Глава 29.
Итак, первая любовь Криса была в Чехии. Профессор Матоуш позволил мне издали взглянуть на девушку. Кан Юн сидела в парке на скамейке под высоким деревом, вытянув ноги и спрятав руки в карманах легкой белой курточки. Ее длинные смоляные волосы были раскинуты по плечам, и весенний ветерок мягко гулял в ее локонах. Она была прекрасна со своими большими печальными глазами, подернутыми легкой дымкой пережитого. На ее щеках играл чуть заметный румянец, а идеальной формы губы были приоткрыты, будто она ловила ими воздух. Она сидела, такая ранимая, беззащитная, воздушная и красивая, что у меня защемило сердце. Она была настоящей Музой, и я всем сердцем ощутила ту боль, которую ей пришлось пережить.
- Поехали отсюда, - прошептала я Яну, и мы, горячо поблагодарив психиатра, двинулись к выходу.
- Анна, - позвал меня профессор Матоуш. – Вы знаете, как связаться со мной. Если Вы запутаетесь в себе, не бойтесь обратиться за помощью.
Наверное, во мне мужчина успел увидеть клинический случай, лишь наблюдая за моей реакцией. Я кивнула, пожимая большую ладонь доктора.
В моей голове разбросанные паззлы начали собираться в одну картину. По какой-то причине Крис изнасиловал свою девушку, бывшую его единственной Музой, потеряв при этом способность рисовать. Возможно, после Кан Юн обратилась в полицию, и художника арестовали, а затем приговорили к смертельной казни за изнасилование. Но случилось что-то, из-за чего его признали невиновным и полностью сняли вину. Может ли быть, что пошатнувшаяся психика Юн не выдержала, и ей пришлось собирать осколки своей души и сердца в Психиатрической лечебнице? Но почему именно в Брно? Почему Крис и Кан Юн оказались в Чехии? Что держит их двоих в этой стране?
Элиаш Чап. Это имя возникло у меня в мыслях, как само собой разумеющееся. Какое он имел отношение к судьбе Криса и его девушки? С какой целью и кому художник выплачивал 250 тысяч долларов?
Я вслух застонала, почувствовав, что моя голова забита слишком тягостными думами. Мне нужно было увидеться с паном Чапом во что бы то ни стало.
На следующей неделе весна полностью вступила в свои права, озаряя Прагу ярким солнцем и наполняя город запахом весенней свежести и зелени. В Старом городе заработали кафешки на открытом воздухе, приглашая гостей и жителей Праги насладиться горячим кофе с ароматной сладкой чешской выпечкой, испробовать традиционные кисло-сладкие супы с кнедликами и потянуть насыщенное темное или светлое пиво, наполняющее узкие улочки хмельным духом.
В один из таких дней в кофейню «Mamacoffee» заглянула Чжоу Лан. В это время я готовилась выскочить на перерыв и прогуляться по окрестностям, вдыхая аромат пряностей, хмеля и дорогого парфюма. Лан перехватила меня на выходе, мягко подхватив меня под локоть. Ее лицо скрывалось за стеклами больших солнцезащитных очков. На ее губах играла вежливая приветливая улыбка. Я поправила съехавший на бок светло-бирюзовый берет и с любопытством уставилась на девушку.
- Здравствуй, Анна! У тебя будет сейчас пару минуток поговорить? – спросила она.
Я замешкалась, раздумывая, вернуться ли обратно в кафе или прогуляться с ней по пражским улочкам.
- Выпьем по чашечке капучино? – предложила она, и мы обе прошли в зал «Mamacoffee». Я встретилась взглядом с Фанг, и та удивленно вскинула брови.
Мы уселись за самым дальним столиком друг напротив друга, и девушка, сняв темные очки, отложила их в сторону. Мы молча поглядывали одна на другую, пока ждали заказ и обе с облегчением вздохнули, когда официантка поставила перед нами две чашки ароматного капучино.
- Анна, как много ты знаешь о Крисе? – спросила Лан, делая медленный глоток.
- Не много, - призналась я. – Отрывками.
Китаянка внимательно посмотрела на меня.
- Хорошо. Пусть он сам расскажет о себе, когда сочтет нужным. Я просто хочу прояснить мою роль в его жизни.
Я вся напряглась, так и не притронувшись к кружке.
- Мой отец – его учитель, он первый открыл талант Криса, когда тот и не думал становиться художником. Но мой отец – очень харизматичный и настойчивый человек, - на последних словах девушка улыбнулась, и я подумала, что она очень любит своего папу. – Поэтому он сумел убедить Криса оставить баскетбольный мяч и взять в руки кисть.
Я продолжала внимательно слушать исповедь Лан.
- Крис – перфекционист, поэтому если его что-то интересует, то он полностью отдается этому делу. И такова уж натура скорпионов – может пройтись по головам для достижения своей цели. Когда случилась та трагедия с его девушкой, которая стала первой, кто вдохновлял его на написание картин, он уже был профессионалом.
Я кивнула.
- Я была лишь его ученицей. Природа не наделила меня талантом, но усидчивости и старания у меня – хоть отбавляй. Крис давал мне платные уроки, чтобы сделать из моей мазни хоть что-то немного стоящее, и их оплачивал мой отец.
Интересно, по какому сценарию проходили эти уроки? Но я не проронила ни слова, разглядывая солнечные очки моей собеседницы.
- Да, мы вместе спали, - чуть более приглушенно произнесла она, продолжая испепелять меня внимательным взглядом. – Но никогда он не видел во мне Музу. А это большее, чего ожидала каждая девушка, хоть раз в жизни встретившая такого неоднозначного человека, как Крис.
Чжоу Лан замолчала, и мое сердце почему-то беспокойно затрепетало внутри. Я не испытывала ни неприязни, ни отвращения к китаянке. Я почему-то подумала, что мне повезло гораздо больше, чем ей.
- Спасибо, что рассказала мне, - наконец я заставила себя сказать хоть что-то.
Казалось, Чжоу Лан облегченно вздохнула и теперь, расслабившись, откинулась на спинку стула.
- Я завтра улетаю домой, - продолжила она. – Поэтому, пожалуйста, позаботься о нем.
Она отпускала Криса, отдавая его израненное сердце в мои руки. Внезапно я почувствовала страх. Страх, что не справлюсь. Я нервно сглотнула.
- Будь его спутницей на его первой художественной выставке. Она много значит для него, и он много сил вложил во все картины экспозиции.
- Хорошо. Если он пригласит меня.
- Пригласит, ему просто необходимо собраться с мыслями, - улыбнулась Лан.
Девушка допила кофе и отставила кружку в сторону. Наверное, она сказала все, что хотела, и была готова покинуть «Mamacoffee».
- Лан, - позвала я ее. – Спасибо за этот разговор.
- Из-за тебя Крис ожил, - мягко произнесла она. – И я счастлива просто потому, что он теперь снова может рисовать.
После этих слов китаянка поднялась, оставив на столе оплату за чашку капучино, и стремительно покинула кофейню.
- Что она тебе говорила? – Фанг подошла к столику, за которым я продолжала сидеть, устремив свой взгляд в противоположную стену.
- Она сказала, что улетает в Китай, - растерянно пробормотала я. – И попросила, чтобы я позаботилась о Крисе.
Фанг удивленно фыркнула и присела на стул, на котором пару мгновений назад сидела Чжоу Лан.
- А она изменилась... - протянула девушка, видимо, вспоминания ту Лан, которую она помнила, живя в Китае.
Я ошибочно представляла себе Чжоу Лан противной девицей и оттого чувствовала свою вину перед ней. И хоть женская часть меня возмущалась при одном воспоминании об их с Крисом постельной сцене, человеческая часть меня была благодарна ей за привязанность к художнику. Я восхищалась ее способностью отпустить Криса.
Чжоу Лан была гораздо более сильной девушкой.
На следующий день Крис прислал мне смску, в которой сообщил, что выставка состоится через три дня в Замке Збраслав, расположенном в месте слияния рек Влтавы и Бероунка, в одноименном тихом и тенистом районе Праги. Очевидно, что Крис неспроста местом организации выставки своих картин выбрал именно это место. За все время пребывания в столице Чехии я ни разу не была в замке, в которой сегодня нашла свой приют обширная коллекция искусств Азии. В следующей смске парень сказал, что заберет меня на такси ровно в 19:00, и мое сердце затрепетало в груди.
Следующий вечер мне пришлось посвятить походу по магазинам. Я толком не представляла, что следует надеть на выставку, но вряд ли дресс-код предполагался слишком строгим. Наряд для вечера я, как и в первый раз, приобрела в «Палладиуме», остановив свой выбор на темно-синей в мелкий белый горошек шифоновой тунике с прозрачными рукавами, черных узких джинсах и замшевых бежевых сапожках без каблука и на шнуровке.
В назначенное время я стояла у небольшого домика, вглядываясь в подъездную дорогу. Я подняла голову и увидела, что Капри наблюдает за мной из окна, забравшись на стоявший рядом пуфик. Я улыбнулась собаке, и та высунула мне в ответ язык и два раза гавкнула, подбадривая. Несмотря на то, что сегодняшний вечер в Праге выдался солнечным, от весеннего ветра меня немного знобило. Поправив берет и опуская ладони в карманы пальто, я потопталась на месте, делая поворот вокруг своей оси.
Черное такси появилась неожиданно, со скрипом притормозив около меня, и я сделала шаг по направлению к дверце машины, но она мгновенно распахнулась. Я не сумела сдержать вздох восхищения, когда передо мной появился Крис. Он был облачен в белоснежную рубашку с бордовым галстуком-бабочкой и темные брюки на подтяжках, а поверх было надето темно-синее пальто. Его волосы были слегка подвиты и волнистыми прядями обрамляли его лицо. Азиат был настолько элегантен, что я почувствовала себя неуютно.
Миндалевидные глаза цвета горячего макиато неспешно прошлись по моей фигуре, а затем остановились на моем лице, и я, проклиная свою слабость, в который раз потонула в них. Не говоря ни слова, Крис отошел в сторону, пропуская меня вперед, и аромат его кисловатого парфюма окутал меня с ног до головы.
Я отодвинулась к противоположному окну, максимально увеличивая расстояние между нами. Крис галантно опустился полубоком на сидение и припечатал меня своим тяжелым взглядом к стеклу. А в следующее мгновение его непроницаемое лицо озарила довольная улыбка, заставляя мою кожу покрыться испариной, – улыбка абсолютно уверенного в себе мужчины.