Honey

🎧The Fray - Trust me🎧

— Белка, ты ещё не заснула? — прошептала Стэйси, заглядывая ко мне в окно.

— Нет, — также тихо ответила я. Вся семья уже спала, радуясь тому, как хорошо у них получилось оградить нас ото всех неприятностей. Я не успела выяснить, что произошло у рыжей. Они разговаривали с ней намного дольше, чем со мной, а потом она ушла в свою комнату с бутылкой лимонада и кремовыми кексами, быстро закрыв дверь собой. Были дни, когда мы серьёзно погружались в учёбу: шли в библиотеку, набирали там книг, вместе занимались, помогали друга другу, и у Стэйси всегда были кексы и лимонад.

Нам не разрешали разговаривать, пока мы не сделаем уроки. А потом забрали ключи от комнат, чтобы мы не закрывались.

— Я кое-что принесла. Это тебя развеселит. Это очень полезная вещь, я думаю... ой, Хоран! Больно! Идиот! — потом звуки смешались, будто ей заткнули рот рукой.

Я вскочила с кровати, несясь к окну. Там действительно стояли два человека. Я улыбнулась и снова зарыдала, втягивая их внутрь и закрывая окно. Найл обнял меня, а Стэйси, довольная собой, легла на кровать.

— Не плачь, малышка, хватит, — шептал он, гладя меня по спине и целуя в макушку, — мы же вместе. Ну же,  прекращай.

Я успокоилась и вытерла слёзы рукавом. Стэйси всё рассказала ему. Не знаю, как у неё получилось позвать его, но я готова была до смерти благодарить её за то, что она это сделала.

— Не знала, что наши родители — зануды, — обиженно сказала Стэйси. — Знаете, что они придумали для меня?

Мы с Найлом переглянулись и вопросительно кивнули. А я заметила, что у неё была красная щека.

🎧Seafret - Be there🎧

POV Стэйси

Эллен ушла, оставив меня наедине с этими, как выяснилось, ненормальными людьми. Они действительно думают, что разлука с любимым человеком пойдёт ей на пользу?  Им кажется, что если мне шестнадцать, то я ничего не понимаю? Или Эллен в свои семнадцать ничего не понимает? Мы сами знаем, что нам необходимо. Да, образование — важная вещь, но люди и эмоции куда важнее, чем школа. Так трудно понять это?

— Доигралась, Стэйси? — строго спросила мама.

— Да я не играла вроде бы, — ответила я, не понимая, о чём она говорит.

— По поводу тебя нам тоже звонили. Во-первых, твои вечные опоздания на уроки. Ты можешь мне объяснить, почему ты постоянно задерживаешься?

Что она хотела услышать от меня? Какую-то причину, которая покажется серьёзной?

— Мама, я поздно встаю, очень медленно собираюсь, долго лежу в кровати, читаю, переписываюсь с сотней людей и по тридцать минут выбираю, что мне надеть, поэтому и опаздываю! Что ты хочешь от меня услышать, кроме этих причин? — спросила я, наблюдая за её недовольным лицом.

— Ты опаздываешь не только на первый урок, но и на все остальные. Где ты шляешься? — повысила она на меня голос.

— Я не из той категории девушек, которые шляются, мам, — весело проговорила я.

— Стэйси Махтилдис Рихтер, если ты мне сейчас же не скажешь, где ты ходишь вместо того, чтобы учиться, то твоё наказание увеличиться в два раза! — заорала она.

У меня было желание наорать на неё в ответ. Назвали меня с папой этим глупым именем, а теперь она везде произносит его, хоть я и просила не делать этого. Нельзя было срываться на неё, а то вообще из дома выходить не разрешит. И вообще! Почему все остальные молчат? Им плевать? Или они боятся мамы? Я не понимала этих взрослых!

— Я задерживаюсь...

— Опаздываешь, — перебила меня она.

— Я задерживаюсь, — невозмутимо продолжала я, — потому что у меня много друзей и знакомых, и я вынуждена общаться с ними, провожать некоторых до классов, помогать доделывать какие-то задания, потому что я хороший друг.

— И это важнее учёбы? — спросила она.

— Определённо.

— Ну, я тогда не знаю, как ты будешь жить, раз для тебя посиделки с друзьями важнее, чем твоё будущее, — я застонала и откинула голову на спинку дивана.

Бабушка вышла из комнаты, прерывисто вздыхая и хватаясь за сердце. Этот жест выражал её крайнее беспокойство, но беспокоиться было не из-за чего.

— Ты знаешь, что я ненавижу враньё, но всё равно почему-то лжёшь мне, — жёстко сказала она. — Звонила миссис Эванс, говорила, что ты целовалась с каким-то мальчиком вместо того, чтобы  идти на урок! Это возмутительно! — она наклонилась поближе ко мне и заговорила нежным, любящим голосом. — Стэйси, милая, ты хочешь походить на сестру, я понимаю, но не стоит заводить отношения с первым попавшимся мальчиков. Посмотри на Эллен и Найла! У них действительно любовь, — дальше я отключилась от разговора. Она считала меня либо совсем ребёнком, либо дурой! — Ну же, дорогая, скажи, ты любишь того мальчика? Или ты с ним просто для того, чтобы доказать всем, что ты не хуже сестры?

Я готова была взорваться от возмущения. Что она там вообще выдумала в своей голове?

— Да, я опоздала на урок, но в коридоре была Габриэль, а не я! И я не встречаюсь с первым попавшимся мальчиком! И я не пытаюсь доказать, что я хуже или лучше Эллен, потому что нет смысла! Мы же сёстры! И хватит нас сравнивать! Мы разные люди, у нас разные мысли и чувства! Хватит!

Она долго смотрела на меня, изучающим взглядом.

— Ладно, я поверю тебе, — после долгой паузы, сказала она. — Постарайся не опаздывать впредь. А за то, что ты повышаешь на меня голос, твоё наказание продлевается ещё на неделю.

— Ну, спасибо, — фыркнула я. Не надо было этого делать, но я не смогла сдержаться. Зачем она говорит мне все эти вещи? Она не понимает, что мне от них больно? У меня было ощущение, что это не наша мать, а совершенно другой человек, помешанный на выговорах и наказаниях.

— Стэйси, вспомни, с кем ты разговариваешь! — прикрикнула она, —  я хочу спросить о том, где ты была позапрошлой ночью? Ты сбежала из дома. Зачем?

Я не знала, что ответить. Я была уверена, что она уже знает о драках и на стадионе, и на парковке, но знала ли она, что я тоже присутствовала там?

— Мам, — медленно начала говорить я, не до конца продумав причину моего побега. Господи, вообще не было мыслей в голове, поэтому я сказала первое, что придумала, — я сбежала на свидание, — это была не совсем правда, но и не совсем ложь. Свидание — это встреча. А я и встретила там многих людей, так что я не сильно соврала.

Её лицо надо было видеть. Рот приоткрылся, лицо осветила довольная улыбка. Почему она так радовалась тому, что я сказала ей, что сбежала из дома к парню? Это было счастливое событие что ли в жизнях родителей, потому что отец тоже улыбнулся, глядя на меня.

— Почему же ты сразу не сказала? Первая любовь! Это же чудесно!

Господи, какая у нас была странная мама. Она радовалась тому, что её дочь сбежала из дома. Ночью. Одна. В Лонлоне. Это не укладывалось у меня в голове. Она вообще нормальная?

— Так ты не будешь ругаться? — неуверенно спросила я.

— Ругаться не буду, но наказать тебя я обязана, — строго сказала она, — ты всё-таки ушла без моего ведома, а тем более ночью. А если бы с тобой что-нибудь случилось? Мало ли, что может произойти ночью в таком большом городе. Надо было думать немного головой, прежде чем уходить. Тебе же всего лишь шестнадцать. Наказание будет обязательно. Ты на год младше Эллен, но проблем с тобой и у тебя в триста раз больше, — недовольно закончила она.

Я просто сидела и не знала, что ответить. Почему она была рада тому факту, что я встречалась ночью с мальчиком? Я этого не делала, но тем не менее.

— Ты под домашним арестом, Стэйси, до выпускного Эллен. То есть ты будешь везде ходить с сестрой, а сразу после её тренировок вы должны будете ехать домой. Я забираю у тебя все средства коммуникации. Я запрещаю тебе общаться с мальчиками, — эта женщина вообще с головой не дружила? Никогда не замечала никаких странностей у мамы, но сейчас она была похожа на психа. Сначала она радовалась, что у меня появился парень, а теперь она запрещала мне общаться с особями мужского пола совсем. Это нормально?

— Ты полностью погрузишься в учёбу, и если я ещё раз узнаю, что ты что-то натворила, то  просто отправлю тебя жить к отцу в Германию. Он то уже тебя проучит, как следует, ясно?

Звучало заманчиво. С папой было легче, чем с ней. Он бы никогда в жизни не ругал бы меня за то, что я сбежала ночью из дома. Он сам в детстве так делал. А если бы мы жили с ним, то он не надоедал глупыми разговорами о том, что нет хороших оценок — нет будущего, он всегда проводил с нами всё своё свободное время, в Германии жила тётя Эбигейл и бабушка Греттель, а я их очень любила. Там мы могли действительно наслаждаться жизнью. Да, мне нравилась эта перспектива, но уже не было смысла туда ехать, тем более Эллен без Найла никуда не поедет.

А вообще мне стало так обидно, что захотелось плакать. Моя родная мать готова отправить жить меня в другую страну, делая вид, что ей вообще плевать на меня.

— И на счёт твоей руки. Эллен сказала, что ты ездила в больницу с Луи Томлинсоном. Это правда?

— Да, — ответила я, начиная злиться. Почему ей интересно не то, что с моей рукой, а с кем я была в тот момент? Мне казалось, что даже если бы мне оторвало руку, то ей больше хотелось бы знать, кто отвёз меня в больницу.

— Вы хорошо дружите? — очень строго спросила она.

— Не особо. Он капитан школьной команды по футболу, а я их талисман, так что мы общаемся иногда. В тот момент он был рядом и предложил подвезти меня. Глупо было бы отказываться.

— Ты бы могла попросить Найла.

— Зачем? Я не хотела отвлекать его от дел.

— Я не хочу, чтобы ты общалась с Луи, — это повергло меня в шок. Она сейчас сказала, что не хочет, чтобы я общалась с человеком, с которым я мечтала наладить отношения с начала года?

— Почему? — удивлённо спросила я.

— Он не кажется мне надёжным, — ответила она, хмуря брови.

— Мама, — повышая голос, начала я, — ты не знаешь его! Ты вообще ничего не знаешь о моих друзьях: кто они, чем занимаются! Как ты можешь запрещать мне?

Всё. Конец моей выдержки. Я наору на неё, а она на меня. Мы поругаемся, и я буду заперта в комнате до конца своих дней.

— Не смей повышать на меня голос! — заорала она. — В школе будешь так разговаривать. Джон, ты можешь сказать хоть слово? — сорвалась она на отца.

— Стэйси, мама права, ты отвратительно ведёшь себя в последнее время, а тем более в данную секунду, — сказал он, вставая рядом с матерью.

— Да ты мне вообще не отец! Почему ты говоришь, что я должна делать, а что не должна!? — я никогда раньше такого не говорила. Мы считали Джона полноправным селеном семьи. Он всегда относился к нам, как к своим собственным дочерям, очень любил нас, воспитывал, заботился. Но мысль о том, что в другой стране нас всегда ждал наш родной папочка, который любит нас не меньше, чем Джон, всегда готов был помочь, разговаривал с нами обо всём на свете, не давала покоя. Я знала, что Джону было больно, что маме было больно, что я не должна была так говорить, но мне хотелось, чтобы они увидели, что мне уже не десять лет, что им не надо контролировать каждый мой шаг.

— Ты ничего не перепутала? — заорала мама. — Какое право ты имеешь что-то говорить Джону? Он твой отец!

— Он не мой отец! Моего отца ты бросила, когда мне был год! — звук пощёчины эхом разнёсся по комнате. Я схватилась за щёку, пытаясь сдержать слёзы, но ничего не вышло, и я разрыдалась, как маленькая девочка. Моя мама ударила меня. По лицу. Со всей силы. Мне было так больно, но уже не физически, а душевно. Мне сейчас так хотелось, чтобы у меня был свой Найл, который обнимал бы меня, утешал и жалел. Но, к сожалению, мне повезло меньше, чем Эллен. Поэтому я была вынуждена стоять и плакать, ожидая продолжения этого грандиозного скандала. Я хотела убежать в свою комнату, но почему-то не смогла сделать этого.

— Держи язык за зубами и думай прежде чем что-то сказать, — холодно сказала она. — На "Ночь фильмов" ты не пойдёшь. Твоему отцу я завтра позвоню, может, он согласиться летом оставить тебя погостить на более долгий срок. Никаких больше разговоров. Иди в свою комнату и делай математику. За последнюю работу у тебя плохая оценка.

— У меня пять! — возразила я, повышая голос.

— Пять с минусом, — садясь рядом с отцом, спокойно ответила она.

Я стояла в дверях, трясясь от злости и обиды, давясь слезами и не зная, что сказать. Она считала самую лучшую оценку, которую можно было получить в школ, плохой оценкой! Совсем с ума сошла!

🎧The Fray - Trust me🎧

POV Эллен

— Стэйси, ты в порядке? — спросила я, отстраняясь от Найла и обнимая Стэйси.

Она тяжело вздохнула, накрываясь пледом. Эллен, ты, как обычно, идиотка! Ну, кто задаюёт такие вопросы? Я же видела, что ей было тяжело. Надо было срочно перевести тему.

— Как думаешь, она же пошутила на счёт Германии?

— Не знаю, но это не очень важно. Почти все люди, с кем я общалась в этом году, уходят из школы, включая вас. Так что мне всё равно, а в Германии есть тётя Эбигейл, бабушка и папа.

Тётя должна была вернуться туда сегодня, но из-за сломанной ноги она поменяла свои планы. Она приезжала в Лондон по работе на две недели.

— Ваша мама звонила моим родителям, — сказал Найл.

— Что? — воскликнула я, — что она говорила?

— Моя мама сказала, что она извинялась за тебя, за твоё поведение, за то, что ты портишь меня, за то, что ты отвлекаешь меня от учёбы, — улыбаясь, ответил он.

Я застонала, уткнувшись ему в плечо, а Стэйси смеялась в подушку. Мне было так стыдно. Я вспомнила, как она звонила мне, когда мы ехали с Найлом любоваться закатом. Господи, она постоянно ставила меня в неловкое положение.

— Эллен, a почему ты не сказала мне, что у тебя проблемы с учёбой, что у тебя была тренировка в тот день, когда мы ехали?

Я опустила глаза, чувствуя себя маленьким провинившимся ребёнком. Как я могла думать, что он ничего не узнает?

— Позовите Луи, — сказала Стэйси, прерывая молчание. Я подавила улыбку, — раз я не смогу пойти с ним на "Ночь фильмов", то хотя бы сейчас его увижу.

Найл улыбнулся и достал телефон, набирая сообщение. По-моему все уже понимали, что они нравились друг другу, да и они сами тоже. Я до сих пор не понимала, что останавливало Стэйси. Ей скоро должно было быть семнадцать, и это нормальный возраст для отношений. А Луи был очень хорошим парнем. Он был шумным, безбашенным, дерзким, грубым и иногда злым, но я видела, как он смотрел на Стэйси, когда Эммет вытаскивал осколки из её руки, я помню, как он обнимал её и не хотел отпускать, когда мы нашли её в том злосчастном магазине, помню, как он первый раз обнял её после матча, зарываясь в шею и закрывая глаза от удовольствия — в такие моменты он был самым нежным и любящим человеком на Земле, не осознавая этого. И отношение Стэйси к нему было аналогичным.

— Он не может сейчас приехать, — сказал Найл, отрываясь от телефона.

— Почему? — грустно спросила Стэйси. Найл нахмурился, долго размышляя, говорить нам или нет.

— Не может, — всё-таки сказал он.

Наверху послышались шаги. Мы переглянулись, а потом все события понеслись так быстро, что я не успевала следить за ними. Стэйси вскочила на кровати, одна нога съехала, и она упала на пол, больно ударившись коленом. Найл поднял её за локоть, что-то сказал, смотря ей в глаза, и они бросились к окну. Он успел поцеловать меня в щёку, а уже через минуту ко мне заглянула мама, сонно осматривая комнату. Я лежала в кровати, затаив дыхание. Она прошла к моему столу и выдвинула один из ящиков. Если бы я не делала вид, что сплю, то открыла бы рот от удивления и непонимания ситуации. Она собиралась рыться в моих вещах? Совсем с ума сошла? Иногда мне в голову приходят мысли, что лучше бы мы жили с папой. Он хотя бы доверял нам. Боже, мама могла бы сделать это, когда меня нет дома. Что с ней не так?

Она перебирала книги и учебники, лежащие в столе, а я судорожно пыталась вспомнить, где я в последний раз видела свой дневник. Несколько дней назад. Найл прислал мне цветы, а я напрочь забыла о существовании этого блокнота. Но я не знаю, где он был. Маме не надо было знать, что там написано, потому что ей бы всё это не понравилось: четверть дневника была о Найле, половина моих мыслей была посвящена будущему, которое не соответствовало мечтам мамы, ещё часть о том, как меня достали родители с их вечными лекциями об учёбе и поведении. В общем ей нельзя было читать его.

Я присмотрелась к тому, что она держала в руке, но понять что-либо было почти нереально. Тьма была кромешная. Но что-то мне подсказывало, что завтра меня ожидает ещё один скандал...