Псы

Вернуться в Пекин пришлось раньше, чем планировалось. Погода испортилась, под затяжными дождями локации стали совершенно непригодны для съемки, и было принято решение доснимать в павильоне.

Ибо тоже часто работал в Пекине, и географически они стали ближе. Но, если надеялись, что это даст шанс встретиться, то напрасно. Из-за сбившегося графика нагрузка увеличилась, иногда даже приходилось ночевать в гостинице поблизости от киностудии, потому что не было времени добираться до дома и обратно.

Чжань знал, что многие гримеры и костюмеры вообще переселились в трейлеры прямо на территории. От них пахло усталостью, порой он ловил душок несвежей одежды и лапши быстрого приготовления. В самые напряженные дни он просил заказать еду и напитки для съемочной группы и особо следил, чтобы досталось всему стаффу. Чжань понимал, ради чего он в этом бизнесе, как и Ибо — столько энергетической отдачи, как от зрителей, и особенно от фанатов, не получить больше нигде. Но почему трудились и день, и ночь эти, никому не известные люди — даже не главный оператор и художник по костюмам, чьи имена хотя бы появятся в титрах, а многочисленные члены команды — помощники и ассистенты, реквизиторы, осветители, грузчики, электрики, прачки, уборщики и еще немалое количество людей? Ведь не только за зарплату — существовали и другие, более спокойные и денежные места.

— Да просто нравится быть частью процесса, — сказала ему госпожа Се, мастер по парикам, сноровисто закрепляя на голове Чжаня накладной хвост из длинных волос, подобранных в тон его собственным. — Иногда полную дребедень снимаем, по телику я такое не смотрю. А здесь другая атмосфера, все иначе выглядит. И это здорово.

Наверное, ради этой особой атмосферы и сам Чжань выбрал свою профессию. Он тоже был частью процесса, это напоминало то, как быть членом стаи. В одиночку ты безусловно ценен и уникален, но по-настоящему силен и значим лишь окруженный теми, кто помогает, поднимает тебя, дает силу двигаться вперед.

А еще ему давала силы мысль, что, возможно, в скором времени он увидит Ибо. Оба были приглашены на церемонию открытия кинофестиваля. Чжань представлял свой прошлогодний сериал, выдвинутый сразу на несколько номинаций. Учитывая патриотичный, идейно-выдержанный сюжет, ожидалось, что он заберет хотя бы парочку премий. Продюсер и режиссер уже чувствовали себя победителями и пророчили Чжаню звание Лучшего молодого актера года. Ему, конечно, было бы приятно получить такое, но, положа руку на сердце, он не считал, что заслуживает его. По крайней мере, не за ту роль. И волновался он вовсе не из-за награды, а по поводу расписания церемонии.

Как обычно на подобных мероприятиях, прибытие гостей было растянуто по времени, чтобы никому не пришлось долго ожидать своей очереди пройти по «красной дорожке» и помахать рукой перед камерами.

Рассылка графиков выхода пока задерживалась, и Чжань переживал, что их с Ван Ибо так разнесут по сетке, что они не пересекутся даже за кулисами.

— Не нервничай, ЧжаньЧжань, все пройдет отлично, вот увидишь, — утешал его ЛиЦзюнь, не подозревая о причинах такого состояния своего босса. — Я читал в интернете, все твой сериал очень хвалят, и про тебя пишут только хорошее. Даже если главную премию не дадут, все равно отметят, я уверен.

Наконец, за три дня до мероприятия пришли графики. В перерыве между сценами другие актеры и актрисы, приглашённые на фестиваль, сравнивали свои часы прибытия, выясняя кто с кем может встретиться в зале или служебных коридорах. Чжань поспешно отослал свое расписание Ибо и получил от него ответный месседж.

Едва глянув на данные, он чуть не застонал от разочарования. Фатальное совпадение — у них с Ибо был тот же ряд в зале и тот же номер места. Означать это могло только одно — они там будут в разное время.

После более детального изучения графиков, Чжань немного утешился. В зал ему предстояло выйти через пять минут после того, как Ибо его покинет, и, значит, за кулисами они, если повезет, вполне могут увидеться.

Так и случилось.

Все три дня до кинофестиваля Чжань провел в нервном возбужденном состоянии. Облегчение приносило лишь то, что не было необходимости скрываться, окружающие просто интерпретировали его переживания по-своему. Если бы еще пришлось делать покер-фейс, в чем Чжань никогда не преуспевал, вряд ли он бы выдержал.

То, что положено — примерки спонсорских костюмов, выбор луков для дорожки и двух выходов, стрижка, мейк, фотосессии в образах, несколько мини-интервью — Чжань выполнял почти на автомате. И все же, кое-что он не доверил никому — выбор парфюма. Впрочем, он даже не колебался, сразу взял Черутти 1881 Амбер.

Он невольно вспомнил время, когда только начинал. Тогда многое приходилось делать самостоятельно — краситься, подбирать одежду, снимать фото и видео на смартфон и самому выкладывать в соцсети. На содержание целой команды он еще не зарабатывал. Рядом были лишь двое — верный ЛиЦзюнь и менеджер Кан.

Сейчас весь штат едва вместился в два минивэна, и для подготовки арендовали два номера в пятизвездочном отеле в нескольких кварталах от места проведения. Гостиница кишела гостями фестиваля и их стаффом, но, к сожалению, менеджер Ван Ибо снял для него другой отель, на соседней улице. Пока Чжаню укладывали волосы, он успел отправить Ибо парочку сообщений, а потом тот написал, что уже садится в машину, и на этом пришлось прерваться. Вскоре и ему пришел срок выходить.

За время проведенное на съемках Чжань успел слегка отвыкнуть от официальных мероприятий, от гомонящей толпы и десятков, если не сотен щелкающих камер. Тут нельзя было закрыть лицо маской и пробежать до дверей по людскому коридору. Чтобы не нервничать, Чжань мысленно дробил процесс на маленькие задачи: быстро проверить молнию на штанах и посмотреться в зеркало заднего вида, убедиться, что с внешностью все в порядке; не споткнуться, вылезая из машины; не одергивать одежду; улыбаясь, смотреть вперед, иногда поворачиваться по сторонам и помахивать рукой; если случайно зацепился за что-то взглядом, не пялиться; поддерживать ровный темп, не плестись, но и не нестись огромными шагами, будто от погони.

Возможно, для кого-то это все были вполне естественные действия, не требующие самоконтроля, Чжань стеснялся спрашивать о таком у коллег. Ибо брал по-полной от любой публичности, «прокачивая» свою магическую сущность. А самому Чжаню нравилось выступать на сцене и работать над ролью, а вот такие, сопутствующие актерскому ремеслу, дела напрягали и утомляли, но он знал, что это необходимо, и не роптал.

Тем более, сегодня. Единственное, о чем он жалел, — о темпе. Нельзя было укоротить рассчитанный по минутам график. Красная дорожка, полторы минуты на разговор с ведущими, еще проходка, роспись на стене, сорок секунд позирования перед камерами... Всё было учтено, и ни один пункт невозможно было выкинуть, чтобы побыстрее оказаться в служебных помещениях за сценой. Чжань не рисковал проверять время, хотя тяжелый металлический браслет спонсорских часов швейцарской марки оттягивал запястье. Внутренние часики тикали, напоминая, что возможность увидеть Ибо тает с каждой минутой. Это было просто невыносимо, а приходилось сохранять спокойствие и мило улыбаться.

Он еле успел. Группа, представляющая новый сериал Ибо, уже побывала на сцене и топталась наготове возле выхода в зал.

Широкий и низкий служебный коридор резко контрастировал с просторным нарядным фойе. Даже не верилось, что эти помещения соседствуют. Дешевые лампы освещали снующих туда-сюда людей в униформе и обычной одежде и мужчин в модных костюмах и лоснящихся смокингах. А дамы в разноцветных праздничных платьях выделялись словно диковинные цветы, странным образом распустившиеся в подвале. Тысячи самых разных запахов смешивались в головокружительную какофонию. И все же среди этой пестроты Чжань сразу увидел и почуял Ибо.

Тот стоял вроде бы со всеми вместе, даже участвовал в общем разговоре, но держался неуловимо обособленно, то и дело крутил головой, словно что-то или кого-то высматривая. И Чжань знал, кого. Едва их взгляды встретились, лицо Ибо озарила еле заметная, но такая радостная теплая улыбка, что Чжань чуть не растаял. Сердце заколотилось, выпрыгивая из груди.

Хорошо, что Чжань был знаком со сценаристом, и не пришлось придумывать повод — слегка отстав от своей группы, он свернул к компании Ибо.

— Здравствуйте! Приветствую, господин Сон! Слышал, вы представили свою новую работу...

Пока шел обмен любезностями, и господин Сон знакомил Чжаня с продюсером и режиссером, Ибо незаметно переместился ближе к нему. Они больше не рисковали смотреть друг на друга, но знакомая свежесть Диор Ом и родной мускусный аромат говорили больше слов и взглядов о том, как сильно оба скучают.

Распорядитель дал отмашку, все мгновенно засуетились, горячие пальцы Ибо мимолетно скользнули по тыльной стороне ладони, и он скрылся за дверями. Чжань спрятал руку в карман, а горькое сожаление от краткости свидания поглубже в душу и поспешил догнать свою группу.

Потом был выход на сцену, неловкая толкотня, пока пытались выстроиться на пятачке перед камерами, не заслоняя друг друга и строго по рангу. Чжаня неожиданно выпихнули в центр, и он глупо смутился и растерялся, и благодарственная речь, которую ему даже не пришло в голову отрепетировать, получилась скомканная и неуклюжая. И он жалко улыбался в красный зрачок объектива, лишь надеясь, что половину вырежут из трансляции, и зрителям его позор не будет настолько очевиден.

Он знал, что на таком расстоянии не разглядит в зале Ибо, тем не менее щурился от слепящих софитов и вычислял тот самый сектор, чтобы хотя бы смотреть в ту сторону. Пусть Ибо почувствует, что Чжань произносит речь с мыслью о нем. Пусть поймет, что «близкие люди, которые вдохновляли и поддерживали» — это про него.

Все награды вручили (отметили и сценарий, и режиссуру, и даже художника-постановщика не забыли), и отпустили группу со сцены. Спешить уже было некуда, Чжань украдкой проверил чат — Ибо поздравил и написал, что он превзошел по кавайности сам себя, и речь вышла очень трогательной. Чжань немного напрягся, перечитал, но, вроде бы, это было сказано без насмешки, и успокоился.

Наконец, пришла его очередь полчаса посидеть в зале. Чжань определил место, не глядя на номерные таблички. График не соврал — судя по запаху, Ибо встал из этого кресла буквально несколько минут назад. Кажется, даже велюровая обивка еще хранила тепло его тела. Чжань выпрямился, прижимая спину к спинке сиденья. Места рядом пустовали, и вскоре стало понятно почему.

Множество камер, как по команде, нацелились на «Открытие года», «Лучшего молодого актера» Сяо Чжаня. Непрерывные фотовспышки слились в сплошное мерцание, клацанье затворов заглушало голоса ведущих церемонии. Он смотрел на сцену, сохраняя застывшую полуулыбку, пережидая это сумасшествие. Длиннофокусные объективы лезли едва ли не в лицо, было ощущение, словно он подопытная мышь, его просвечивают рентгеном, фотографируют волоски в бровях, заглядывают в поры на носу и сканируют глазное дно.

Чжань смотрел на сцену, но едва ли различал, кто туда выходил. Он вдыхал и выдыхал, ванильные нотки послевкусия Диор Ом хорошо ощущались, несмотря на благоухания посторонних парфюмов, а от тонкого лесного аромата лисьего мускуса щекотало в ноздрях. «Я так скучаю! Я так хочу тебя!» — тайно от всех, но явно для него, нашептывали эти запахи.