Псы

— Чем завтра займемся? — подавив зевок, ЛиЦзюнь посмотрел на Чжаня в зеркало заднего вида.

— Уже сегодня, — хмыкнул Чжань.

Электронные часы в будке охраны показывали два часа тринадцать минут, когда они проезжали через ворота поселка. Впереди было, редкая удача, почти двое суток отдыха. В честь этого менеджер отпустил ЛюБина и СуньЯо навестить семьи, и из «своих» рядом с Чжанем остались лишь ЛиЦзюнь и Фан ЛиМэй.

Последние дни девушка не рисковала показываться на публике и практически не покидала пределов поселка. Под одеждой ее животик не выглядел слишком уж большим, но Чжань с тревогой подсчитывал сроки — до родов оставалось все меньше времени, а они до сих пор не нашли место, где она будет рожать, и под присмотром какого врача. О том, чтобы все же открыться Большой Матери ЛиМэй даже слышать не хотела.

— Пока мы не легли спать, у нас еще сегодня, — рассудительно заметил ЛиЦзюнь, заезжая в гараж. — А когда проснемся, будет завтра. Так, что у нас в планах?

— Понятия не имею, — пожал плечами Чжань.

Он и правда не знал. Слишком привык, что все его дни распланированы менеджером. Получив в распоряжение так много свободных часов, Чжань вдруг понял, что не представляет, как ими распорядиться. Столько всего можно было успеть, и в то же время вообще ничего не хотелось делать. Однако он переживал, что, если проваляется дома все свои выходные, потом будет сожалеть о том, что потратил их так бездарно. Но сейчас он слишком устал, и мозг отказывался генерировать хоть сколько-нибудь толковые мысли. Единственное, что всегда было в первой строчке списка желаний — свидание с Ван Ибо. Только это было что-то из разряда фантастики, а не реальных планов, и, естественно, Чжань не мог говорить о таком вслух. Но в голове невольно закрутились картинки, как здорово было бы, если бы Ибо не приходилось прятать хотя бы от своих...

...Вот он за завтраком болтает с Ибо по видеосвязи, и каждый, проходя мимо, норовит влезть в кадр, чтобы помахать ручкой... Вот Чжань покупает еду и заезжает к Ибо на съемки, чтобы покормить любимого и его стафф. Никакого интима, но так приятно просто поесть вместе, перешучиваясь и таская еду друг у друга из тарелки... Вот уже Ибо приезжает в гости на ночные посиделки у костра во дворе, и большая веселая компания из двух команд помощников и ассистентов постепенно рассасывается, оставляя их двоих в романтичном уединении...

Чжань зажмурился и помотал головой, прогоняя наивные мечты.

— Давай мы подумаем об этом после пробуждения, когда я наконец как следует высплюсь, — предложил он, выбираясь из машины и потягиваясь.

— Как скажешь, босс, — согласился ЛиЦзюнь, от души зевнув во всю... рот. — Так тихо, что аж напрягает.

Стаскивая на ходу футболку и расстегивая ремень, он направился во внутренний двор. По тому, как он двигал плечами и поводил шеей, Чжань чувствовал, насколько ему хочется поскорее обратиться.

И правда, дом встретил непривычной тишиной. Без гиперактивного ЛюБина, говорливой СуньЯо и двух-трех человек из команды, которые то и дело оставались на ночь, их болтовни, топота и прочего шума, Чжаню казалось, будто он попал в билд-ап сцену из фильма ужасов, и вот-вот наступит скример-момент. Он почти ждал, что тревожное безмолвие внезапно разорвет звон разбивающегося стекла, резкий вскрик, ослепительный блиц фотовспышки, да что угодно...

Он постоял посреди холла, надеясь, что ЛиМэй выйдет навстречу, разрушая неприятное ощущение нереальности ситуации.

Через стеклянные двери кухни снаружи заглянул уже обратившийся ЛиЦзюнь, дернул кудлатой башкой, словно спрашивая, почему Чжань торчит там вместо того, чтобы идти спать. Кивнув ему, что все нормально, Чжань уже сделал пару шагов в сторону лестницы, и тут чуткое ухо уловило тихий стон. Моментально развернувшись, он потопал через гостиную, намеренно производя побольше шума, чтобы ЛиМэй поняла, кто к ней направляется. А когда свернул в коридор, вдруг нос к носу столкнулся с девушкой — она осторожно двигалась вдоль стенки, закусив губу и поддерживая рукой живот.

— ЧжаньЧжань, — позвала она. — Кажется, началось. Помоги выйти на улицу, не хочу в доме.

В обнимку они проковыляли во двор и добрались до маленького сарайчика с садовыми инструментами, возле которого ЛиМэй в зарослях заранее соорудила себе уютное гнездо.

Для посторонних их обширный участок выглядел как неухоженный кусок пустыря — только около дома имелась небольшая лужайка, площадка с тренажерами и пятачок с очагом. А дальше вольготно разросся бурьян, перемежавшийся кустарником и небольшими деревцами (коттеджный поселок был построен недавно, деревья еще не успели стать большими), сквозь который вились протоптанные тропки. Из окна спальни на втором этаже они напоминали запутанный лабиринт. У каждого были свои собственные дорожки, местечки для отдыха и любимые уголки.

Сейчас, в темноте, это казалось настоящим лесом. Присев на корточки возле ЛиМэй, Чжань перестал видеть дом за высокими стеблями, что еще больше укрепило иллюзию.

— Может, надо что-то принести? — беспомощно поинтересовался он.

— Не знаю, — тяжело выдохнула ЛиМэй, опускаясь на подстилку из травы и тонких веток. — Я тут сумку собрала, сложила, что могла вспомнить из маминых рассказов. Но сама не разу не видела, как рожают.

— Я тоже.

Рядом согласно тявкнул ЛиЦзюнь. Когда его жена рожала, он находился в Пекине.

— Ничего страшного, — ЛиМэй ободряюще похлопала Чжаня по руке, но голос неуверенно дрожал. — Мы — псы. Должны же были у меня сохраниться какие-то инстинкты от наших диких предков. Другие рожают, и я справлюсь, — помолчав, она попросила: — Отвернитесь, хочу раздеться. Ощущаю, что вот-вот должна обратиться.

Ужасно клонило в сон, но Чжань не уходил, хотя и не понимал, что от него требуется в этой ситуации. ЛиМэй пока вела себя спокойно, время от времени поскуливала и принималась вылизываться, и тогда Чжань стеснительно отводил взгляд. Часы на телефоне показывали половину четвертого, а роды все не начинались. Впрочем, он вообще не представлял, сколько занимает времени этот процесс. Может, все шло как надо?

Внезапно ЛиМэй взвизгнула и тяжело задышала. На ее животе вспух большой бугор, натягивая шкуру так, что между шерстинками стала просвечиваться кожа, но через несколько секунд пропал, и ей явно полегчало. Что это было?

Через некоторое время все повторилось, пронзительный жалобный скулеж ЛиМэй резанул по нервам. Сейчас она даже не могла объяснить, что с ней, и Чжань не представлял, как помочь.

Когда через четверть часа живот ЛиМэй снова вздулся, Чжань вдруг с ужасом сообразил, что происходит. Когда-то он слышал разговор Большой Матери с другими женщинами, и она рассказывала, что иногда щенки начинают оборачиваться еще в утробе. Человеческий плод слишком большой для собачьего тела, они убивают свою мать и умирают, не сумев появиться на свет. Спасти тут могло лишь вмешательство опытного доктора, и то не всегда.

Стуча зубами от отчаянья, Чжань зажмурился, пытаясь сосредоточиться, собрать в кучу разбегающиеся мысли. Должен же быть какой-то выход! Должен! Но какой?

Великий прародитель, Небесный пес Тяньгоу, помоги!

Чжань машинально сунул руку в карман, нащупывая шарик. Вторая рука стиснула телефон, словно желая раздавить. Он чуть расслабил хватку, тупо глядя на осветившийся экран блокировки. На фото был вид сверху на японский сад камней – ровные параллельные бороздки в белом песке обтекали волнами и спиралями темные валуны. В пальцах перекатывалась тяжелая металлическая горошина, массируя подушечки... Не отдавая себе отчета, Чжань сделал то, на что никогда раньше не делал, не согласовав в переписке – просто взял и нажал вызов. И лишь когда в трубке раздалось удивленное, хрипловатое от усталости «Вэй» / 喂 (wèi) – аналог нашего «Алло»/ он сообразил, что творит. И осознал, как же ему нужно было услышать этот голос.

— Гэгэ?