Глава 44. Выигранное время.
Второй день. Карта «Эллада» расстелилась перед ними живописным, но коварным полем: холмы, поросшие светящимся мхом, руины древних храмов с колоннадами, создающими идеальные укрытия и смертельные ловушки, и густые рощи, где можно было спрятать целый отряд. Сегодня против них играли команды "Кицунэ", "10 звезд" и "Скипетр победы".
В кабине «Серебряного Ветра» Эвандер, под маской Роу, одним взглядом оценил местность. Его голос, прошедший через модулятор, прозвучал в общем канале четко и спокойно.
— Наша стартовая позиция — верхний правый квадрат. Первый маневр: смещение влево на четыреста метров вдоль гряды холмов. Двигайтесь строем «черепаха», без спешки. После — плавный заход в центр. Вопросы?
В ответ — гробовая тишина, затем хор голосов: «Понял, капитан». Никто не спорил. После вчерашнего спектакля сомневаться в Роу было равносильно сомнению в смене дня и ночи.
На трибунах и в эфире царило предвкушающее напряжение. Лира и Холт, заполучившие право на трансляцию именно игры команды "Хвост кометы" после почти драки с коллегами, были на взводе.
— И снова мы с вами, дорогие зрители, на этом уникальном, я бы даже сказал, сюрреалистичном турнире! — начал Холт, его голос дрожал от волнения. — «Хвост кометы» уже на старте. И их капитан... о боги, он снова делает что-то не то!
— Он не делает «не то», Холт, — парировала Лира, не сводя глаз с мини-карты. — Он делает «не так, как все». Смотрите: вместо того чтобы рваться к центру или искать ближайших противников, команда начинает странный, почти церемонный фланговый марш. Это... это похоже на ритуальный танец перед жертвоприношением...
А «Серебряный Ветер» в это время рванул с места. Не к левому флангу, а прямиком, как стрела, в самое сердце карты — к зоне превосходства, одинокой каменной платформе среди руин амфитеатра. Он занял ее, и таймер захвата пополз: 100 очков за первый захват точки +2 очка каждые 10 секунд.
— Он снова один! — воскликнул Холт. — Но сегодня карта другая! Здесь идеальные условия для засад! Он как уязвимая мишень на полигоне!
Первыми на эту «уязвимую мишень» вышли двое из «Кицунэ». Их мехи, легкие разведчик и мусорщик, выскользнули из-за колонн, надеясь на быструю, слаженную атаку с двух сторон. Они увидели «Серебряного Ветра», стоящего недалеко от края круга.
И тогда он сделал нечто, от чего у стратегов в зале и жюри волосы встали дыбом. Эван не отступил, не приготовился к обороне. Его мех сделал один шаг... всего один... к самому краю зоны захвата, остановившись в 10 сантиметрах от ее границы, продолжая накапливать очки для команды. Он оказался прямо перед ними, будто предлагая себя как самую легкую добычу. Захват продолжался: 100 (первичный захват) + 32 очка (за 2:40) = 132 очка у «Хвоста кометы».
— Это... вызов? — прошептала Лира. — А не ошибочка ли это?
«Серебряный Ветер» медленно вытащил катану. Плазма клинка с тихим вжжжух вспыхнула не голубым, а ядовито-красным светом, словно напитанная иной, более древней яростью.
Два взмаха...
Первый — горизонтальная дуга, сметающая правую руку меха-мусорщика «Лисички». Второй, ровно через секунду, — вертикальный удар, рассекающий корпус меха-разведчика «Тени» от макушки до паха по слабому силовому шву.
ПУРУМ! ПУРУМ!
Две красные метки вспыхнули на табло почти одновременно. +20 очков команде. Итого: 152.
В комментаторской повисла секундная тишина, нарушаемая лишь шипением помех.
— ...Я... я даже не успел назвать их имена, — хрипло проговорил Холт. — Два взмаха. Два выбывания. Он даже не сдвинулся с места. Он стоял на краю и... срезал их, как спелые колосья.
— Смотрите на таймер зоны! — крикнула Лира. — Она мигает желтым! В нее идут все! Все оставшиеся игроки с карты! Они летят сюда, как мотыльки на свет!
Камера крупно поймала лицо пилота «Серебряного Ветра» через визор. И на губах капитана Роу, том самом, обычно серьезном и сосредоточенном лице, мелькнула улыбка. Не злорадная, не торжествующая. Спокойная, почти что ласковая. Улыбка опытного рыбака, видящего, как косяк мелкой рыбешки сам плывет в его сеть на идеально привлекательную наживку.
По спине у тысяч зрителей пробежал леденящий, абсолютно иррациональный холодок. Все почувствовали это всеми фибрами души: они наблюдают не за боем. Они наблюдают за пожиранием.
Следующие три «убийства» были такими же быстрыми и беспощадными. Эвандер даже не тратил силы на полное уничтожение. Удар в двигатель — мех замирает. Удар по сенсорам — мех слепнет и не может атаковать. Удар по оружию — мех безоружен. Он не убивал. Он калечил, оставляя беспомощные груды металла на подступах к кругу, создавая живую баррикаду из поверженных противников.
А потом он сделал то, что заставило замолкнуть даже Лиру.
«Серебряный Ветер» споткнулся, делая шаг назад от атаки двух мехов. С его спины, как будто случайно, сорвались и разлетелись в разные стороны семь небольших, но юрких ракет. Они понеслись не на цели, а куда-то в пустоту, за спину меха Роу, описывая странные, дурацкие петли и спирали.
В комментаторской воцарилось полное недоумение.
— Что... что это было? — растерянно спросил Холт. — Сбой системы? Потеря управления? Ракеты полетели в молоко!
— Это не сбой, — вдруг сказала Лира, и в ее голосе прозвучала догадка, граничащая с ужасом. — Это... обманный маневр?
В закрытой ложе Айслер вцепился в подлокотник, его глаза бегали по экрану: — Что он делает? Ракеты же промахнулись! Они улетают!
Бернис, сидевший рядом, лишь поднял бровь, переведя вопросительный взгляд на Вассаго. Маршал не отрывал взгляда от поля. На его губах играла та самая, знакомая Императору, гордая и немного хищная улыбка. Тот же прием, на который, к своему стыду или теперь даже гордости, попался и Вассаго, когда его омега предложил пари...
— Подожди, — тихо сказал он. — Считай до семи.
И ровно через 5 секунд на табло, в совершенно разных частях подступающей к центру толпы, вспыхнули семь красных меток.
ОДНОВРЕМЕННО...
ПУРУМ-ПУРУМ-ПУРУМ-ПУРУМ-ПУРУМ-ПУРУМ-ПУРУМ!
Семь мехов, даже не понимая, что произошло, замерли и погасли. Ракеты, описав свои невероятные траектории, ударили каждого точно в слабое место в спине или в основании башни — в те точки, которые не прикрывают стандартные щиты.
— СЕМЬ ВЫБЫВАНИЙ ОДНИМ ЗАЛПОМ! — заорал Холт, срываясь на визг. — ЭТО... ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ЭТО КАКОЕ-ТО ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО НАД ФИЗИКОЙ И ЛОГИКОЙ!
— Это расчет, — оглушенно прошептала Лира. — Безупречный, хладнокровный расчет на панику и кучность целей. Роу не стрелял наугад. Он... он запустил их по таким траекториям, чтобы ракеты пришли к цели сзади, когда противники сконцентрированы на нем. Это гениально... и это страшно...
В центре зоны воцарился хаос. Оставшиеся игроки, а их было уже меньше двадцати, метались как брошенные на сковородку таракашки. Кто-то отчаянно пытался набрать хоть немного очков, стреляя в ближайшего «соперника». Двое из «10 звезд» и трое из «Скипетра победы», забыв о вражде, наконец-то скооперировались и попытались окружить самурая Роу, открыв шквальный огонь со всех сторон.
Это было их ошибкой. Для Эвана это стало не проблемой, а удобством.
Он больше не сдерживался. Не щадил. Это было уже не соревнование, а показательное выступление. Мастер-класс по тотальному превосходству.
«Серебряный Ветер» двинулся на них. Он не бежал — он плыл по полю боя, как призрачное видение. Его красная катана выписала в воздухе ослепительный иероглиф разрушения. Он использовал руины как трамплины, отскакивал от колонн, меняя направление быстрее, чем противники успевали повернуть головы. Он показывал в реальном времени, как одним точным ударом по шарниру обездвижить тяжелый мех. Как, используя инерцию врага, заставить его выстрелить в своего же союзника. Как, подсекая ноги, опрокидывать сразу двух.
Это было не сражение. Это было избиение младенцев. Где капитан Роу был неподкупно суровым инструктором, а тридцать лучших студентов трех академий — неуклюжими, желторотыми первогодками, впервые севшими за рычаги.
ГОНГ!
Звук финального гонга прозвучал, как избавление. На таймере горели цифры: 10:03. Еще быстрее, чем вчера.
И тогда все увидели ту самую картину. Дым и пыль от последнего удара рассеялись. «Серебряный Ветер» стоял в центре платформы, усеянной поверженными мехами, в совершенной, завораживающей стойке воина из древних фильмов: длинный красный клинок заведен за спину, правая нога выдвинута чуть вперед, корпус собран и чуть наклонен, голова склонена, будто в благодарность соперникам за победу. Он выглядел не как победитель современного турнира, а как элегантный, древний дух самурая, явившийся из глубины веков, чтобы преподать урок.
В этой тишине, длившейся, наверное, пару секунд, слышно было, как падает иголка. Потом мех плавно выпрямился, вложил остывающую катану в ножны на спине и, не глядя на трибуны, спокойно направился к краю арены, где его ждала, остолбеневшая от восторга и ужаса, команда «Хвост кометы». И они, как один, развернулись и молча пошли за ним, будто за своим безусловным повелителем.
В ложе Маршал медленно выдохнул, в Бернис присвистнул.
— Слушай, Го... а может не стоило отпускать его на соревнование? Он же так всю галактику перепутает от имени Роу... — усмехнулся император.
— Ничего страшного, — тихо, с бесконечной нежностью в голосе, ответил Вассаго, его глаза все еще были прикованы к уходящей со сцены серебристой фигуре. — С этим я разберусь потом...
В комнате отдыха «Хвоста кометы» витала странная смесь эйфории и легкого шока. Воздух был густым от запаха пота, закусок и различных напитков. Ребята сидели или стояли, прислонившись к стенам, украдкой поглядывая на своего капитана. Того самого, который два дня подряд превращал групповые бои в соло-перформанс с элементами тотального уничтожения.
Эвандер, всё ещё под маской серьезного и сосредоточенного Роу, чувствовал на себе эти взгляды — восхищенные, пытливые, немного пугливые. Он понимал, что завтра всё изменится. Соперники будут сильнее, хитрее, и дурман легчайших побед рассеется. Они скооперируются. Его изолируют. А завтра начнутся и индивидуальные дуэли, где нельзя будет просто «зачистить» поле, нужны выдержка, тонкий расчёт и свежие силы.
— Слушайте все, — его голос, привычный теперь модулятор настоящего тона Роу, разрезал легкий гул.
Он встал, и в комнате мгновенно воцарилась тишина, будто выключили звук.
— Завтрашний день. Карта будет сложнее, соперники — умнее. Они уже не будут разбегаться, как тараканы от света. Они попробуют свалить нас первыми, а потом разобраться между собой.
Он подошел к стене, активировав голографический проектор. В воздухе возник сияющий куб, который тут же трансформировался в схему стандартного игрового поля.
— Тактика «Железный клин с гибким хвостом», — объявил он, и его пальцы начали быстро вырисовывать в воздухе светящиеся символы и стрелки. — Мы делимся на три эшелона.
Эван ткнул в острие схематичного клина, нарисованного у одной из границ квадрата.
— Остриё. Три самых быстрых меха. Я, Алекс на мусорщике, и Ли на разведчике. Наша задача — реактивный бросок к точке Превосходства. Не ввязаться в бой по пути, а добежать. Захват — наш приоритет номер один.
Его пальцы сместились чуть назад, создав второй ряд. А браслет на руке слегка завибрировал, но как бывший маршал, Вине не стал отвлекаться на это и продолжил объяснение.
— Щит. Три меха: два воина и один защитник. Ваша задача — прикрывать остриё с флангов. Вы — подвижная стена. Не гонитесь за убийствами, парируйте, отвлекайте, сбивайте прицел. Держите дистанцию в 70, максимум 100 метров от острия.
И, наконец, он обвел светящимся контуром тыльную часть построения.
— Хвост и клещи. Оставшиеся защитники, самураи и мусорщики. Вы разворачиваетесь спиной к основному строю. Ваша цель — любой, кто попытается зайти сзади или сбоку. Вы — наш тыловой щит и ловушка одновременно. Расстояние между любыми двумя мехами в строю — не больше 120 метров, идеально — 100. Чтобы любой мог прийти на помощь любому за три секунды.
Он замолчал, давая информации усвоиться. Лица ребят были серьезными , они кивали, мысленно примеряя свои роли.
— Я постараюсь, — добавил Эвандер, и в его голосе впервые зазвучала не сталь, а что-то вроде ответственности, — чтобы никто из вас не пострадал. Ваша задача — держать строй. Моя — не дать этому строю развалиться.
Именно в этот момент раздался сухой, деловой голос инструктора Соннета, который всё это время молча наблюдал, прислонившись к косяку двери: — Всё это прекрасно, капитан, но твой «Серебряный Ветер» на момент завершения боя показывал 17% повреждений каркаса и 9% — силовой установки. К завтрашнему утру он должен быть в идеальном состоянии. Нужен механик. Лучший.
Эвандер кивнул, мысленно уже перебирая способы отмазаться от ремонта механиками из академии.
— Договоримся с сервисом арены, — сказал он, уже готовясь солгать, что сам разберётся со специалистами.
И тут на его запястье, под краем рукава куртки, тихо снова завибрировал браслет. Один раз. Потом, спустя минуту, ещё раз, настойчивее. Эвандер мельком глянул на скрытый дисплей. Два сообщения. Одно пропущенное. Второе — только что. Оба от одного отправителя, чей код был зашифрован простыми словами: «Мой Бог Войны».
Текст второго сообщения был краток: [Ты забыл про ужин? И про меня? А я жду тебя в номере уже... почти раздетый...]
Несмотря на усталость, на маску, на десятки глаз, смотрящих на него, Эвандер не смог сдержать лёгкую, почти незаметную улыбку. Она тронула только уголки его глаз, но Соннет, наблюдательный, уловил это мгновенное смягчение.
— Извините... — Эван поднялся, его движения вдруг стали немного поспешными, почти суетливыми. — Мне нужно... отдохнуть. Перезагрузиться. И привести меха в порядок... Увидимся завтра на бриффинге, ребята. Проработайте свои позиции.
И, не дожидаясь ответов, омега в облике Роу быстрым шагом направился к двери. Движения были четкими, но в них читалось некое бегство. Капитан сбежал. Опять...
Дверь за ним закрылась. В комнате повисло недоуменное молчание.
— Он... он только что улыбнулся? — неуверенно спросил Алекс. — Мне показалось?
— Неважно, что тебе показалось, — сухо оборвал Соннет, шагнув к голографической схеме, которая ещё висела в воздухе. — Важно то, что он нарисовал. Садитесь. Мы разберём этот «Железный клин» по винтикам... Потому что завтра, если хоть кто-то на шаг отклонится от этого плана, тот лично пойдет на спарринг с Роу, а он от ваших мехов оставить только антеннки и болтики. Вопросы есть?
Команда, как один, послушно уселась, уставившись на светящиеся линии. Капитан мог сбегать куда угодно, но его план оставался с ними и он был так же безупречен и пугающе точен, как и его удары катаной...
Когда Эван постучал в дверь номера 712, его открыл не обнаженный, томно улыбающийся муж, а полностью экипированный Маршал Империи с лицом, высеченным из гранита. Все игривые мысли мгновенно испарились.
— Входи, — коротко бросил Вассаго, отступая и втягивая его внутрь. Дверь закрылась с глухим щелчком.
— Маскировку отключи. Саймон только что прислал данные. У нас есть зацепки, и нам нужно на место. Президент Тарау предоставил закрытый ремонтный полигон под прикрытием. Там уже развернули временный оперативный штаб.
Эвандер, не задавая лишних вопросов, провел пальцем по виску, и черты Роу растворились, уступив место его собственному, усталому, но собранному лицу. Он молча направился к дивану, чтобы присесть хоть на минутку.
— Переодевайся, — попросил Маршал, наблюдая, как его омега уже расстегивает форму. — Встреча через двадцать минут.
Через пять минут Эван был готов. Его «рабочий» комплект: черные, плотно сидящие тактические брюки, серая футболка из дышащего высокотехнологичного материала, поверх — безупречно сшитая кожаная куртка. На руки — такие же черные кожаные перчатки без пальцев, обнажающие фаланги. Он быстрыми движениями собрал длинные черные волосы в тугой хвост на макушке, открыв лицо.
Из отеля они вышли, как состоятельная пара — Маршал в строгом темном костюме, его прекрасный омега в элегантной, но неброской одежде. Вассаго крепко держал Эвана под руку, не как любовник, а как охраняющий ценный актив. Ховеркар домчал их до удаленного полигона на окраине города за полчаса.
Их встретил сам президент Тарау — седовласый, нервный мужчина в идеально отутюженном костюме. Его интерес был прозрачен: решить проблему до того, как она станет межзвездным скандалом.
— Маршал, гос... господин Вине, — кивнул Аликар, пропуская их в ангар, превращенный в командный центр. — Все условия предоставлены. Полная конфиденциальность.
Внутри царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом голографических проекторов и щелчками клавиатур. В центре, среди моря данных, стоял Саймон, его лицо было хмурым.
— Мы нашли момент, — он без предисловий запустил запись.
На экране оживший ночной рынок Аравия. Роу и Сонг, смеясь, покупали стаканчики с разноцветными нарезанными экзотическими фруктами. И тут в кадр между парнями влетел мужчина в темном, просторном капюшоне. Столкновение было резким, он что-то пробормотал, извиняясь, и тут же растворился в толпе. Студенты лишь покачали головами и пошли дальше, свернув с освещенной улицы в переулок, а потом еще в один... и пропали. Камер там не было.
— Классика, — проворчал Саймон. — Предполагаю микроиглу с транквилизатором пролонгированного действия. До потери сознания могло пройти 5-10 минут, как раз чтобы завести их в слепую зону. Лица не видно, походка изменена, ДНК на месте не оставил. Профи.
— Этот почерк, — мрачно произнес стоявший рядом с адмиралом, лейтенант Лесси, один из доверенных офицеров Вассаго. — Очень похоже на работу «Черных ассасинов».
При упоминании этого названия в ангаре стало тихо, будто выкачали весь воздух. Эван почувствовал, как по его спине пробежал ледяной жгучий холод. Его пальцы в перчатках непроизвольно сжались в кулаки, костяшки побелели.
— Значит, — его голос прозвучал низко и четко, перебивая тяжелое молчание, — у нас есть еще дней пять. Сломать волю подготовленного альфы — дело небыстрое. Если их похитили, значит, это заказ. Саймон, проверь жизни парней за последний год. Ищи связи, долги, недоброжелателей. Кто-то очень состоятельный заплатил «ассасинам».
— Думаю, времени у нас чуть больше, — поправил его Вассаго и голос Маршала стал задумчивым, а после слегка довольным. — Благодаря тебе. Если цель — настоящий Роу, то у этих тварей теперь проблема. Они будут пытаться выяснить, кто из вас двоих настоящий Роу. А от человека со стертой памятью они ничего не узнают. Твоя игра купила нам время.
«Братство Черных ассасинов». Межгалактические пираты, торгующие не телами, а личностями. Их называют «укротителями душ». Методы этой группировки отвратительны: они не просто стирали память — они методично разрушали психику, сводя взрослого, сильного человека до состояния беспомощного, податливого ребенка с интеллектом пятилетки. Чистый лист, на котором заказчик мог нарисовать что угодно: послушную секс-игрушку, преданного питомца или бездушного убийцу. Чем сильнее была воля жертвы, тем выше была цена и тем дольше занимало времени превращение личности в безвольный сосуд.
— Лесси, — приказал Маршал, — подними все архивы пропавших без вести в Империи за последние полгода. Все видео с уличных камер, все отчеты полиции. Мы ищем совпадения в манере движений, в почерке нападения. Ищем нашего «прохожего».
— Есть, сэр.
Пока оперативники взялись за работу, Го обернулся к Эвандеру.
— Пока они роются в данных, нам с тобой есть чем заняться. Твой «Серебряный Ветер» на 17% поврежден. Вдвоем управимся быстрее. И, — он добавил, и в его голубых глазах мелькнула искра вызова, — пока мы там, можем кое-что улучшить.
Эван устало, но благодарно кивнул. Работа руками, кропотливая и знакомая, была лучшим лекарством от яростной беспомощности, которая клокотала внутри.
Они прошли в соседний, чуть больший ангар, где на подставках Эван быстро разместил слегка помятый мех-самурай. Работа закипела. Это был не просто ремонт, а слаженный танец двух мастеров. Они не говорили лишнего, лишь отдавали короткие команды.
— Дай третий импульсный ключ.
— Держи контур, я приварю каркас.
— Проверь силовые линии на 4-м шлюзе.
Вассаго, несмотря на свой титул, оказался блестящим механиком. Его пальцы были так же точны и уверенны, как и в бою. Эван же знал этот мех, как свое собственное тело, в принципе... все мехи он знал на отлично, но самураи всегда были его самыми любимыми. За два часа они не только убрали внешние повреждения и заменили гидравлические линии, но и совершили одну небольшую, но значимую модификацию.
— Система охлаждения плазменного меча, — указал Эван на блок, расположенный у основания позвоночника меха. — Стандартная рассчитана на 47 секунд непрерывной работы в максимальном режиме.
— А твои «показательные выступления» требуют больше, — понял Го, уже просчитывая варианты.
— Угу. Мы можем перепрошить контроллер, заставив его работать в импульсном режиме. Не постоянное охлаждение, а сверхинтенсивные короткие выбросы в момент активации клинка и сразу после удара. Это снизит общую нагрузку на систему на 32,6%, но даст нам дополнительных секунд 25 пиковой мощности в сумме за бой.
Они перепаяли несколько микросхем, перепрограммировали контроллер. Когда работа была закончена, Эван запустил диагностику. На экране загорелся зеленый свет: [СИСТЕМА ОХЛАЖДЕНИЯ КАТАНЫ: МОД. ОПТИМИЗИРОВАНА. ПИКОВАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ +31 СЕК]
— Идеально, — выдохнул Эван, снимая перчатки и вытирая пот со лба.
— Для твоего следующего безумно великолепного выступления, — с легкой усмешкой добавил Вассаго, кладя руку ему на плечо. — На сегодня достаточно.
Они вернулись в командный центр.
Саймон, уткнувшись в мониторы, лишь махнул рукой: — Работаем. Ничего конкретного еще, но есть нити. Идите. Завтра господину Эвандеру снова в бой.
Маршал кивнул. Они молча вернулись в отель. В лифте Эван прислонился головой к плечу Вассаго, чувствуя, как усталость накрывает его тяжелой волной. Завтра — снова бой, снова маска, снова нужно быть безупречным. Но сейчас, чувствуя твердое, надежное тело мужа рядом, Эвандер знал — он выдержит...
Всегда выдержит рядом с ним...