Безумие и свобода.
Глава 10: Безумие и свобода
Шухуа стояла перед зеркалом в своей гримерке, сжимая в руках тюбик с красной помадой так сильно, что он треснул, и алая краска потекла по ее пальцам. Ее отражение выглядело как карикатура на саму себя: волосы растрепаны, под глазами темные круги, а улыбка, которую она пыталась изобразить, больше походила на оскал. После провала на выступлении, где она упала на сцене и стала посмешищем для фанатов, ее карьера рухнула. Соцсети пестрели мемами, где ее падение сравнивали с триумфом Кусан, и каждый пост был как нож в ее и без того истерзанное самолюбие. Она потеряла все — фанатов, репутацию, уважение. Но хуже всего было то, что русская мафия, с которой она связалась, теперь угрожала ей смертью за провал. Волков был мертв — его убил Хван Джун на том концерте, — но его место занял другой, не менее опасный человек. Ковалёв. И он был еще более безжалостным. У Шухуа не было выбора. Ей нужно было вернуть расположение мафии. Любой ценой.
Она надела обтягивающее черное платье, которое едва скрывало ее тело, и накинула сверху длинное пальто, чтобы не привлекать лишнего внимания на улице. Ее руки дрожали, пока она набирала номер Ковалёва. Он ответил после третьего гудка, и его голос был холодным, с тяжелым акцентом.
— Ты провалилась, Шухуа, — сказал он, и в его тоне не было ни капли жалости. — Волков был слишком мягок с тобой. Я не повторю его ошибок. Зачем ты звонишь?
— Я... Я хочу исправить это, — сказала она, и ее голос дрожал, но она заставила себя продолжить. — Я сделаю все, что ты захочешь, Ковалёв. Все. Просто дай мне еще один шанс. Я могу быть полезной.
На другом конце линии повисла тишина, и Шухуа почувствовала, как ее сердце сжимается от страха. Но потом Ковалёв хмыкнул, и в его голосе появилась нотка интереса.
— Хорошо, — сказал он. — Приезжай ко мне. Посмотрим, насколько ты готова пойти ради своего "шанса".
Шухуа сглотнула, чувствуя, как внутри все холодеет. Она знала, что это значит. Знала, что Ковалёв не из тех, кто просто так прощает. Но у нее не было выбора. Она либо сделает это, либо ее найдут в канаве с пулей в голове. Она кивнула, хотя он не мог ее видеть, и сказала:
— Я буду через час.
Тем временем Кусан сидела в офисе Ким Сохён, сжимая в руках телефон, на котором была открыта переписка Шухуа с русскими. Ее глаза горели от усталости и ярости, но внутри теплилась надежда. Они были так близко. Переписка, которую нашел Чанмин, была настоящей бомбой — в ней Шухуа четко договаривалась с Волковым об убийстве Кусан. А Ли Чанхёк, контакт Ким Сохён в полиции, смог добыть записи камер наблюдения из клуба, где Шухуа встречалась с одним из людей Волкова за день до концерта. Это были неопровержимые доказательства.
— С этим мы можем снять с Джуна обвинения, — сказала Ким Сохён, глядя на Кусан поверх своих очков. — Мы докажем, что он действовал в целях самообороны, защищая тебя. А Шухуа... Ее арестуют. Связь с мафией, покушение на убийство — это серьезные обвинения. Она не выкрутится.
Кусан кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Она должна была радоваться, но вместо этого ей было страшно. Она знала, что Шухуа не сдастся просто так. Знала, что русские не остановятся, даже после смерти Волкова. Но она не могла думать об этом сейчас. Ей нужно было вытащить Джуна. Это было единственное, что держало ее на плаву.
— Когда его выпустят? — спросила она, и ее голос был хриплым от недосыпа.
— Сегодня, — ответила Ким Сохён, и в ее голосе была уверенность. — Я уже подала ходатайство. С этими уликами судья не сможет отказать. К вечеру он будет на свободе.
Кусан почувствовала, как слезы подступают к глазам, но она сдержалась. Она не могла развалиться. Не сейчас. Не когда они были так близко.
Шухуа вошла в темный офис Ковалёва, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу. Помещение было почти пустым — только стол, несколько стульев и запах сигаретного дыма, который висел в воздухе. Ковалёв сидел за столом, его лицо было жестким, с острыми чертами и шрамом на подбородке, который делал его еще более устрашающим. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по Шухуа, и она почувствовала, как ее желудок сжимается от отвращения.
— Ты сказала, что сделаешь все, — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим. — Докажи.
Шухуа сглотнула, чувствуя, как внутри все кричит от ужаса. Но она заставила себя улыбнуться, хотя ее улыбка больше походила на гримасу. Она сбросила пальто, позволяя ему упасть на пол, и шагнула к Ковалёву. Ее руки дрожали, но она не остановилась. Она знала, что это ее единственный шанс. Единственный способ вернуть его расположение, вернуть свою карьеру, вернуть свою жизнь.
— Я сделаю все, что ты захочешь, — сказала она, и ее голос был едва слышен. — Просто помоги мне уничтожить Кусан.
Ковалёв усмехнулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. Он поднялся, подходя к ней, и Шухуа почувствовала, как его рука сжимает ее запястье. Она закрыла глаза, пытаясь отключиться, пытаясь не думать о том, что делает. Но внутри она знала, что это конец. Она продала последнюю частичку себя ради призрачной надежды на возвращение. И она уже не была уверена, стоит ли оно того.
Кусан стояла у входа в полицейский участок, чувствуя, как холодный вечерний воздух кусает кожу. Ее сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Ким Сохён стояла рядом, проверяя что-то на телефоне, но Кусан не могла сосредоточиться на ее словах. Все, о чем она могла думать, — это Джун. Она не видела его с того дня на концерте, и каждый момент без него был как нож в груди.
Дверь участка открылась, и Кусан замерла. Джун вышел, одетый в ту же порванную рубашку, в которой его забрали. Его плечо было перевязано, а на лице красовались свежие синяки, но он был здесь. Живой. Свободный. Кусан почувствовала, как слезы наконец прорываются, и она бросилась к нему, не думая о том, как это выглядит.
— Джун, — выдохнула она, обнимая его так сильно, что он невольно поморщился от боли в плече. Но он не отстранился. Вместо этого он обнял ее в ответ, прижимая к себе, и Кусан почувствовала, как его тепло окутывает ее, как будто весь этот кошмар наконец закончился.
— Ку, — сказал он, и его голос был хриплым, но в нем была нежность, которую она редко от него слышала. — Ты сделала это. Ты, черт возьми, вытащила меня.
Кусан отстранилась, вытирая слезы рукавом, и посмотрела на него. Его глаза, усталые, но живые, смотрели на нее с такой теплотой, что она почувствовала, как внутри что-то оттаяло. Она не знала, что сказать. Не знала, как выразить все, что чувствовала. Но ей и не нужно было. Джун понимал. Он всегда понимал.
— Я не могла тебя там оставить, — сказала она наконец, и ее голос дрогнул. — Ты... Ты слишком важен для меня, Джун.
Он улыбнулся, и в его улыбке была та самая дерзость, которую она всегда в нем любила.
— Я знаю, — сказал он, и его рука сжала ее плечо. — И ты... Ты для меня тоже, Ку.
Они стояли так несколько секунд, просто глядя друг на друга, и в этот момент весь мир — Шухуа, русские, слухи — исчез. Остались только они. Кусан знала, что это не конец. Знала, что Шухуа и Ковалёв не остановятся. Знала, что прошлое Джуна с Кимом все еще висит над ним. Но сейчас, в этот момент, она позволила себе просто быть рядом с ним. Потому что они заслужили это.
Тем временем Чанмин сидел в своем офисе, глядя на экран ноутбука. Он только что получил сообщение от Ли Чанхёка: "Шухуа видели с Ковалёвым. Они планируют что-то крупное. Будьте осторожны." Чанмин сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает тревога. Он знал, что Кусан и Джун только что получили передышку, но это было ненадолго. Шухуа не сдастся. И Ковалёв тоже. Он набрал номер Кусан, но она не ответила. Чанмин вздохнул, потирая виски. Он знал, что должен защитить свою звезду. Даже если это означало влезть в еще большее дерьмо.