"поцелуй не по Пьяне "
Прошло две недели. Уже был конец зимы. Скоро настанет весна. Воздух был всё тот же, холодный, но не так, как раньше, а снега стало намного меньше, но всё равно он присутствует.
У Эммы начались обычные трудовые будни, смены, отчёты, звонки. Она снова работала в боксерском клубе и каждый день помогала спортсменам с растяжениями, ссадинами и мелкими травмами.
Клуб за это время стал ей родным, запах кожаных перчаток, гул ударов по мешку, ровное дыхание боксёров. Впрочем, всё стало интереснее, когда в дверях снова появился Том, в спортивной кофте, с мокрыми от снега волосами и тем самым чуть самоуверенным взглядом.
Он занимался здесь уже несколько лет, и тренеры относились к нему с уважением. Эмма знала это, но видеть его теперь в этой обстановке было странно. Здесь он выглядел иначе, сосредоточенный, сильный, собранный, без привычных шуточек.
Иногда, когда он подходил к ней за льдом или бинтами, между ними на секунду вспыхивал тот же уют, что был в доме Каулитцев.
Том — я всё ещё расстроен, что ты тогда не осталась. — как-то сказал он, прислонившись к дверному косяку медпункта.
Эмма подняла глаза от аптечки и усмехнулась.
Эмма – 2 недели прошло уже, Каулитц, забудь об этом. И тем более мы каждый день видимся.
Том — Ну, тогда мне придётся чаще травмироваться, чтобы ты не скучала, — ответил он с ленивой улыбкой.
Она покачала головой, стараясь скрыть улыбку.
— Только попробуй. Я не стану тебя больше лечить.
С тех пор они виделись почти каждый день, между тренировками, короткими перерывами и тихими разговорами после закрытия зала.
Эмма начала замечать, что Том стал приходить чаще, чем обычно. Иногда он просто стоял у двери, будто случайно заглянул, но каждый раз его взгляд говорил о другом.
на часах
20:00:
Зал был уже пуст. Лишь гул вентиляции да слабый свет из окна. Эмма собирала аптечку, когда за спиной услышала знакомый шаг, уверенный, спокойный.
Эмма — Ты всё ещё здесь? — не оборачиваясь, сказала она, хотя по интонации уже знала, кто это.
Том — А ты думала, я уйду, не попрощавшись? — в его голосе звучала усмешка.
Она повернулась, и Том стоял у двери, руки в карманах, мокрые после душа волосы чуть падали на глаза. Он выглядел расслабленным, но в его взгляде было что-то другое... То самое тёплое напряжение, которое всегда сбивало Эмму с мысли.
Эмма — Ну, попрощался. Теперь иди, — попыталась она сказать строго, но прозвучало это слишком мягко.
Том медленно подошёл ближе, шаг за шагом, не отводя взгляда.
Том — Не хочу. Здесь уютнее, чем дома.
Эмма — Это медицинский кабинет, Том. Тут пахнет спиртом и йодом,
Он остановился прямо напротив.
Том — Зато здесь есть ты.
Эмма опустила взгляд, но он осторожно коснулся пальцами её подбородка, заставляя посмотреть на него.
Том — Ты всегда такая серьёзная, когда рядом я?
Эмма — Потому что ты ведёшь себя… — она запнулась, — слишком самоуверенно.
Том чуть улыбнулся, склонившись ближе.
Том — А может, я просто знаю, чего хочу.
Эмма — И чего же? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя сердце стучало слишком громко.
Том — Этого, — ответил он коротко.
И прежде чем она успела что-то сказать, он поцеловал её. Не резко, но с уверенностью, будто этого ждал давно. Его рука мягко легла ей на талию, не позволяя отстраниться, но и не удерживая силой, просто создавая ощущение, что мир сузился до этого мгновения.
Эмма застыла, не ожидая, но в следующую секунду её пальцы сами нашли край его футболки. Она не знала, что больше её пугает, этот поцелуй или то, что это всё заходит слишком далеко, а она так и не узнала правду, из-за которой и находится рядом с ним.
Когда они разом отстранились, воздух между ними стал тяжёлым, почти искрящимся.
Том провёл большим пальцем по её щеке, уголки его губ дрогнули.
Том — Не злись. Просто больше не смог терпеть.
Эмма стояла молча, глядя на него, растерянная, но не испуганная.
Том… ты ведь понимаешь, что всё теперь иначе?
Он усмехнулся.
Том — Именно поэтому я это сделал.
Между ними повисла тишина. Воздух будто искрил, от тепла, близости и того, что только что произошло. Эмма едва успела осознать, что он действительно её поцеловал, как Том уже стоял напротив, с лёгкой, почти самодовольной улыбкой.
Том — Ну хотя бы... — сказал он негромко, глядя прямо в глаза. — Теперь ты перестанешь делать вид, что между нами ничего нет.
Эмма моргнула, всё ещё пытаясь вернуть дыхание.
Том… ты всё-таки не должен был этого делать.
Он усмехнулся, чуть приподняв бровь.
Том — Может быть. Но я хотел. И, кажется, ты тоже не особо возражала.
Эмма — Ты слишком самоуверен, — бросила она, чувствуя, как щёки вспыхивают.
Том — А ты слишком красивая, чтобы я думал логически, — ответил он спокойно, делая шаг ближе. — И, кстати, сдерживаться у меня плохо получается. Эмма отступила на шаг, уперлась ладонями в край стола.
Эмма — Том, хватит.
Он замер, но в его взгляде по-прежнему горело то же самое желание, интерес и упрямство.
Том — Знаешь, что самое сложное? – сказал он тише, подходя ближе, но не касаясь. — Делать вид, что мне всё равно.
Эмма выдохнула, собравшись с силами.
Может, нам стоит притвориться, что этого не было.
Том усмехнулся, медленно выпрямляясь.
Том — Не выйдет. Я не из тех, кто притворяется.
Эмма — А я не из тех, кто готов быть с тобой, только потому что твоя фамилия Каулитц. — ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Том усмехнулся, на секунду наклонился ближе, достаточно чтобы она почувствовала его дыхание, и тихо сказал.
Том — Вот поэтому я и не тороплюсь.
Он повернулся к двери, взял спортивную сумку, не оборачиваясь, добавил:
Том — Спокойной ночи, медсестра. Не скучай по мне слишком сильно.
Дверь за ним мягко закрылась, а Эмма осталась одна...
с бешено колотящимся сердцем и улыбкой, которую никак не могла сдержать.
Немного посидев, она тоже начала собираться. Сняла халат, собрала аптечку и, закрыв кабинет, вышла из зала.
Идя по тёмной улице, где снег уже не шёл, она продолжала думать о Томе, о том, что она начинает влюбляться, но не всё так просто.
Мия много рассказывала о Томе, и когда он влюбляется, его уже не остановить. Но насколько бы он сильно не любил человека, измену он бы никогда не простил, несмотря на то, что сам является ещё тем бабником.
Зайдя в дом, Эмму там ждала её мама Джейн и новый ухажер матери Роберт.
Эмма прошла в гостиную, где эти двое громко смеялись и пили вино, видимо, они были уже не в трезвом состоянии, и выпили не одну бутылку... А несколько.
Эмма — привет, мам, – Эмма посмотрела на Роберта, – здравствуйте.
Роберт — Джейн... милая, так это твоя дочь, копия твоего погибшего нищеброда.
Сердце Эммы как будто разбилось на миллионы осколков, она не понимала, почему какой-то очередной мужчина мамы может говорить такое о её отце... Который был самым добрым человеком на свете. А мама... Мама Эммы промолчала, как будто даже согласна с мнением этого Роберта.
Эмма — на нищего здесь похожи только вы.
Джейн (м. Э.) — Эмма! Да как ты смеешь!? – Джейн хотела встать, но была сильно пьяная, и она села обратно на диван.
Эмма — мама... Это ты как смеешь приводить таких уродов домой?.. Мам, они же губят тебя! – сказала Эмма строгим голосом.
Джейн (м. Э.) — а это не твоё дело. Твой отец бросил меня! Я делаю что хочу.
Эмма — он не бросал... Он погиб...
Джейн (м. Э.) — тебе не нравится мои гулянки и мои мужчины? Уходи тогда.
Эмма — мам... Я...
Джейн перебила её, бросив бутылку вина в стену. Роберт лишь громко посмеялся и похлопал в ладоши, как ребёнок, начав открывать новую бутылку.
Джейн (м. Э.) — вон! Вон из моего дома! Какая же ты неблагодарная! Я работала и работаю на двух работах, и ты никогда не нуждалась ни в чём.
По щекам Эммы пошли слёзы.
Эмма — нуждалась... Мам... Я нуждалась в тебе, твоей поддержке и любви. Да, ты всегда мне всё покупала, но... Время... Время ты тратила на алкоголь и мужчин... А не на меня... На свою родную дочь. Папы нет уже 4 года! А ты хоть капельку продолжаешь скучать по нему?!
Джейн (м. Э.) — уходи... – проговорила её мама уже совсем уставшим голосом. – Больше не возвращайся ко мне.
Эмма больше ничего не сказала. Взяв только телефон и зарядку, выбежала из дома.
Идя по месту, она не знала, что делать. Денег было мало, чтоб снять номер в гостинице, а на улице, несмотря на то что скоро будет весна, всё равно было холодно.
Мие она звонить не хотела. Но руки так и тянулись позвонить Тому