"проблемы"
Эмма стояла всё так же на месте, кутаясь в шарф, который уже не спасал от холода. Сумерки давно перешли в ночь, а город вокруг будто стих. Только редкие машины проносились по трассе, оставляя за собой полосы света.
Слова матери всё ещё звучали в голове, обрывистые, острые, будто ножом.
«Вон! Вон из моего дома!»
«Ты неблагодарная!»
Телефон дрожал в ладони. Эмма уже несколько раз набирала номер, но каждый раз стирала.
Пока не поняла, что больше не может стоять на этом холодном ветру.
Она нажала «вызов».
Гудки. Один. Второй. Третий.
Потом хрипловатый, сонный, но сразу настороженный голос.
Том — Эм? Что случилось?
Эмма — Том… — голос дрогнул. — Я не дома. Мама… выгнала. Я… на мосту.
На том конце тишина. Только короткий вдох, потом резкий, уверенный тон.
Том — Слушай меня. Никуда не уходи. Я уже еду.
Эмма — Том, я…
Том — Эмма, — перебил он, — пять минут. Просто подожди.
Она опустила руку с телефоном, чувствуя, как холод забирается под рукава. Воздух пах талым снегом, мокрым асфальтом и свободой, которая почему-то казалась страшной.
Через десять минут на обочине загорелись фары. Машина остановилась, и из неё вышел Том, растрёпанный, без куртки на застёжке, в спешке натянул только толстовку под пальто.
Он посмотрел на неё, взгляд тревожный, но мягкий.
Том — Идём, — сказал просто.
Эмма слабо кивнула. Том накинул ей на плечи своё пальто, в ней пахло чем-то знакомым, кожей, табаком и лёгким ароматом его одеколона.
Том — Ты дрожишь, — сказал он тихо. — Пошли, Эм. Дома поговорим.
Когда машина тронулась, за окнами тянулись огни улиц и серые сугробы. А внутри стало вдруг спокойно, как будто вместе с ним она выбралась не только из холода, но и из всего, что давило последние месяцы.
Когда они подъехали к дому Каулитцев, улица уже погрузилась в ночную тишину. Ветер стих, из труб поднимался редкий дым, и только капли талой воды падали с крыши на крыльцо.
Том заглушил двигатель и повернулся к Эмме.
Том — Дома, если что, никого нет, — сказал он. — Родители на смене, Мия с Биллом куда-то уехали, вроде к друзьям за город. Так что дом пустой.
Эмма кивнула, но всё ещё выглядела растерянной.
Эмма — Может, я всё-таки не должна была…
Том — Эм, — перебил он спокойно, — если бы ты мне была не нужна, я бы не приехал.
Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с её стороны. Подал руку.
Тёплую, крепкую.
Том — Пошли. Тебе надо согреться.
Внутри было полутемно. Том включил мягкий свет на кухне, и тёплое золото лампы разлилось по комнате. На столе стояла кружка, оставленная кем-то утром, и стопка учебников. Видимо, Миины. Всё выглядело обжито и по-домашнему, но сейчас дом казался странно тихим.
Эмма села на табурет, сжимая в руках кружку с горячим чаем, который Том поставил перед ней.
Он стоял напротив, прислонившись к стене, наблюдая.
Том — Расскажешь, что случилось? — спросил он спокойно.
Эмма кивнула, долго молчала, потом тихо сказала.
Эмма — Мы с мамой повздорили. Её новый ухажер оскорбил моего погибшего отца. А мама поддержала его. Я пыталась объяснить ей, что ей стоит бросить пить и всё такое… Но она просто сказала, чтобы я уходила.
Том слушал, не перебивая. Только раз сжал пальцы в кулак, но быстро отпустил.
Том — Эм, — сказал он после короткой паузы, — она не права. Не переживай насчёт неё. Ты сильная. Просто устала от всего.
Эмма опустила взгляд, и в голосе её прозвучала едва заметная улыбка.
Эмма — Ты всегда говоришь так уверенно, будто всё знаешь.
Том усмехнулся, подходя ближе.
Том — Может, просто я хорошо разбираюсь в тебе.
Он сел рядом, и на секунду между ними снова повисло молчание, не тяжёлое, а тёплое.
Эмма чувствовала, как от него идёт спокойствие, даже когда он просто сидит рядом.
Том — Хочешь, я позвоню Мие, скажу, чтобы она привезла тебе вещи? — предложил он.
Эмма — Нет… не нужно. Я просто немного посижу. А потом… посмотрим.
Том кивнул, глядя на неё пристально, но без давления.
Том — Хорошо. Сколько нужно, столько и останешься.
Он встал, потянулся и добавил чуть мягче, с едва заметной улыбкой.
Том — Комната для гостей всё ещё там, где была. Но если станет страшно,стучи в мою.
Эмма улыбнулась впервые за вечер.
Эмма — Раз ты предложил, то я точно не упущу этого шанса.
Том — Только у меня монстры под кроватью. Прижимайся ко мне крепче. Ну, если зайдёшь.
Эмма закатила глаза, но в её взгляде мелькнула благодарность.
Когда он ушёл за пледом, она посмотрела в окно, за стеклом таяли последние остатки снега.
И почему-то впервые за долгое время ей стало лучше.
Том проводил её до комнаты и пожелал спокойной ночи.
Дом спал. За окном, почти утро, тусклый свет фонаря падал на шторы, и откуда-то с крыши капала талая вода.
Эмма лежала на кровати, не спала. Всё казалось странным. Чужой дом, тишина и тяжесть мыслей.
Она перевернулась на бок, закрыла глаза, и вдруг тихо поскрипела дверь.
— Эм? — прошептал знакомый голос.
Она вздрогнула.
Эмма — Том? Что ты тут делаешь?
Он стоял в дверях, босиком, в старой футболке и спортивных штанах, волосы растрёпаны.
Том — Проверяю, не съела ли тебя тишина, — хрипло сказал он, прикрывая за собой дверь.
Эмма — Сейчас три часа ночи, — устало выдохнула Эмма.
Том — Вот именно, — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Самое опасное время для всех, кто остался один.
Эмма — Опасное? — переспросила она, приподнимаясь на локте. — В твоём доме?
Том — Ага. Тут привидения, — ответил он с самым серьёзным видом. — И, кстати, они любят пугать тех, кто слишком долго думает перед сном.
Эмма закатила глаза, но невольно улыбнулась.
Эмма — То есть ты пришёл… спасти меня от призраков?
Том — Типа того, — сказал Том и лёг рядом с ней, обнявшись, даже не спросив. — Ну, теперь можешь спать спокойно. Я, так сказать, твоя живая защита от потустороннего.
Эмма — Том, ты вообще слышишь себя? — фыркнула Эмма, пытаясь не рассмеяться.
Том — Конечно. И, между прочим, у меня голос героический.
Он прижался к ней сильнее. В полумраке его глаза блестели, а улыбка была всё той же дерзкой, но тёплой.
Том — Ну что, стало меньше страшно? — спросил он чуть мягче.
Эмма — Я вообще не боялась, — отрезала она, но голос прозвучал неуверенно.
Том — Конечно, — протянул он, ухмыляясь. — Тогда я просто останусь… чтобы убедиться.
Она закатила глаза, но не сказала ничего. Только вздохнула, поправила одеяло и отвернулась к стене.
Через пару минут тишины Том тихо добавил.
Том — Если что, я умею храпеть. Это отпугивает всех призраков.
Эмма усмехнулась в подушку.
Эмма — Думаю, теперь мне точно ничего не страшно.
Том — Вот видишь, — сказал он довольным голосом и устроился поудобнее, не отпуская её.
Через несколько минут дыхание в комнате стало ровным. Эмма уже почти заснула, когда Том тихо пробормотал.
Том — Только никому не говори, что я такой заботливый. У меня репутация.
Она улыбнулась, не открывая глаз.
Эмма — Поздно. Я уже всё запомнила.
спустя
30 минут:
Том лежал рядом, обнимая её сзади. Свет от фонаря за окном медленно скользил по стене. Тишина стояла такая плотная, что было слышно, как у Эммы перехватывает дыхание.
Том — Ты всё ещё не спишь, — сказал он тихо.
Эмма — А ты?
Том — Я охраняю. Призраков, помнишь? — в его голосе сквозила улыбка.
Эмма перевернулась к нему, и они встретились взглядами и были близко к друг другу.
Том чуть приподнял бровь, будто собирался что-то сказать, но не смог.
Мгновение тянулось бесконечно. Его дыхание было совсем рядом, и она почувствовала, как что-то внутри дрогнуло.
Он медленно протянул руку, не касаясь, просто убрал выбившуюся прядь волос с её щеки.
Том — Вот теперь точно не страшно, — прошептал он, улыбаясь, но голос прозвучал чуть тише, чем обычно.
Эмма ответила ему тем же взглядом, настороженным, но тёплым. Сердце билось так громко, что казалось, он тоже это слышит.
Том чуть наклонился, и будто время остановилось.
Между ними осталось всего дыхание. Ещё секунда , и всё изменится.
Том поцеловал её снова. Нежно и осторожно, боясь, что она отстранится.
Но она ответила ему взаимностью и отвечала на его поцелуи.
Через несколько минут первая отронилась Эмма и посмотрела ему в глаза.
Том – предлагаю продолжить, – сказал Том с улыбкой и готовый на продолжение.
Эмма – охраняй лучше призраков чудик. На сегодня тебе хватит. – проговорила Эмма и отвернулась от него на бок.
Том – а завтра продолжим?
Эмма – посмотрим.