Одним словом-тяжело...
Наконец обед...Арина уже думала, что первая половина тренировочного дня никогда не закончится, но на горизонте появился берег.
В изрядно подпорченном после хореографии настроении фигуристка зашла в раздевалку, переоделась и, не спеша, направилась в столовую.
Взяв там тарелку какого-то супа с лапшой и котлету, она села за первый попавшийся свободный стол.
Девочка была расстроена. Учитель хореографии подтверждала ее сомнения о том, что Арину приняли ошибочно и что она лишь мешается под ногами. Подобные мрачные мысли поглощали её с головой, словно туман, и отбивали аппетит, но спортсменка через силу заставила себя поесть, ведь дальше у нее не менее насыщенная вторая половина дня: еще один лед с Бариным и офп. А девочка уже сейчас себя чувствовала, словно выжатый лимон и в физическом плане, и в эмоциональном, но не теряла надежду на то, что за время обеда она успеет достаточно отдохнуть, чтобы продолжить тренировки.
Хотелось с кем-нибудь поговорить, отвлечься, снять напряжение. Но Арина пока знает хорошо только Ваню, который в поле зрения на данный момент не наблюдается. Почувствовались первые отголоски одиночества: вокруг было столько людей в столовой, а выговориться некому.
Тогда девочка включила смартфон и, открыв чат в Вконтакте с подругой, с которой тренировалась в одной группе Лилии Александровны, шустро напечатала и отправила ей приветствие свободной рукой и нажала на кнопку выключения. Ответ не заставил себя долго ждать, придя вместе с вибрацией, раздавшейся по всему столу. Тепло предвкушения приятной беседы разлилось в груди, и девочка окончательно оторвалась от еды и взяла телефон в руки, начав переписку:
Полина: «ну как там? Правда, что в Ютубе показывают?😂»
Арина даже задумалась, что все-таки что-то позитивное в этом есть: Академия оказалась даже лучше, чем фигуристка ожидала во всех отношениях.
Арина: «да вообще, я в шоке, тут очень круто, а еще я сегодня видела Катю Перову, представляешь? Я на одном льду с ней каталась, но в разное время 😱😱😱»
Настроение медленно, но уверенно поднималось, ведь подруга помогала выискивать хорошее в сегодняшнем дне.
Полина: «КРУТЬ, она красивая?»
Девчонки вдвоем фанатели по этой фигуристке, поэтому Арина в деталях описала то, что заметила всего за пару минут.
Полина: «Ну тренирует вас, конечно, не Барин, наверное»
Арина: «Нет, он. Уже первый лед с ним был, а через два часа опять будет. Я так волнуюсь... Тут тренировки раза в два-три дольше и сложнее, свободное время-это два часа на обед и учебу. Хореографичка злостная, говорит, что я ничего не могу, а перед Бариным я валялась с лутца-ритта»
Полина: «Завидую. Ладно, я пошла на офп, позже спишемся»
Кедрова покончила с обедом и решила вернуться в свою комнату, чтобы немного отдохнуть и, возможно, заняться учебой. Телефон в кармане снова завибрировал, и девочка взяла трубку. Из динамиков послышался голос, греющий душу больше всех остальных-мамин. Она спрашивала про то, как проходят тренировки, что подают в столовой очень обеспокоенным голосом. Арина прекрасно уловила эту интонацию и рассказывала про хореографию кратко, опуская подробности про забившиеся мышцы и общую усталость, просто охарактеризовав Ольгу Михайловну «непростой женщиной». Но девочка не забыла упомянуть все хорошие детали, произошедшие с ней сегодня.
Так в разговоре она добралась до комнаты, открыла ключом дверь и, войдя, села за письменный стол рядом с ее кроватью.
-Ариш, звони, как можешь, я так тревожусь за тебя,-попросила мама.
-Хорошо,-покорно ответила девочка.
-Что сейчас будешь делать?
-Наверное, уроки посмотрю, я закреплена в школе, которая недалеко отсюда. Они раз в неделю- в субботу обычно- туда приносят задания какие-нибудь, чтобы их оценивали,-рассказала Арина то, что узнала от администратора недавно,-форму выездную на соревнования вечером обещали. Всё, мам, рада была тебя слышать, но мне надо уроки делать...
-Хорошо, мой цветочек,-девочка разулыбалась,-удачи.
Арина сбросила звонок и окинула взглядом кучу тетрадок и учебников, аккуратно разложенных на столе. И тут же перевела взор на кровать, так и манящую сдаться усталости, боли в ногах и отдаться царству Морфея. Но осознание, что из-за переезда и всех этих отборов она пропустила несколько дней на домашнем обучении, заставило исключить возможность отдыха, так что девочка, обреченно вздохнув, открыла тетрадь по русском языку и принялась писать сочинение.
***
Вот большой электронный циферблат над главным льдом светится цифрами «15:32», и Арина, как и утром, нарезает круги по катку, выполняя разные упражнения на скольжение, чтобы раскататься.
Пока девочка разминалась, Барин пытался все-таки выжать злосчастный четвертной тулуп из мальчика со старшей группы. Ему было только 15, и это его первый сезон во взрослом, так что нервничали и спортсмен, и тренер.
Арина принялась прыгать легкие прыжки, краем глаза наблюдая за парнем. Тот все пытался сделать тулуп, но никак не мог его приземлить, а Александр Викторович почему-то сокрушался из-за этого каждый раз.
Каждое движение всё ещё отдавалось довольно неприятной болью в ногах после хореографии, и Арина, хоть и старалась игнорировать дискомфорт, но это затрудняло задачу, учитывая усталость. Девочка попыталась сделать вращение в флажке (это когда ногу поднимают на 180 градусов и прижимают к себе), и под коленкой очень неприятно потянуло. Ненависть к здешней хореографии росло в геометрической прогрессии.
Наконец, спустя минут 10 парень все-таки приземлил прыжок несколько раз и ушел на следующую тренировку, а Барин подозвал Арину к себе.
Девочка подъехала к бортику. Опять это отвратное чувство, когда остаешься один на один тренером.
-У нас индивидуальные тренировки вообще предназначены для отработки программ,-начал мужчина,-Сегодня начнешь с Татьяной Владимировной короткую учить, а пока ее нет, давай с тем каскадом, на котором ты валяешься вообще неясно почему, поработаем. Сначала сделай мне 3-2 лутц-риттбергер, потом до трех докрутим.
Фигуристка кивнула ради приличия, оттолкнулась от льда ногами и стала набирать скорость. Она подпрыгнула раз-сделала неплохой лутц, поставила ногу спереди и подлетела в риттбергере, но что-то пошло не так, и последовало падение. Неприятно. А еще стыдно. И страшно. Арина, не спеша, встала на ноги и, отряхнув одежду от снега, поехала к тренеру.
-Ну ты же делала уже,-возмутился мужчина и поправил черные очки на переносице,-соберись, у тебя всё правильно, какой-то вот тут,-он постучал указательным пальцем по своей голове,-заскок. Что-то успело случиться с первой тренировки?-Барин изучающе уставился на ребенка, пытаясь прочитать ответ на лице.
Арина лишь пожала плечами. Она стала потихоньку привыкать к манере общения этого человека и старалась меньше нервничать.
-Давай тогда пошла, сделала нормально. Единственное, что могу сказать: плечи вместе с коленом, вместе с корпусом идут, не оставляй их на месте, а то выезд будет низким,-он привстал с кресла и показал примерно, как происходит скручивание корпуса в прыжке.
Маленькая фигуристка развернулась, выдохнула, постаралась собраться с мыслями, отбросить все сомнения, и повторила попытку каскада. На этот раз вышло намного лучше-риттбергер выше и приземлен неплохо.
-Ну вот, уже больше похоже на правду,-крикнул Барин так, чтобы девочка его услышала,-Давай чтобы пять чистых было и перейдем на три оборота.
Девочка в который раз отправилась выполнять задание. Удачная последняя попытка окончательно вселила веру в себя, и Арина, хоть и через усилие, заставляла себя выполнять эти прыжки, когда ноги ныли всё больше. Получалось вяло, ведь фигуристка неосознанно старалась ограничить амплитуду движений, чтобы не делать себе еще больнее.
Конечно, такое странное поведение не ускользнуло от взгляда опытного тренера и тот, изучив несколько попыток каскада девочки и так и не найдя причину снижения инициативы, подозвал Кедрову к себе.
-Ты почему вполсилы прыгаешь?-тихо но пытливо спросил он, следя за реакцией на детском личике,-что случилось, скажи мне,-он снял очки и протер их специальной тряпочкой.
Арина не решалась ответить и лишь стыдливо опустила длинные черные ресницы.
-Кедрова,-произнес тренер спокойным, но ледяным тоном,-я задал вопрос.
Тут девочка всё-таки нашла в себе силы сознаться:
-Ну...просто после хореографии ноги болят...-это прозвучало жалко, как показалось самой Арине, и она аж покраснела.
Тренер лишь поднял равнодушный взгляд на ребенка и поинтересовался:
-Хочешь сказать, на уставших ногах не можешь кататься нормально?
Девочка усиленно закивала.
-Не надо рассказывать тут, тоже мне проблему нашла,-уже громче и строже произнес мужчина,-все после хореографии катаются и не ноют, что связки болят. Терпи значит и прыгай нормально.
Арина в принципе такой ответ и ожидала, и в этот раз действительно старалась работать во всю силу, игнорируя боль.
Она (Слава Богу) через усилие сделала пять чистых каскадов и подъехала к Барину за новым заданием.
-Всё, теперь 3-3 пробуем. Точнее не пробуем, а делаем,-уверенно заявил он, и часть этой уверенности как-то передалась и ученице.
Арина решительно зашла на лутц, но за долю секунды испугалась второго прыжка, так как приземлила первый не самым устойчивым образом, и сдалась, даже не борясь за чистый выезд.
Обидно. А еще фигуристка уставала раза в два быстрее, чем обычно из-за эмоционально трудных дней, и сейчас все элементы давались невероятно тяжело.
-Ну что такое? Чего испугалась?-задал вопрос Барин, когда девочка, переводя дыхание, подъехала к нему.
Арина лишь пожала плечами. Она и правда не могла ответить, все было слишком сложно. Единственное чего сейчас хотелось-это лечь да хоть на этот лед и не двигаться.
-Лутц низко пришелся, вот тебя и подкосило,-вынес вердикт мужчина,-а ты просто бросила это дело и ритт не стала выезжать. Ну давай, на 3-2 у тебя получилось же собраться и сделать, и сейчас так же соберись!-пытался мотивировать измотанную девочку тренер.
Конечно, Александр Викторович видел ее утомление, но понимал, что грань усталости и изнеможденности, с которой ребенок физически не может уже кататься, не пересечена, а следовательно такую усталость нужно перетерпеть. Он считал, что это не причина тренироваться как попало и сдаваться не собирался.
Девочка снова разогналась и опять упала с каскада.
-Ну здесь уже только практика поможет,-кричит Барин с другого конца катка,-делай, пока не получится.
Арине уже порядком надоело это все. Ну почему он так настойчиво требует от нее то, что не получается? Она пытается опять и опять, каждая встреча таза с ледяной поверхностью отдается болью, обещающей оставить темные отметины.
Барин наблюдал за этой борьбой, иногда подсказывая какие-то детали. Здесь и правда нужно было большое количество повторений, чтобы наконец привыкнуть и приземлить каскад.
Вот уже раз третий подряд Арина падает. Ничего не получается. Мамы рядом нет. Подруги, что подколет про «полировку льда» нет. Лилии Александровны, к которой девочка по крайней мере привыкла, тоже. Люди вокруг будто настроены против нее. Все болит, так еще и сейчас она вынуждена оставлять на теле новые синяки.
На обычной тренировке Арина бы спокойно отнеслась к неудачам, но не сейчас, когда ее жизнь перевернулась с ног на голову буквально за две недели. Эти падения добивали ее морально.
Она закусывает губы, чтобы не позволить слезам, так усиленно просившимся на волю, проявиться перед тренером. В горле стоял неприятный ком.
Получив от Барина очередное наставление, она опять зашла на прыжок, оттолкнулась правым зубцом, высоко подлетела и, не докрутив третий оборот, криво приземлилась и стремительно рухнула набок.
Но в этот раз девочка не торопилась подниматься. Она уперлась ладонями в лед и опустила голову вниз, пытаясь отдышаться. Неожиданно для самого ребенка картинка перед глазами поплыла, и на снежную крошку упало несколько скромных, но очень горьких слезинок.
Этого меньше всего хотела Кедрова. В первый же день, на первой же тренировке, почти при первом же знакомстве с тренером так себя вести было как минимум очень стыдно, но сейчас было всё равно.
Ребенок всё же встал, опершись на колено и, не поднимая головы, стараясь оставить свое настроение незамеченным, рукавом вытирал моментально раскрасневшийся нос.
Барин всё понял и мысленно закатил глаза. Понимая, что в таком состоянии прыгать и без того нестабильные прыжки может быть травматично, он негромко, но четко прекратил её следующую попытку выполнить этот треклятый риттбергер:
-Иди сюда,-дождавшись, пока фигуристка, беззвучно обливающаяся слезами, доедет до бортика, он спокойным, но твердым тоном попросил,-успокаивайся.
Девочка изо всех сил старалась остановить эту минуту слабости, но все эмоции, что она сдерживала весь день, рухнули на нее, словно прорвавшаяся плотина. Она нащупала свою салфетницу-кошку и принялась тереть глаза салфетками, сдерживая громкий всхлип, который так неприятно саднил горло, просясь наружу.
-Рано скручиваешься, я тебе про это и говорю,-едва заметно смягчившись продолжил мужчина, записывая что-то в блокноте со сменными блоками,-и потому не успеваешь прокрутиться.
Он оторвался от бумажек и взглядом оценил состояние девочки. Сейчас она казалось еще меньше, чем обычно, потому что бессильно скрючилась над своей салфетницей. Тонкие плечи и спина синхронно с выбившимися прядями у лица вздрагивали от очень тихих, усиленно подавляемых всхлипов. Арине уже не было стыдно, детская душа слишком устала от тяжести всей этой ситуации.
Но Барин вовсе не испытывал жалости к этому ребенку. Это было привычным делом на тяжелых тренировках, особенно в младшей группе. Сколько детских и подростковых слез он уже повидал, но никогда не одобрял оплакивание своих неудач во время рабочего процесса. Вне льда и зала-пожалуйста. Но что-то воздержало его от претензий к «нытью» этой новенькой сейчас.
-Скажи мне,-неожиданно начал мужчина, повернув голову в сторону девочки, на что та обратила свои красные глаза с мокрыми длинными ресницами,- чего ты хочешь добиться в фигурном катании?
Это был отвлекающий маневр, позволяющий заодно узнать ответ на вопрос, который Барин задавал каждому ученику наедине.
Немой плач не прекращался, но Арина задумалась. Чего она хочет? Сложно ответить. Выиграть какие-то соревнования? Ей казалось, что она не достойна, по крайней мере на сегодняшний день, побед, и пребывание в Академии тому подтверждение. Первенство России? Возможно, но по мнению Арины слишком высокая планка для неё. Так что, помедлив пару секунд, она прерывисто выдала:
-Наверное,-фигуристка шмыгнула носом,-кататься чис-сто и...научиться прыгать четверные,-последне было сказано тише, потому что уверенности в желании не было.
Барин, кажется, таким ответом был удовлетворен. Ведь обычно он слышал однотипное: «Выиграть Олимпиаду», а тут хоть какое разнообразие и при этом ближайшие цели.
Звук двери вызвал реакцию всех присутствующих, и в помещение вошла невысокая, полноватая женщина-блондинка в отлично подобранном спортивном костюме и болоньевой жилетке поверх него. Она быстро направилась ко входу на лед и, дойдя до тренерского стола, улыбнулась всем присутствующим теплой улыбкой.
На Арину она сразу произвела впечатление безграничной доброты, словно солнечного луча, который сильно выделялся на фоне всех этих строгих тренерских лиц.
Девочка пила воду, стоя на том же месте, а женщина тем временем шустро переобувалась в коньки, о чем-то весело переговариваясь с Александром Викторовичем.
Наконец все её приготовления для льда были закончены, и второй тренер легко запрыгнула на лед, останавливаясь перед маленькой фигуристкой.
-Опять ты мне детей до слез доводишь,-по-доброму подшутила над мужем она, мягко приобнимая девочку за плечо.
Мужчина проигнорировал подкол и, поправив очки, ответил:
-Да лутц-риттбергер не можем приземлить. Короткую сегодня ставим?-поинтересовался он.
Женщина кивнула и вернула свой взгляд к девочке, осматривая ее с ног до головы.
-Я Татьяна Владимировна,-представилась она,-а тебя как зовут?
Тренер немного согнула ноги в коленях, чтобы оказаться с ребенком на одном уровне.
-Я Арина Кедрова,-тихо безэмоционально ответила фигуристка.
Татьяна Владимировна получше рассмотрела лицо новой ученицы и заметила ее уставшие, расстроенные и не высохшие от слез красные глаза, которые всё ещё были на грани. Тогда она заключила худые плечи в крепкие объятия, тихо и успокаивающе приговаривая:
-В первый день всегда трудно, Ариша. Я понимаю, как тебе сейчас приходится.
Девочка, как только ее обняли, почти сразу успокоилась. Она почувствовала, что именно в этом она нуждалась в такой трудный час-в поддержке. Плакать больше не хотелось, и казалось, что эту усталость можно и перетерпеть.
Неожиданно тон постановщицы сменился на веселый, она немного отстранила девочку от себя и взглянула своими голубыми глазами в ее карие:
-Мы сейчас с тобой начнем учить короткую программу. Я посмотрела много твоих выступлений с заявки, поэтому думаю, что выбрала правильную тему, подходящую твоему артистизму,-так, невзначай сделав комплимент, она значительно подняла настроение девочки.
И начался процесс постановки программы. Тема ее была Танго. Возможно, банально, но юной фигуристке очень понравились и движения, и музыка. Татьяна Владимировна легко и пластично (что удивительно для ее комплектации на данный момент) показывала элементы, а Арина их умело повторяла и запоминала. Девочке очень понравилось работать с этим тренером. Ее постановки были интересными, необычными, а сама женщина ни разу не то, что не повысила голос на ученицу, она без раздражения исправляла ошибки и повторяла объяснения, поэтому фигуристка не испытывала, как перед тем же Бариным, волнения. Кроме них на льду в то же время была старшая группа, которую сейчас тренировал Барин.
Целый час пролетел незаметно и увлекательно, тем не менее в конце тренировки Арина очень устала. Всё-таки постановка программ-дело, требующее внимания к деталям и работы памяти. Но девочка успела разобрать первую часть выступления, и началась общая тренировка для всей группы.