Honey

🎧Marina And The Diamonds - Teen Idle🎧

Мы сидели за столом и по очереди рассказывали о прошедшем дне. Скоро очередь должна была дойти до Стэйси, а потом и до меня. Мне было интересно, что скажет рыжая. Не думаю, что она будет врать.

— Теперь я! — выкрикнула она и вскинула руки вверх, вилка полетела под стол. Все снисходительно улыбнулись. — Простите, — она быстро подняла её, ударившись головой об столешницу.

Папа уже откровенно смеялся, мама, на удивление, тоже улыбалась, а не закатывала, как обычно, глаза и не сидела с недовольным лицом.

— Чёрт, — недовольно сказала Стэйси, наконец-то спокойно садясь на стул. — Утром я поехала к своему другу, — она быстро посмотрела на меня, — снимать швы с руки, потому что неделю назад я случайно разбила ею стекло. А Эммет, двоюродный брат Найла, очень хороший врач. Потом я вернулась домой, но здесь никого не было, поэтому я поехала в школу. Там на меня снова наехала какая-то шлюха. И таке сейчас случается часто. Потом у меня было несколько уроков, но про это я рассказывать не буду, потому что вам будет неинтересно. Когда они закончились, я вышла на улицу, встретила там Эллен, Гвен и Найла, — она специально не упомянула Луи? Несносная девчонка. — И потом приехал папа. Мы вернулись домой, но он снова не дал мне ехать за рулём. П дальше вы всё знаете.

Со всех сторон посыпались вопросы. Папа был очень недоволен тем, что она снова покалечилась, но решил не говорить на эту тему за столом. Зато он очень заинтересовался Найлом. Я сидела и молчала, пытаясь игнорировать все вопросы о нём. Не за ужином же говорить об отношениях с парнем. Тем более они могут начать задавать неловкие вопросы. А мне этого вообще не хотелось. В конце концов, я отключилась от разговора. Мама сама была в состоянии рассказать всё, что с нами происходило, а то, что она не знает, но должен знать папа, мы расскажем сами.

Я думала над историей Стэйси о её дне.

Она чего-то недоговаривала.

«Я поехала к своему другу: снимать швы...»

Я наконец-то поняла, что не так.

«Я поехала к своему другу, снимать швы...»

Сначала она поехала к какому-то другу, а потом уже снимать швы. Конечно, этого никто не понял. И я бы не поняла, если бы не её красноречивый взгляд.

Чёрт знает что! Она могла поехать к кому угодно! У неё по-моему миллион друзей, и она могла быть у любого из них. Надеюсь, это был Найджел.

— Эллен, что скажешь? — спросил папа, улыбаясь. А что я должна была сказать?

— Да, — вопросительно глядя на Стэйси, ответила я. Она кивнула. Ну, значит, можно было так ответить.

— Отлично! — воскликнул папа. — Тогда передай наше приглашение родителям Найла, и в пятницу мы встретимся, если они смогут.

Рыжая злорадно заулыбалась. Я в панике смотрела то на неё, то на папу.

— Зачем? Не надо с ними знакомиться! — воскликнула я.

Вся семья смотрела на меня удивлённо.

— Почему? — не поняла мама.

Почему!? Да потому что они начнут задавать никому ненужные вопросы, а мама снова поставит меня в неловкое положение. Конечно, когда-нибудь это должно было произойти, но не в эту пятницу.

— Решено. Я сама позвоню маме Найла, — сказала мама.

— Вот так мы и живём, пап, — сказала Стэйси, сузив глаза и смотря на маму. — Сами мы ничего не решаем, но при этом делаем всё, что угодно.

Мама испуганно смотрела на отца. Остальным было немного неловко. Но чего хотела добиться рыжая? Чтобы папа забрал нас, и они снова поссорились? Чёрт!

— Что она имеет в виду? — спросил папа.

О, нет. Только не это. Он был злым.

— Крис, всё в порядке. Честное слово, у нас всё в порядке, — она выглядела, как маленькая девочка, встретившаяся с злым старшеклассником.

— Не ври, мама! — Стэйси вскочила со стула. Он упал, создав ужасный шум. Что случилось? Почему у неё испортилось настроение? Пять минут назад всё было отлично. — Не ври! Тебе плевать на нас! Мы уже несколько месяцев можем делать то, что хотим! Ходить, куда хотим! Ты даже не заметила, что у меня синяк на лице! Меня ударил пьяный придурок в клубе, но ты даже не знаешь об этом. Да ты даже не знаешь, что мы были в клубе! — срывая голос, орала она. — Я уже молчу о том, что ты запрещаешь мне общаться с парнем, который бережёт меня, как чёртову Английскую Королеву, зато ты хочешь, чтобы я общалась с Джеком, который запер меня в машине, чтобы я не присутствовала на обыкновенном матче! Если это ты называешь заботой, то я больше не хочу, чтобы ты заботилась обо мне!

У мамы выступили слёзы, папа сердито смотрел на неё, пытаясь понять, что произошло с женщиной, которую он любил всю свою жизнь и которая всегда была идеальной матерью. А я думала о том, что будет дальше.

Если папа заберёт нас, то даже на каникулах мы с Найлом будем в разных странах. Но если он нас не заберёт, то мы будем жить с Эллиотом и Джеком, и его братьями, но зато в Англии. Как же всё тяжело.

— Хел, я думал, что тебе можно доверить, хочу напомнить, не твоих, а наших детей. Я думал, что ты справляешься, но, видимо, ошибся. Ты понятия не имеешь, как они живут. Мне кажется, что мне стоит забрать их к себе, — сосредоточенно ответил он. — Стэйси, сядь, пожалуйста, — она подняла стул и, угрюмо глядя на маму, села на место. — Поговорим об этом после ужина. Не думаю, что сейчас подходящее время для разборок.

Все кивнули, но неприятный осадок остался. И всё равно этот ужин был в тысячу раз лучше, чем вчерашний.

Бабушка вынесла свой фирменный вишнёвый пирог, который Стэйси могла есть тоннами. Она сразу же повеселела. Перевернув половину на себя, она подняла настроение и остальным, так что вечер в какой-то степени был спасён. Но после ужина нас ожидал очень неприятный разговор, только в нём буду участвовать всего лишь четыре человека: я, мама, Стэйси и папа. Не могу сказать, что это лучше, чем когда вся семья в сборе.

🎧Citizen Cope - Pablo Picasso🎧

Через час, когда дядя и тётя ушли, мы вчетвером сидели в гостиной. Точнее, сидели мы со Стэйси: она скрестила руки на груди и недовольно смотрела на маму. Она умылась, и синяк на бледном лице выглядел немного устрашающе. Папа ходил по комнате взад-вперёд, не начиная разговор. Он выглядел очень злым, а рыжие волосы растрепались, создавая впечатление, что он вообще никогда не расчёсывается. Мама опустила взгляд вниз, смотря в пол, но я была уверена, что она плачет. Ничего, сейчас папа ей скажет всё, что думает, и, может, она наконец-то вспомнит, что она должна следить за своими детьми.

Я понимала, что во всём этом не только её вина, что мы и сами распустились, но ничего не могла с собой поделать. Она просто забыла о нас, и это сказывалась на нашем со Стэйси и поведении, и отношении к ней.

— Хел, как мне это понимать? — прерывая напряжённое молчание и останавливаясь в центре комнаты, спросил папа.

— Я просто запуталась, Крис! — беспомощно ответила она, поднимая на него заплаканные глаза. — Я не должна была делать многих вещей.

— Ты как раз должны была делать многие вещи, которых не делала, — начала Стэйси, перебивая её. Папа жестом показал ей замолчать.

— Когда у тебя в доме две девочки-подростка, у одной из которых появился парень, — если она сейчас начнёт обвинять во всём Найла, я сбегу из дома. Честное слово, — а вторая постоянно попадает в какие-то дурацкие ситуации, ты устаёшь! И иногда не понимаешь, что от тебя требуется!

— Но это твоя задача — понимать их! — ответил папа. Мне казалось, что мы неё должны присутствовать здесь. Они должны были сами всё это выяснить. — Ты должна, хотя бы, знать, куда они ходят! Какого чёрта ты отпустила их куда-то ночью?

Интересно, ей теперь тоже кажется, что фраза: «Если вы останетесь у Найла — позвони мне», очень глупа и необдуманна.

Я не сомневалась в том, что папа тоже отпустил бы нас к Найлу, но проконтролировал бы: точно мы направились туда, куда сказали. У нас не было жёстких рамок: когда и где гулять, но им важно было знать, что мы в безопасности.

— Хел, я просто заберу их к себе, — тяжело вздохнув, сказал он. — Ты не справляешься. Тем более Стэйси сказала, что ты переезжаешь к другому мужчине, а я не хочу, чтобы их воспитывал какой-то непонятный тип, которого я даже в глаза не видел. Когда с вами был Джон — я был спокоен. Я знал, что он за человек, был уверен, что он не обидит ни тебя, ни девочек. — Конечно, — папа усмехнулся, — ты достойна лучшего, но он любил тебя, а это уже повод для того, чтобы позволить ему жить с вами. Хел, я не хотел этого говорить, но если ты не пересмотришь в своём своё отношение к детям, то я действительно их заберу, а ты будешь страдать от того, что видишь их всего лишь раз в год, — он заметно погрустнел.

— Девочки, простите, — сказала мама, смотря на нас. Я так резко подняла голову, что у меня заболела шея. Она извинилась? Неужели, она, правда, извинилась? Это невероятно. Как же папа хорошо на неё влияет. — Крис, пожалуйста, не забирай их. Я прошу тебя.

— Почему никто не хочет спросить нас? — сказала я, даже не задумываясь. Раз мы решили выяснить всё, то сделаем это сейчас. — Получается, что вы решаете всё за нас, а это, согласитесь, не очень правильно.

— Я, например, не хочу жить с Эллиотом, — добавила Стэйси.

— Стэйси, мы не будем жить с Эллиотом, раз ты этого не хочешь, — ответила сама.

— Отлично, — ухмыльнулась она.

Со стороны рыжей это подло. Всё-таки каждый имеет право жить с тем, кого любит. Но с другой стороны я всячески поддерживала её, потому что их семья меня раздражала, особенно Джек.

— Пока все здесь, я хочу сказать то, ради чего приехал раньше. Возможно, это и будет решением нашей общей проблемы, — немного расслабившись, начал он. — Как вы знаете, я не могу распространяться о своей работе, — я не знаю, кем он работал, но ему действительно было запрещено много говорить о ней. Мама знала о ней, а нам решили не говорить, но мы и не хотели знать этого, — но могу сказать, что меня перевели в Лондон.

Мы переглянулись со Стэйси. Он действительно сказал то, что я услышала? Он будет теперь жить в Лондоне?

— Что скажете? — спросил он, довольно улыбаясь.

— Я буду жить с папой! — заорала Стэйси и бросилась к нему на шею.

А я просто сидела, до сих пор не осознавая, что это правда. Теперь все самые важные люди будут всегда рядом. Господи, как давно я этого ждала.

— Нет, Стэйси, так нельзя, — ответил он, ставя её на пол. — Это мы должны решить все вместе.

Она вздохнула и села обратно на диван, довольно улыбаясь.

Мама смотрела на папу широко раскрытыми глазами, видимо, не в силах повестить, что он будет настолько близко.

— И ты уже нашёл дом? — спросила Стэйси.

— Нет, — он покачал головой. — Я буду покупать квартиру, а не дом. Я уже присмотрел несколько вариантов. Завтра хочу съездить, взглянуть на них. Хел, не хочешь присоединиться? — он посмотрел на маму, хитро улыбаясь.

Она медленно кивнула, не отводя от него взгляд.

— Отлично, — он встал на ноги. — Мне пора собираться, а то уже почти двенадцать, а я даже не видел своего номера.

Пусть мама предложит ему остаться. Пусть мама предложит ему остаться. Ну же! Почему она молчит? Пусть предложит!

— Может, останешься сегодня? — тихо спросила она.

Папа замер, внимательно изучая её лицо.

Я посмотрела на Стэйси. Она пристально наблюдала за ними, ни на секунду не отворачиваясь.

Они так смотрели друг на друга. Может, в этот раз всё будет по-другому, и они помирятся, будут жить вместе. Мы переедем к папе, будем ездить вместе на каникулы, а родители будут, как в молодости, кататься на мотоцикле и любить друг друга.

Я задумалась.

— Спасибо, но думаю, что это не совсем удобно, — почему он так волнуется.

— Крис, мы одна семья, — недоумевая, ответила мама. — Ты можешь остаться на столько, на сколько надо. Я настаиваю.

Он улыбнулся и кивнул, направляясь к выходу из гостиной. Его вещи были в коридоре.

— Вы меня простите? — спросила нас мама, когда мы остались втроём.

— Ты же наша мама, — ответила Стэйси, обнимая её. — Но жить с Джеком я не буду. Прости.

Она вздохнула и подошла ко мне. Рыжая побежала к папе, чтобы помочь ему расположиться в гостевой на втором этаже.

— Эллен, я очень виновата перед вами. Ты же знаешь, что я люблю вас, — она заключила меня в объятия.

— Знаю, мам. Но тебе просто было плевать, что с нами. Конечно, сначала было неплохо. Мы могли делать то, что хотим. Но когда хотелось подговориться тобой, а я не видела тебя на протяжение нескольких дней, то уже было не очень здорово, а потом ты и вовсе забыла о нашем существовании. А когда выяснилось, что твой парень — Оберлин, — я прикусила язык, — точнее, Эллиот, это вообще сбило нас с толку. Но мы тоже виноваты. Прости, что заставили тебя волноваться.

Она вздохнула и погладила меня по спине. Через несколько минут вернулся папа: в обычных спортивных штанах и майке. Мама смотрела на его накаченные руки в татуировках, даже не пытаясь скрыть своего восхищения. Я прыснула и уже направилась в сторону своей комнаты, но неожиданно в меня влетела Стэйси, сбивая с ног. Мы упали на пол, а я ударилась спиной об край стола и локтем об пол.

— Чёрт! Стэйси, как... — я не стала договаривать. Она и так всё поняла. Мне было очень больно.

— Эллен, извини, я, правда, случайно, — она испуганно смотрела на меня, пытаясь помочь мне встать.

Папа поднял меня на ноги и велел повернуться спиной. Она была разодрана. Не сильно, но боль была неприятная.

Мама сказала, что надо обработать всё какой-то мазью. Меня не очень волновало, что они собирались сделать. Если от этого спина заживёт быстрее, то пусть делают. Скоро матч, нам вступать, а я не смогу, если на спине будут синяки или что-то ещё.

— Я надеюсь, что мы всё уладили? — спросил папа маму, пока она обрабатывала мою спину. — Не думаю, что нам стоит ещё что-то говорит по этому поводу, пока я не куплю квартиру. И скандалы устраивать я тоже не хочу, поэтому предлагаю просто забыть обо всех неприятных моментах и попытаться жить, как нормальная семья.

🎧Sleeping At Last - Saturn🎧

Мама что-то ответила, но я уже не слушала.

Моё больно место было — семья. Нормальная семья, которой у меня никогда не было. Я всегда считала, что нормальная семья, где все живут вместе, не ссорятся, любят друг друга, но точно не такая, как у нас. А тут папа говорит об этом. О том, чего всё равно никогда не будет.

— Спасибо, я пойду спать, очень устала, — сказала я, как только мама убрала руки от моей спины.

Я вскочила с дивана и побежала к себе. Как только я оказалась в своей комнате, слёзы хлынули из глаз и я заревела.

Столько всего произошло на этой неделе, что я просто не выдержала. Я так устала от всего этого. Хорошие и плохие события идут одни за другими, и я не успеваю перестраиваться.

Я лежала на кровати и захлёбывалась слезами. Рука сама потянулась к тумбочке за дневником. Раньше я часто плакала из-за всякой ерунды, писала свои мысли в дурацкий дневничок, слушала грустную музыку, постоянно прятала его, как ни странно, это помогало успокоиться.

Я достала дневник и ручку и уже собралась писать, но со стороны окна послышался какой-то шум.

— Найл, это ты? — зачем-то спросила я, быстро убирая дневник обратно в ящик и подходя ближе.

Он стоял и курил.

— Ты снова куришь? — зашипела на него я, перелезая через подоконник и пытаясь вырвать из рук сигарету.

— Сладость, давай не сегодня, — устало сказал он. — У всех был трудный день, — он замолчал на секунду, переводя взгляд на меня. — Ты плакала?

Он сразу же выкинул сигарету и прижал меня к груди.

Я пыталась оставаться злой и обиженной на него, потому что он снова курил, хотя сказал мне, что завязал с этим, но я так устала, что сдалась, и зарыдав, обвила его торс руками.

— Тихо, малышка, не плачь, — он начал гладить меня по спине, я вскрикнула от боли. — Что у тебя со спиной? Что случилось? Пойдём внутрь, и ты мне всё расскажешь. А то ты замёрзнешь.

Я кивнула, вытерла руками глаза и залезла внутрь. Там было тепло и светло. Моя комната была очень уютной и девчачьей: кровать с нежно-розовым постельным бельём и, наверное, со ней подушек, белое, пушистое кресло с мятным пледом, на котором обычно сидел Найл, если был у меня, и если мы не лежали на кровати, белый стол с огромным количеством безделушек, фотографий и разноцветных украшений на нём, огромный, мохнатый, розовый ковёр, на котором мы со Стэйси проводили раньше большую часть наших выходных — моя комната напоминала ту, о которой мечтают все девочки-подростки.

Только сейчас мне это было абсолютно безразлично.

Найл сел в кресло и притянул меня к себе на колени, аккуратно обнимая за талию.

— Ну же, сладость, что произошло? — спросил он через несколько минут, когда я начала успокаиваться.

Я ему всё рассказала, многократно повторяя, что мама не должна была уходить от папы.

— Я так хочу нормальную семью, — тихо сказала я. — Почему мы такие? Почему мы не можем жить вместе и быть счастливы? Есть семьи, где мама с папой любят друг друга, они куда-то ходят вместе, а по вечерам смотрят телевизор и пьют чай. Вы, например. Или я не права? — я была готова снова расплакаться.

— Права, — ответил он. — Но это не означает, что мы идеальная семья. Родственники с маминой стороны не любят папу, поэтому мы редко общаемся. Да и мои родители тоже ссорятся. И иногда мама начинает беситься и пытается ударить отца, — он усмехнулся.

— И что же делает мистер Хоран? — спросила я, пытаясь это представить.

— Он целует её, а потом всё зависит от ситуации: может кинуть в бассейн, может отнести в спальню, может просто уйти, чтобы она успокоилась, а если он виноват, то может устроить что-то особенное, — улыбаясь, сказал Найл.

Но это же и есть идеальная семья. Они всегда находят решение проблемы. А моя мама просто ушла, даже не пытаясь попробовать что-то сделать.

А почему она ушла?

Я никогда не спрашивала. Мы редко говорили на эту тему. Она не распространялась об этом, да и отец тоже.

— Тебе так повезло, Найл, — я положила голову ему на грудь, обвивая руками его талию.

— Тебе тоже, Эллен. У тебя замечательные родители. Они общаются, воспитывают вас, заботятся, — он замолчал.

Но они не любят друг друга, а маме уже давно плевать на нас.

— Ты должна радоваться, что у тебя такие родители, которые готовы отдать всё, чтобы вы со Стэйси были счастливы, — он тяжело вздохнул. — Я хочу рассказать тебе то, что вообще-то не должен, но рано или поздно ты всё равно узнаешь. Ты когда-нибудь видела мать или отца Луи?

Я покачала головой. Сердце забилось быстрее. Мне стало страшно за Луи. Что же происходит с ним, когда его никто не видит?

— А ты никогда не задумывалась: почему? Ведь на всех важных школьных мероприятиях присутствуют родители, а к нему ни разу никто не пришёл. Конечно, в этом году таких событий было не очень много, но всё же.

Сердце защемило. Я представила маленького Томмо, который стоит со своими одноклассниками и получает диплом об окончании средней школы. Родители поздравляют своих малышей, а он один. Об это даже думать больно.

— Я начну сначала, чтобы ничего не упустить, только пообещай мне, что ты не станешь относиться к нему по-другому, и он вообще не узнает, что я рассказал тебе об этом, — попросил Найл, заглядывая мне в глаза.

Я кивнула.

Мне всегда казалось, что Луи с детства жил, как маленький король. Я знала его всего лишь год, но он выглядел так, будто всю жизнь у него было всё самое лучшим. Даже его поведение говорило об этом.

Неужели, он рос в одиночестве, с людьми, которые его не любили?

— Ещё до нашего рождения было понятно, что мы будем лучшими друзьями. Наши отцы были знакомы со школы, наши матери были лучшими подругами. Так что мы с ним были, как братья. Да и сейчас есть. Так получилось, что моей семье пришлось на четыре года уехать в Ирландию, то есть туда, где я родился. Но уже тогда я общался с Луи: каждое лето наши семьи ездили отдыхать куда-нибудь подальше от цивилизации, каждую зиму мы вместе катались на лыжах и отмечали Рождество. Потом мы перебрались в Лондон, откуда родом моя мама, и тогда наша дружба стала ещё крепче. До пяти лет у нас была идеальная жизнь, можно сказать, одна на двоих. О такой жизни можно было только мечтать. Особенно о таких отношениях, которые были у Лили и Энди — родителей Луи. Энди любил её больше жизни. Он всегда хотел быть рядом с ней. И сына он любил, — Найл тяжело вздохнул и зажмурился. Ему очень тяжело давалась эта история. — Когда нам было по пять, Лили забеременела. Это был один из счастливейших дней в жизни Томлинсонов. Я уже не помню, как узнал об этом, но я уверен, что мы отпраздновали это событие, потому что я запомнил салют. В тот вечер мы запускали фейерверк, а Энди ходил и повторял, что у него родится маленькая принцесса. Через несколько месяцев Лили нужно было срочно улететь в Париж. Она была дизайнером детской одежды. Не знаю, что ей там надо было сделать — нам не говорили, но это был первый раз, куда она полетела одна. Мама Энди, то есть бабушка Луи заболела, и он просто не мог оставить её. В итоге он отпустил Лили, и всё шло хорошо: он звонил ей каждые пару часов, постоянно посылал фотографии, а она ему. И мы уже ждали её из аэропорта. Энди поехал встречать её, а по новостям передали, что самолёт разбился, нет ни одного выжившего пассажира, — он замолчал. Я еле сдерживала слёзы. Никогда бы в жизни не подумала, что самый жизнерадостный и весёлый человек, которого я знаю, пережил такую страшную трагедию. Я даже представить не могла, что он чувствовал тогда. — Мы с Луи сначала не поняли, что произошло. Но нам было по пять, так что это и к лучшему. Следующие несколько недель после её гибели были адом. Тогда я не понимал этого. Нас отправили к моей бабушке в Маллингар, и мы ничего не понимали. Спокойно жили и пытались понять, что произошло, но как-то вечером Луи застал её, разговаривающей по телефону и рыдающей. Он подслушал разговор. Томмо никогда не был глупым, и он сразу осознал то, что нет у него больше крепкой семьи. Ты не представляешь, как ему было тяжело. Он притворялся днём весёлым и озорным ребёнком, а вечером рыдал в подушку, думая, что я не замечаю, а ему было всего лишь пять, — горько усмехнувшись, сказал он. Неужели, это всё происходило на самом деле? Это что-то немыслимое. Не бывает таких историй в реальности. Никто не заслуживал такого. — Самое ужасное то, что когда мы вернулись, нас встретили мои родители, а Энди даже не приехал. Он начал пить. Очень много пить. И ему стало плевать на сына, почему-то он винил во всём Луи. И до сих пор винит. В конце концов, когда он всё-таки соизволил приехать, моя мама уже не хотела отдавать ему Луи, потому что состояние Энди было хуже некуда. Но ей пришлось сделать это, он же отец ребёнка. С того дня жизнь Луи превратилась в кошмар: этот дебил напивался, орал на него, иногда бил, срывался на него по каждому поводу. Если всё становилось совсем плохо — он прибегал к нам. Сейчас, когда ему семнадцать, и он перестал подчиняться отцу, он почти всегда живёт у нас, а к себе возвращается только, когда Энди уезжает в командировки. Он до сих пор бьёт его. Уже не напивается, а просто выметает злость на сыне. Он неуравновешенный человек, которому нужна помощь. Луи запрещает обращаться в полицию, потому что он не хочет, чтобы его отца упекли за решётку. Психологи и психиатры могут ему помочь, но только при условии, что он будет госпитализирован, но Энди упрямый. Ни за что в жизни не согласится. Так что Томмо хочет поскорее уехать, чтобы жить спокойно и не думать о том, что его родной отец ненавидит его. Поэтому он любит детей — у него самого не было возможности побыть ребёнком. Когда его не было неделю, он уезжал с Энди. Знакомился с его очередной девушкой. А когда они слишком долго находятся вместе — Луи бесится. Конечно, иногда они отлично проводят время: смотрят футбол, куда-то ездят, как и должны вести себя отец с сыном, но это продолжается не очень долго. Обычно, всё заканчивается тем, что какая-то мелочь напоминает Энди о Лили, и он начинает сходить с ума, а Луи приезжает к нам.

Я лежала и беззвучно плакала. Если бы я услышала эту историю по телевизору, то просто бы прошла мимо, но тут реальный человек, с которым я знакома. Луи прекрасно скрывал всё то, что происходит с ним дома. Я уверена, что ни один человек в школе никогда бы не догадался, через что ему пришлось пройти.

— Эллен, просто пойми, что у тебя замечательная семья. И даже не пытайся жалеть Луи, — сказал Найл, лёжа с закрытыми глазами. — Он догадается об этом и обидится. Терпеть не может, когда его кто-то жалеет.

— Не буду, — ответила я. — Стэйси знает обо всём этом?

— Не думаю, — он нахмурился. — Луи будет оберегать её ото всех опасностей и неприятных ситуация, а тем более от своего прошлого. Да и вообще о его семье знает не очень много народу: я, ты, Зейн, Лиам, Тайлер, Даниэль, Гвен, тренер, Джек, его лучший друг — Эван, наверное, ты его знаешь, и моя семья.

Зейн, Лиам и Тайлер — его лучшие друзья, Даниэль и Гвен — девушки, с которыми у него были серьёзные отношения, с тренером — всё понятно, а вот то, что об этом знают Джек и Эван, меня удивило. Но Найл говорил, что они хорошо общались, пока не произошла та история с Кэмпбелл.

— Ладно, сладость, уже очень поздно, а сегодня был не самый простой день, пора спать. Я заеду утром.

— Ты уходишь? — удивилась я.

— Нет. Но я уйду раньше, чем ты проснёшься, — он поцеловал меня в лоб, притягивая ближе к себе.

Я тяжело вздохнула, мы легли в кровать. Я обняла его за талию и закрыла глаза.

Что-то мне подсказывало, что завтра будет очень нелёгкий день.

🎧Halsey - Hurricane(Acoustic)🎧

Я проснулась из-за того, что мой живот пронзила резкая боль. Я застонала и снова закрыла глаза.

— Мам! — заорала я, даже не пытаясь встать. Она меня не слышала. — Мама!

Через минуту она уже была в моей комнате: в спортивных штанах и папиной толстовке. Я даже забыла, зачем звала её. Почему она надела папину толстовку? Ладно, с этим надо будет разобраться.

— Ты чего кричишь? — очень по-доброму спросила она, садясь на край кровати. — Половина седьмого. Вы можете ещё поспать.

Я улыбнулась. Вот она моя мама, а не та женщина, которой было плевать, что происходит с её детьми. Папа хорошо на неё влияет. Надеюсь, она будет такая, хотя бы пока он живёт с нами.

— Принеси мне таблетки, пожалуйста, — тихо сказала я. — Я не пойду сегодня в школу.

Она понимающе улыбнулась и ушла за лекарством. Дело в том, что каждый раз, когда у меня были "эти" дни, живот болел так сильно, что каждое движение давалось с трудом. И мне требовалось пару дней, чтобы просто полежать в кровати и пострадать. Как раз сейчас была такая ситуация.

— Стэйси! — дверь ванной сразу же распахнулась, а на пороге стояла рыжая.

Она была уже собрана: короткое платье синего цвета и зелёные кроссовки, которые ей вчера подарил папа.

Она разговаривала с кем-то по телефону, пытаясь на ходу завязать шнурок.

Вообще-то вся наша семья просыпалась рано, и только я могла спать до обеда. Папа и Стэйси поднимались так рано, что успевали сделать ещё сто дел до того, как пойти в школу или на работу, а маме просто требовалось много времени, чтобы собраться.

— У тебя месячные? — громко спросила она, отводя трубку от уха. Я махнула ей, чтобы она заткнулась. Откуда я знала, с кем она разговаривала? — Найл, у неё месячные. Даже не пытайся вытащить её из кровати в ближайшие два дня, — я ударила себя по лбу рукой. Она когда-нибудь станет менее прямолинейной? Ладно, в конце концов, это был Найл, так что ничего страшного. Хорошо, что не Тайлер или ещё кто-нибудь из школы.

Она положила наконец-то телефон и прыгнула на кровать, задевая рукой вазу с цветами, которая стояла на тумбочке. Она пошатнулась, но рыжая успела поймать её до того момента, как она упала.

— Хоть один твой день может пройти без приключений? — спросила я, прикладывая руку к голове. Как же мне было плохо.

— Скучно, — ответила она, переводя взгляд но потолок, но у меня там не было звёзд, как у неё, — очень скучно жить без приключений. Кстати, Найл приедет после тренировки. Как раз родителей не будет, и я, наверное, тоже уйду. Хочу прогуляться с Окси и Коксом.

— Они здесь? — воскликнула я.

— Да, живут в отеле, в котором поселился дядя Берт.

Окси и Кокс — мои собаки. Они жили с папой в Германии, потому что у бабушки была аллергия на собак. На самом деле у них были другие имена. Окси — Оксфорд, а Кокс — Апполо, второго так назвала Стэйси. Мне было шесть, когда папа подарил мне его, а Стэйси четыре. По документам его зовут Апполо, но рыжая, как только его впустили в дом, начала называть его Коксом. Никто не знает: почему. А Окси — сокращение от Оксфорда. Я бы очень хотела увидеться с ними.

— Сфотографируй мне их, а то я уже и не помню, какие они.

Наконец-то вернулась мама с таблетками. Я сразу же их выпила и спихнула Стэйси с кровати. Она трясла ногами и несколько раз задела мой живот. Она начала ругаться на меня, но её позвал папа, и она, быстро попрощавшись, вышла из комнаты. Наверное, он её сегодня отвезёт. Зато мама решила остаться дома. Отлично. Может, поговорим наконец-то по-человечески.

Она сказала, что сделает мне завтрак и скоро вернётся. Надеюсь, что приготовит всё бабушка, а мама просто донесёт. Она очень плохо готовила.

Через десять минут прибежала Стэйси, размахивая в воздухе какой-то карточкой.

— Смотри, что я нашла у папы в плаще, — весело сказала она, протягивая мне, как оказалось, фотографию. — Он попросил меня принести ему ключи от мотоцикла, а это случайно выпало из внутреннего кармана.

На снимке была изображена мама в школьные годы в форме болельщиц.

Папа всегда носит с собой её фотографию. Это подняло мне настроение на целый день вперёд.

— Ладно, я пойду в школу пораньше. Не болей, — сказала она, взяла фото и ушла.

— Стэйси, подожди! — крикнула я.

Она заглянула в комнтау, вопросительно кивая.

— Помирись с Луи.

Она закатила глаза и пообещала, что поговорить с ним. Если пообещала, то сделает. Надеюсь, что они договорятся до того, что начнут встречаться.

Я улыбнулась и прикрыла глаза, думая о том, что могу ещё немного поспать, но боль в животе не дала мне сделать этого. Я очень долго крутилась, пытаясь найти положение, в котором мне будет хотя бы немного комфортно, но ничего не вышло.

Вернулась мама с подносом. Я поблагодарила всех богов, потому что готовила бабушка. Отлично, значит, я наемся.

Мама села в кресло, довольно улыбаясь и смотря на меня. Так непривычно видеть её не накрашенной, с обычным пучком, а тем более в папиной толстовке.

— Ты не пойдешь сегодня на работу? — спросила я, набивая рот яичницей. Я действительно проголодалась.

— Нет, хочу провести этот день дома. Вечером мы поедем с папой смотреть квартиру, а я не хочу быть уставшей, — она назвала его не Крис. Наконец-то.

Мы долго разговаривали с ней, а я решила задать вопрос, который мучил меня уже очень давно. Думаю, что теперь, когда я уже не маленькая, и почти смирилась с тем, что они развелись, мне можно узнать об этом.

— Мама, а почему вы с папой расстались?

Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Жалела о том, что сделала. Всю жизнь жалела. В этом я была уверена.

— Это была моя инициатива. Мы много ссорились перед тем, как я уехала. Просто потому, что я ревновала и не верила Крису. Он вообще не был в чём-то виноват. Я угрожала, что вернусь к маме. Он пытался меня остановить, отговаривал, но однажды я просто спокойно сказала, что хочу вернуться в Англию, а он ответил, что любит меня, и если там я буду счастливее, то он отпускает меня, но с условием, что он будет прилетать кажды месяц для того, чтобы увидеть вас. Он больше не мог бороться. Мы договорились, что он проводит нас в аэропорт двадцать седьмого, но я решила, что уеду в другой день, чтобы не было долгих проводов и прощаний. Не смотри на меня так, — устало сказала она, наблюдая за тем, как я открываю и закрываю рот, пытаясь подобрать слова, чтобы не начать ручаться. — Я знаю, что я дура. В итоге, двадцать третьего декабря, за несколько дней до Рождества, я собрала вещи, взяла вас и уехала. Ты, наверное, думаешь, как я одна утащила вас, чемоданы, так ещё и совершила трёхчасовой перелёт, — вообще-то я думала, почему она такая дура. — Я была не одна, как ни странно, мне помогла ваша тётя — Эбигейл. Она была не очень довольна, но мы с ней всегда хорошо общались, я бы сказала, дружили, так что она принимала всё так, как есть. Мы были молоды, а я ещё была глупа. Честно говоря, я просто испугалась будущего. У нас было всё слишком хорошо: ваш папа любил меня больше жизни, он всё делал для меня и для вас, у нас был огромный дом, у него замечательная работа — у нас была идеальная семья и жизнь. И я просто боялась, что в один день всё рухнет, я постоянно думала, что Крис изменяет, я злилась из-за этого, потому что понимала, что ошибаюсь, но он был таким замечательным, а вокруг него постоянно крутилось так много женщин, что я просто выходила из себя. В общем я ушла из-за того, что испугалась быть счастливой. Я такая идиотка, — горько усмехнувшись, закончила она.

У меня не было слов. Я просто сидела с открытым ртом, пытаясь понять, что произошло пятнадцать лет назад. Она ушла просто потому, что не ревновала. Или я чего-то недопонимала? В любом случае это не то, что я ожидала услышать. То есть мама до их пор любит папу? И пара до сих пор любит маму? А почему они тогда не могут снова пожениться? Я чувствовала себя пятилетним ребёнком, не понимающим, что происходит в мире взрослых.

— Ты бы изменила своё прошлое, если бы была такая возможность? — спросила я, наблюдая за тем, как она улыбается.

— Я бы ничего не поменяла, кроме своего ухода. До того момента всё было замечательно. Я бы просто не ушла, но об этом уже поздно говорить, — она ненадолго замолчала. — Ладно, пойду помогу мама убраться в гостиной. Вы вчера наигрались и там много мусора.

Я кивнула, а она поцеловала меня в лоб и вышла.

Боль немного утихла, и я сходила в ванную. Было всего лишь десять часов утра, а я уже не знала, чем себя занять. В конце концов, я решила почитать несколько статей по тем, на которую мне предстояло написать реферат, но в итоге я заснула.

🎧vintage.beat - я болен тобой🎧

Разбудил меня вопль Стэйси и громкий хлопок дверью.

Я резко села на кровати, уже собравшись наорать на неё, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что случилось что-то ужасное: глаза заплаканы, волосы растрепались, а шнурки на кроссовках она завязывать по-моему даже не пыталась.

Рыжая закрыла дверь на ключ, развернулась ко мне лицом и буквально съехала по ней вниз, закрыв руками лицо и рыдая так сильно, что я испугалась. Мне было чертовски больно, но я встала с кровати и подбежала к ней, садясь рядом и прижимая к груди.

— Что случилось, Стэйси? Скажи, пожалуйста, а то я сама сейчас заплачу, — спросила я, после пяти минут этого адского звука. Стэйси не должна плакать, она просто не может. Это было чем-то сверхъестественным. Она же солнечная девочка, которая несёт счастье.

— Я поговорила с ним, — захлёбываясь слезами, сказала она. — Я больше не могу его видеть. Не могу!

— Почему? Луи обидел тебя? Но он же не мог обидеть тебя, — я до последнего буду верить, что они будут вместе.

— Он не обидел меня. Он полюбил меня, а это хуже.

POV Стэйси

Мы сидели в вместе, как обычно, футболисты, их девушки и я, но не в столовой, а на лужайке перед школой. Выглянуло солнышко, и все побежали на улицу. Не думаю, что я не могу сидеть с этими людьми. Они меня любили и уважали, им хотелось, чтобы я сидела здесь. Тем более пришёл Найджел, и я просто не могла оставлять его одного с этими постоянными взглядами и перешёптываниями.

— У тебя чудесный парфюм, — сказал он, улыбаясь, — клубника и лилии?

Совсем не угадал. Но всё равно приятно. Я рада, что он провёл несколько дней в больнице. Хорошо, что он быстро осознал, какую глупость собирался совершить. А то ему могли бы поставить какой-нибудь диагноз, с которым он вряд ли бы поступил в университет.

— Вишня и роза, кретин, — сказал Луи, не отрываясь от телефона.

Я зло посмотрела на него, пытаясь сдержаться, чтобы не ударить. Наши отношения были хуже некуда. Я даже не знала, что делать, чтобы улучшить их. Я слишком сильно злилась на него из-за того, что произошла возле клуба. Конечно, я не его девушка, и я не могу ревновать его, но я, чёрт возьми, ревную. Я люблю его.

— Заткнись, Томлинсон, — жёстко сказала я. Он посмотрел на меня, сузив глаза и сжав губы. Чёрт! Как же тяжело! — Ты лезешь в чужой разговор!

— О, кто-то решил вспомнить, что мне можно что-то отвечать, а не просто игнорировать, — выплюнул он. — Захотела поговорить со мной, Рихтер?

Из его уст моя фамилия звучала не так уж ужасно.

— Захотела, Томлинсон, — повысив голос, ответила я. Не знаю, почему я начинала кричать на него. Я всегда говорю спокойно, если участвую в каких-то ссорах, но это же Луи. Он другой.

— Ну, пойдём, поговорим, — ухмыльнулся он и схватил меня за руку, рывком поднимая с земли.

Он потянул меня ко входу в школу. Он так крепко меня держал, будто бы боялся, что я сбегу. Но я бы не сбежала. Нам давно пора было выяснить, что происходит. Сейчас самое время.

Мы зашли в длинный коридор, ведущий в спортивный зал, в котором никого не было. Тут ещё долго никого не появится, пока не начнутся тренировки. Прозвенел звонок, но мы не собирались идти на уроки. Они могут подождать. Отношения двух людей намного важнее, чем карьера или учёба. Отношения людей, которые дороги друг другу.

— Говори, — громко сказал он, чуть ли не толкаясь меня к стене. — Ну же! Чего ты молчишь? Говори!

Он стал таким злым и жестоким. Он никогда так не относился ко мне. Я была одним из немногих людей, с которыми он был добр. От осознания того, что теперь я для него — такая же, как и все, становилось больно. Я еле сдерживалась, чтобы не зарыдать.

— Нет! Говорить будешь ты! Что происходит, Луи? Объясни мне, что у нас происходит? — я уже не сдерживала крик. — Сначала мы с тобой дружим: ты заботишься обо мне, ищешь меня с моей сестрой ночью на парковке, спасаешь парня, который любит меня, готов пойти убить человека, который ударил меня в том чёртовом клубе, а потом просто всё портится, и я даже не могу понять, почему ты так отдалился!

Он стоял напротив меня, широко раскрыв глаза и часто дыша. Его отросшие волосы растрепались, чёрная футболка обтягивала накаченный торс, а из-под рукава выглядывала татуировка. Татуировка? Я понятия не имела, что у него есть татуировки. Я вообще ничего не знала о нём. Я просто любила, даже не зная: почему.

— Я отдалился? — сквозь зубы прошипел он, опираясь руками о стену позади меня.

Между нашими лицами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовал его запах, невообразимо аристократичный, но при этом такой мальчишеский: сандал, напоминающий о тропических странах, сладкий ликёр и грейпфрут. Это слишком шикарное сочетание. Я уверена, что перед ним не может устоять ни одна девушка.

Его дыхание обжигало мою щёку. Он был слишком близко.

— Напомнить тебе, что было в пятницу? Это ты начала оскорблять меня, а я всего лишь хотел поинтересоваться, что за мудак посмел тебя тронуть, — он провёл носом по моей щеке и глубоко вздохнул. Я замерла, а по телу пробежали мурашки. Ни один человек на всей грёбаной планете не мог управлять мной, но у него, чёрт возьми, получилось. — Поэтому я хочу тебя спросить, что случилось?

Я прерывисто вздохнула, не в силах отвести взгляда от сине-зелёных глаз, в которых можно было бы увидеть все чудеса мира. Главное, чтобы человек позволил тебе это сделать. А для этого надо, чтобы он тебя любил, а ты любил его.

— У меня было плохое настроение, — лаконично ответила я, но всё-таки решила добавить, — и меня ударили. Я сорвалась.

— И поэтому не позволяла мне разговаривать с тобой на протяжение трёх дней, да? — усмехнулся он.

— Луи, зачем ты это делаешь? Зачем ты подпускаешь меня к себе так близко, а потом делаешь всё для того, чтобы мы снова стали врагами, — спросила я, сосредотачиваясь и применяя свою обушную тактику — нападение.

— Враги? — он заговорил громче. — Я никогда не считал тебя врагом, сучка! И ты единственная из всех моих знакомых девушек, о ком я действительно хочу заботиться! Ты вообще единственная девушка, которую я хочу видеть рядом!

— Поэтому ты целовался с Кэмпбелл? — орала я.

— Ты знаешь правду! Не обвиняй меня в этом! — возможно, нас слышала вся школа, но нам было плевать.

— Я могу вообще не подходить к тебе, придурок! Только ответь мне на вопрос: почему ты так печёшься обо мне?

— Да потому что я люблю тебя, дура! — прорычал он и ударил кулаками по стене.

Я вздрогнула, сглатывая и наблюдая за тем, как он тяжело дышит и смотрит на меня обезумевшими глазами.

Он врёт. Этого не может быть.

«Да потому что я люблю тебя, дура!»

Его голос эхом отдавался в длинном, пустом коридоре.

«Да потому что я люблю тебя, дура!»

Когда человек зол — он говорит правду, но я не верю ему.

«Да потому что я люблю тебя, дура!»

Это не значит, что у нас всё будет хорошо.

«Да потому что я люблю тебя, дура!»

Я покачала головой, всплеснула руками и попыталась вырваться.

Луи резко наклонился и прижался своими губами к моим, проникая языком в мой рот. У меня подкосились ноги. И если бы он не прижимал меня всем своим весом к стене, то я бы упала. Я вцепилась руками в воротник его футболки, пытаясь быть ещё ближе, но это было невозможно. Столько страсти, столько любви, столько недосказанных слов было в этом поцелуе. Он прикусил мою губу, обхватывая руками моё лицо. Зачем он это сделал? Чёрт! Зачем? Теперь у меня будет зависимость от этих обветренных, постоянно искусанных, но до безумия приятных губ. Этот жадный поцелуй — единственная вещь, которую  хотели мы оба в тот момент. Минута счастья никому не навредит.

Он отстранился от меня, гладя большими пальцами по щекам.

— Но мы же друзья, — прошептала я, охрипшим голосом.

— Называй нас, как хочешь, но смирись с тем, что я буду любить тебя, — сказал он, стоя всё так же близко.

— Ты уедешь, а я останусь одна. Я же не смогу так. Не смогу, Луи. Мы должны быть просто друзьями, — горько усмехнувшись, сказала я.

Он вздохнул и снова поцеловал меня, быстро, но так же уверенно, как и в первый раз.

— Значит, просто друзья, да? — тихо спросил он. — Отлично.

Луи отпустил меня и усмехнулся, не отводя взгляд.

— Отлично, — так же тихо сказала я и зажмурилась.

Нельзя плакать.

— Томлинсон, чёрт, что ты делаешь? — спросила я, открытая глаза. — Ты с ума меня сводишь, мудак!

Я оттолкнута его со всей силы, на которую была способна. Он отступил назад, а я побежала к выходу. Подальше от школы. Подальше от проблем. Подальше от него.

Подальше от того человека, которого люблю.

POV Эллен

Чёрт! Я пропустила всего лишь день! Один чёртов день!

— Стэйси, всё у вас будет хорошо! Я уверена, что всё закончится хорошо! — успокаивала её я.

— Не будет у нас ничего хорошо! Не будет! Мы просто грёбаные друзья! — заорала она.

Просто грёбаные друзья.
Просто друзья.

Но из дружбы всегда рождается самая сильная любовь, верно?