я так боялась сказать ему вслух.

- Для меня это действительно много значит, - мне казалось, что мои слова гремят на всю квартиру, но ни Крис, ни собака даже не хмурились, очевидно, поглощенные просмотром интересных снов.

- Я... И то, что ты лежишь сейчас рядом, мне кажется, это настолько правильно, что иначе и быть не может.

Я улыбнулась своим собственным словам. Вряд ли мне хватило бы смелости сказать это Крису в глаза.

- Крис. Ты точно спишь?

Ответом мне была тишина.

- Это хорошо, что ты спишь, - продолжила я. – Иначе я бы уже сгорела от смущения.

Капри издала протяжный булькающий храп и поудобнее устроилась рядом со мной. Я прижалась к ее теплой белой шерстке и зажмурилась.

- Я люблю тебя, Крис, - мне казалось, что даже шепотом мой голос прозвучал сипло.

Какое-то время я лежала, не двигаясь и прислушиваясь к тому, что происходит в квартире. Но в квартире царила полнейшая тишина, и я успокоилась. Мое тело расслабилось, позволяя увести себя прямиком в объятия ко сну. Впервые за несколько месяцев я забылась самым обволакивающим, самым убаюкивающим, самым теплым и самым глубоким сном.

Меня разбудил пронзительный телефонный звонок, и я с недовольством разлепила глаза, пытаясь вспомнить, куда положила мобильник. Я растянулась на всю кровать, укрытая одеялом.

- Ответишь? – раздался надо мной низкий голос.

Крис был все еще здесь. Он все еще находился в моей квартире, и от осознания этого факта я полностью проснулась. Резко встав, я, спросонья пошатываясь и натыкаясь на мебель, добралась до стола, где оставила телефон.

- Алло... - протянула я противным хриплым голосом.

В моих глаза потемнело, и я одной рукой потерла виски, чтобы прогнать мельтешащие передо мной разноцветные квадратики.

- Аня, я разбудила тебя? – это была мама.

- Угу, - призналась я и на секунду отняла трубку от уха, чтобы глянуть на время.

Был полдень.

- С днем рождения, доча! – весело сказала мама, и я услышала, как папа что-то выкрикивает, выхватывая у мамы мобильник.

Я улыбнулась во все зубы, чувствуя себя полнейшей кретинкой. Я забыла, что у меня день рождения. Вообще-то, мой день рождения приходился на 29 февраля, но традиционно я отмечала его 1 марта, если выпадал не високосный год, что случалось, естественное, чаще.

Я с интересом следила за реакцией Криса, когда с улыбкой принимала родительские пожелания и отвечала им на своем родном языке. Азиат стоял, прислонившись к подоконнику и сложив руки на груди. Он оглядывал меня с ног до головы, и я почувствовала себя неловко, будто он раздевал меня своим пронзительным взглядом. Когда я закончила разговор, Крис отвел глаза в сторону. Он был полностью одет и готов к выходу, и я с сожалением подумала, что сейчас он покинет мою квартиру, будто его здесь и вовсе не было.

- Я прогулялся с Капри, пока ты спала, и накормил ее, - сказал он, медленно отходя к двери.

- Спасибо, - пробормотала я. – Но можно было разбудить меня, я и так слишком много спала.

Парень пристально взглянул на меня, и только сейчас я заметила, что в руках он держит пластиковый стаканчик из-под кофе.

- Кон-панна для тебя на столе, - вместо ответа сказал он, кивая в сторону моей импровизированной кухни.

Он заказал для меня кофе, которому я чаще всего отдавала предпочтение. Внутри меня что-то оборвалось и стремительно ухнуло вниз, отдаваясь пронзительным эхом по всему телу.

И прежде чем я успела вымолвить слова благодарности, азиат исчез, оставив меня совершенно растерявшуюся собирать свои разлетевшиеся мысли.

... К концу недели Ян сообщил мне волнительную новость о том, что профессор Матоуш согласился принять меня. Чеху пришлось наплести какие-то небылицы о том, что моя проблема требовала немедленно вмешательства специалиста, и в какой-то степени мне было заранее немножко стыдно перед психиатром.

Ранним солнечным пражским утром мы втроем с Капри выехали на старенькой Шкоде в Брно – бывшую столицу Моравии, расположенную в слиянии рек Свратки и Свитавы. Нам предстояло преодолеть 220 км, поэтому я запаслась бутербродами с ветчиной для нас с Яном, сухим кормом для Капри и несколькими бутылками воды. Во время поездки собаку слегка укачивало, и мы делали несколько остановок на заправочных станциях, чтобы Капри смогла размять лапки и справить нужду. Я заметно волновалась и была благодарна Яну за то, что он не приставал ко мне с расспросами. Практически весь путь мы преодолели молча, лишь изредка перекидываясь дежурными фразами. В салоне Шкоды работало радио, и я слушала его, прислонившись к стеклу и рассматривая мелькавшие за окном пейзажи.

Психиатрическая больница города Брно оказалась зданием внушительных размеров, раскинувшимся на большую территорию. Вокруг лечебницы был разбит сад, и я не могла отвести любопытного взгляда от прогуливающихся по аллеям больных, их родственников и сиделок. Я старалась не смотреть в глаза встречавшимся нам пациентам, когда мы приближались слишком близко. Оформленная в желтоватых тонах, больница внушала мне какой-то дикий страх, и я чувствовала себя некомфортно, ступая по блестящему полу.

Профессором Матоушем оказался пожилой мужчина с добрым, слегка усталым взглядом, и я почувствовала себя немного лучше. Ян подтолкнул меня к глубокому мягкому креслу, стоявшему напротив стола психиатра, а сам разместился на кушетке.

- Здравствуйте, Анна. Ян сообщил мне, что Вы выразили желание нанести визит в нашу больницу, - доброжелательно сказал психиатр Матоуш приятным баритоном.

- Здравствуйте, профессор, - кивнула я и заерзала на сидении, не зная, как сообщить цель своего визита.

- Расскажите мне о своей проблеме.

Я кинула взгляд на Яна, и тот подбадривающе подмигнул мне, показывая пальцами, что все будет в порядке.

- На самом деле я боюсь, что если не смогу справиться с тем, что сейчас происходит в моей жизни, то у меня есть все шансы стать пациенткой Вашей клиники, - начала я подрагивающим голосом.

Профессор Матоуш внимательно рассматривал меня, не перебивая и никак не выражая свои чувства по поводу услышанного.

- В моей жизни появился человек с очень тяжелой судьбой и не способный открыться. Я практически ничего не знаю о нем, и у него нет желания поделиться со мной тем, что терзает его. Если я не буду знать, что у него происходит, я не смогу помочь ему настолько, насколько это вообще в моих силах.

В кабинете у психиатра повисло молчание.

- Ян сказал, что однажды видел, как он появлялся здесь.

Профессор Матоуш вопросительно вскинул брови, и я продолжила:

- Его зовут Крис. Он китаец по происхождению. Он... Он является пациентом Вашей лечебницы, ведь так? – в чувствах выпалила я.

Мы с Яном уставились на мужчину, но тот будто замер. Его внимательные глаза долго смотрели на меня, словно пытаясь загипнотизировать.

- Я понимаю, что Вы не имеете права делиться какой-либо информацией о Ваших клиентах, но... Просто дайте мне как-нибудь знать.

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем психиатр ответил мне:

- Он не является нашим пациентом.

Я замерла. Если он не является клиентом Психиатрической лечебницы Брно, тогда что он здесь делал? Неожиданная догадка, в панике сгенерированная моим мозгом, стремительно выскочила в мои мысли, и я ахнула, закрыв рот ладонью.

- Он посетитель, да? Он приезжает к девушке, да? – не своим голосом пробормотала я.

Профессор Матоуш чуть заметно кивнул мне, не сводя с меня глаз.

Я вспотела, мое сердце бешено колотилось, и мне не хватало воздуха. В висках застучала кровь, а руки затряслись. Мое лицо побелело, но психиатр продолжал молча наблюдать за моей реакцией.

Здесь, в Брно, находилась Кан Юн.