ЛЮБЛЯ (завершённая история)

Глава 7: Разговоры на острие
Кусан шагала по коридору агентства, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице — ни грамма макияжа, но она не собиралась прятаться за слоем косметики. Сегодня она была готова к бою. После всего, что произошло — слухи, срыв, ночь с Джуном, которую она так и не смогла вспомнить, и этот урод Минхо, — Кусан решила, что больше не будет играть по чужим правилам. Хватит.
Дверь в кабинет ее менеджера, Чанмина, была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Кусан узнала его резкий тон и еще один, женский, который заставил ее замереть. Шухуа. Эта сука была здесь. Кусан почувствовала, как внутри все закипает, но она заставила себя сделать глубокий вдох и толкнула дверь.
— О, вот и наша звезда пожаловала, — Чанмин поднял глаза от бумаг, которые лежали перед ним, и его голос был пропитан сарказмом. — Ты хоть понимаешь, в каком дерьме мы все из-за тебя?
Кусан проигнорировала его, переводя взгляд на Шухуа. Та сидела на стуле, скрестив ноги, с идеально уложенными волосами и надменной улыбкой на лице. Ее платье, ярко-красное, выглядело так, будто она собралась на фотосессию, а не на разборки. Кусан захотелось вцепиться ей в волосы и выдернуть эту улыбку с ее лица.
— Ты, блять, что тут забыла? — выпалила Кусан, не сдерживаясь. — Пришла добить меня, да? Мало тебе было своего твиттера?
Шухуа подняла бровь, но ее улыбка не дрогнула.
— Ой, Кусан, не начинай, — сказала она, и ее голос был таким сладким, что Кусан захотелось блевануть. — Я просто пытаюсь помочь. Ты же сама себя топишь, а я... Ну, я просто рассказала правду. Люди должны знать, с кем они имеют дело.
— Правду? — Кусан шагнула к ней, и Чанмин тут же встал, поднимая руки.
— Так, обе, заткнитесь! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен. — Кусан, сядь. Шухуа, вали отсюда. Я разберусь с ней сам.
Шухуа пожала плечами, но в ее глазах мелькнула злость. Она встала, поправляя платье, и бросила на Кусан последний взгляд, полный яда.
— Удачи, Кусан, — сказала она, и ее голос был полон фальши. — Тебе она понадобится.
Когда дверь за ней закрылась, Кусан рухнула на стул, чувствуя, как внутри все кипит. Она посмотрела на Чанмина, который уже начал тереть виски, словно у него разболелась голова.
— Ну и что ты собираешься делать? — спросил он, и его голос был усталым, но в нем чувствовалась угроза. — Ты понимаешь, что твоя карьера висит на волоске? Фанаты в ярости, спонсоры угрожают разорвать контракты, а ты... Ты, блять, где-то шатаешься, вместо того чтобы решать проблемы!
— Я не шаталась, — огрызнулась Кусан, скрестив руки на груди. — Я пыталась понять, как мне жить дальше, пока эта сука меня топит! И знаешь что, Чанмин? Я не собираюсь оправдываться. Я бросила это дерьмо два месяца назад, и ты это знаешь. Шухуа врет, и я не дам ей уничтожить меня.
Чанмин смотрел на нее несколько секунд, а потом вздохнул, откидываясь на спинку кресла.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, я тебе верю. Но этого мало. Нам нужно что-то, что перетянет внимание. Что-то большое. Ты должна выступить, Кусан. И это должно быть лучшее выступление в твоей жизни. Иначе... Иначе мы все в жопе.
Кусан кивнула, чувствуя, как внутри загорается искра решимости. Она знала, что это ее шанс. Ее песня, которую она начала писать у Джуна, была почти готова. И она вложила в нее всю свою боль, всю свою ярость, всю свою силу. Если она сможет исполнить ее так, как задумала, это может все изменить.
— Я выступлю, — сказала она, и ее голос был твердым. — Дай мне неделю. Я допишу песню, соберу команду и сделаю шоу, которое они не забудут. Но, Чанмин... Ты должен держать Шухуа подальше от меня. Если она еще раз сунется, я за себя не ручаюсь.
Чанмин усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.
— Договорились, — сказал он. — Но если ты облажаешься, Кусан, я тебя не спасу. Это твой последний шанс.

Тем временем Джун стоял на заброшенном складе, окруженный ящиками, которые пахли сыростью и чем-то химическим. Воздух был тяжелым, и каждый звук — от скрипа половиц до далекого шума машин — заставлял его напрягаться. Минхо стоял рядом, скрестив руки на груди, и его ухмылка действовала Джуну на нервы.
— Ну что, Хван, готов? — спросил Минхо, и его голос был полон насмешки. — Босс уже едет. И, судя по его настроению, тебе лучше не косячить.
— Заткнись, блять, — огрызнулся Джун, проверяя содержимое одного из ящиков. Товар был на месте, но он знал, что это не главное. Босс, которого все звали просто Ким, был не из тех, кто прощает ошибки. А после того, как последняя партия задержалась, Джун был на грани. Один неверный шаг — и он в полной жопе.
Дверь склада с грохотом открылась, и в помещение вошел Ким — высокий, с короткими седыми волосами и шрамом, пересекающим его левую щеку. На нем был дорогой костюм, но его глаза были холодными, как лед. Джун почувствовал, как внутри все сжимается, но заставил себя выпрямиться и встретить его взгляд.
— Хван, — Ким остановился в нескольких шагах от него, и его голос был тихим, но от этого еще более угрожающим. — Ты знаешь, почему я здесь?
— Знаю, — Джун кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Партия задержалась, но все на месте. Я проверил. Можешь забирать.
Ким посмотрел на ящики, а потом снова на Джуна. Его взгляд был таким тяжелым, что Джун почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Ты думаешь, что это все решает? — спросил Ким, и в его голосе было столько яда, что Джун невольно сжал кулаки. — Ты подвел меня, Хван. А я не люблю, когда меня подводят. Ты знаешь, что бывает с теми, кто косячит?
Минхо хмыкнул, но Джун даже не посмотрел в его сторону. Он знал, что сейчас решается его судьба. И, возможно, не только его.
— Я исправлю это, — сказал он, и его голос был твердым, несмотря на то, что внутри все дрожало. — Дай мне шанс, Ким. Я не подведу.
Ким смотрел на него еще несколько секунд, а потом вдруг улыбнулся — холодно, без тени тепла.
— Хорошо, — сказал он. — Но у меня есть условие. Ты знаешь, что твоя подружка, эта певичка, сейчас в центре внимания? Мне это не нравится. Слухи, пресса, вся эта херня... Это привлекает лишние глаза. А я не люблю, когда на меня смотрят.
Джун почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он знал, что Кусан в опасности, но не думал, что это дойдет до Кима.
— Она не имеет к этому отношения, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Это мои косяки, не ее.
— Пф, Мне все равно, — отрезал Ким, и его улыбка исчезла. — Либо ты держишь ее в узде, либо я сам с ней разберусь. И поверь, Хван, тебе это не понравится.
Джун сжал челюсти так сильно, что зубы скрипнули. Он знал, что Ким не шутит. И он знал, что теперь ему придется защищать Кусан не только от слухов, но и от своего собственного мира, который становился все опаснее.
— Я разберусь, — сказал он наконец, и его голос был полон решимости. — Но не трогай ее, Ким. Это моя забота.
Ким посмотрел на него еще раз, а потом кивнул, словно соглашаясь. Но Джун знал, что это не конец. Это только начало.

Кусан вышла из агентства, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в венах. Она достала телефон и набрала номер Джуна, но он не ответил. Ее сердце сжалось от тревоги, но она заставила себя дышать. Он справится. Он всегда справляется. А ей нужно сосредоточиться на своем выступлении. Потому что, если она облажается, это будет конец не только для нее, но и для них обоих.
Она села в такси, глядя в окно, и вдруг почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера. Кусан открыла его, и ее кровь застыла в жилах.
"Ты думаешь, что можешь просто так уйти? Я знаю, что ты сделала, Кусан. И я расскажу всем."
Она сжала телефон так сильно, что экран чуть не треснул. Шухуа. Или кто-то другой? Кусан не знала. Но она знала одно: ей нужно быть готовой ко всему. Потому что теперь на кону стояла не только ее карьера, но и ее жизнь.