Непредвиденное исключение

— Хорошо, но если провалишься, я лично нарисую на твоем мехе огромного розового пони несмываемой краской, — проворчал Алекс, отходя к своему терминалу.

Прервав свою лекцию о тактике, Эвандер в облике Роу занял место в кабине меха-самурая «Серебряный Ветер». Элегантная машина, созданная для ближнего боя, с длинным, свистящим плазменным мечом, была его любимым видом меха, если не брать в расчет его собственный меха-соулмейт, и в этом как раз таки заключался весь кайф.

Команда «Хвост кометы» после сигнала старта, как и было приказано, двинулась к центру арены неторопливым, почти демонстративно медленным строем. Их мехи шли плотной группой, явно выжидая. Это странное поведение сразу же бросилось в глаза комментаторам и зрителям.

А в это время их капитан совершил нечто немыслимое. Мех Роу, «Серебряный Ветер», не пошел, а рванул с места. Он не просто ускорился — он растворился в хаосе стартовой суеты, превратившись в серебристо-чёрную молнию, которая, пригнувшись к самой земле, пронеслась через сектор нейтральных развалин, словно его и не существовало для законов физики.

— И-и-и старт! Команды выходят из своих секторов! — звонко начал первый комментатор, Холт. — Смотрите на «Хвост кометы»... Хм-м, интересно... Их продвижение выглядит, скажем так, очень осторожным. Похоже, капитан Роу решил не рисковать с ходу.

— Осторожным, Холт? Это выглядит так, будто они идут на воскресную прогулку! — парировала его напарница, Лира, с легкой иронией. — И где же их лидер? Ага, вот он! Мех «Ветер»... Куда?! Он отделился от группы! Стремительный бросок в... это же направление на нижний левый сектор, где стартовала «Воевода»! Что он задумал? Одиночный рейд? Самоубийство или гениальный ход? «Хвост кометы» не спешит, а их капитан... все больше отделяется от них!

— А не ошибочка ли это? Роу даже не стреляет, Холт! — воскликнула Лира. — Он просто бежит, не вынимая клинок!

— Это безумие, Лира! Роу подставит себя под огонь всей команды соперника! «Воевода» — не новички, они его... Молния! Смотри! Он только что использовал выброс тепловых ловушек и сканирующий импульс помех! Он не просто бежит – он маскируется! Я никогда не видел, чтобы Роу так виртуозно использовал систему маскировки своего меха! Это... Это уровень пилотажа опытного военного!

Внизу, на арене, разворачивалась настоящая охота. «Серебряный Ветер», как тень, материализовался за спиной меха-разведчика «Воеводы». Тот даже не успел повернуть башню. Молниеносный удар энергетическим клинком в слабое сочленение в шее — и система зафиксировала первое «убийство».

ПУРУМ!

На табло вспыхнула первая красная метка.

— ПЕРВОЕ ВЫБЫВАНИЕ! Команда «Воевода» теряет разведчика! — завопил Холт. — Это сделал Роу! Невероятно! Чисто, быстро, без шума!

В стане «Воеводы» царила мгновенная растерянность. Связь с разведчиком прервалась.

— «Сокол», что там? Доложи! — запрашивал капитан.

— Не вижу никого! Он просто исче... — голос второго игрока оборвался.

Следующий вражеский мех, тяжелый «Сокол», развернул турель. «Серебряный Ветер» не стал уворачиваться. Вместо этого он сделал молниеносный шаг вперёд, и плазменная катана с тихим вжжжух описала в воздухе ослепительную дугу. Удар пришёлся не в броню, а в шарнирное соединение на руке, держащей оружие. Вспышка, искры — и тяжёлая пушка, вместе с частью конечности, беспомощно рухнула на землю. Система зафиксировала критические повреждения.

ПУРУМ!

Вторая красная метка. Прошло всего восемь секунд.

— ВТОРОЙ! — голос Лиры сорвался на фальцет. — Он вывел из строя тяжёлого штурмовика! Как он к нему подобрался?

— Это уже не случайность! — голос Холта дрожал. — Он читает их как открытую книгу!

Третий, паникуя, дал очередь из всего ствольного арсенала. Эвандер активировал систему импульсного ускорения. «Серебряный Ветер» не ушёл от траектории пуль — он проскочил сквозь них, как призрак, вынырнув сбоку от стрелка. Катана взметнулась и опустилась одним плавным, неудержимым движением, рассекая корпус меха от плеча до бедра по линии силового шва.

ПУРУМ!

Третья красная метка вспыхнула, ярче предыдущих.

— ТРЕТИЙ ЗА 27 СЕКУНД! — завопил Холт, вскакивая с места. — Я... я не понимаю! Это не атака, это... танец! Танец со смертью! Мы должны видеть это его глазами! Переключайте вид на камеру Роу, сейчас же!

Техник за пультом немедленно нажал кнопку. Главный экран арены дрогнул и разделился. На одной половине осталась общая картина, на другой — резкая, стремительная картинка с камер «Серебряного Ветра».

То, что увидели комментаторы и миллионы зрителей, заставило их кровь застыть в жилах.

Это был не хаос боя. Это был хладнокровный, выверенный до микрометра синтез силы и грации. Экран показывал стремительно меняющиеся виды: пол арены, мелькающие ноги противников, обломки, свод пещеры — и всегда в центре, в прицельном перекрестии или на периферии идеально стабильного кадра, была цель. Они видели, как Эван фиксирует взгляд на слабом точке сочленения на мехе противника за долю секунды до удара. Видели, как его рука (а через интерфейс — рука меха) двигалась без единого лишнего колебания, нанося удар катаной с такой точностью, будто это была хирургическая лазерная скальпель, а не трехметровый плазменный клинок.

— Святые небеса... — прошептала Лира, забыв о микрофоне. — Он... он не паникует. Роу даже не дышит тяжело. Смотрите на телеметрию! Пульс стабильный, адреналин в норме. Он просто... работает.

На экране с его камеры они увидели, как он заходит на четвертого. Пилот «Воеводы» в ужасе отшатывался, стреляя наугад. Эвандер парировал выстрел плоской стороной клинка, вызвав сноп искр, и тут же сделал молниеносный выпад остриём в оптический сенсор.

ПУРУМ!

В команде «Воевода» началась паника. Они сбились в кучу, беспорядочно сканируя местность.

— Это не он один игрок! Их тут целый отряд! Должно быть... — кричал кто-то в общий канал, заглушаемый треском помех, которые мастерски наводил их невидимый преследователь.

— Роу предвидит каждый их шаг, — хрипло проговорил Холт. — Он использует их панику против них же. Это не честный бой... это высшая форма превосходства.

Картинка с камеры Роу стала сенсацией. Она показывала не разрушение, а мастерство. Беспорядочная стрельба «Воеводы» контрастировала с лаконичными, смертоносными и невероятно красивыми движениями самурая. Каждый удар катаны был произведением искусства: молниеносный довод, точное касание, мгновенный отскок для следующей атаки.

Пока оставшиеся игроки «Воеводы» кричали в общий канал, пытаясь скоординироваться, Эвандер методично, будто выполняя учебную программу, выводил их из строя. Пятый — удар в двигательный блок сзади. Шестой — обезглавливание манипулятора с оружием. Седьмой — точный укол в реакторный отсек, заставивший мех замолкнуть и застыть на месте.

ПУРУМ! ПУРУМ! ПУРУМ!

Сообщения о выбывании сыпались каждые пять-семь секунд. Табло команды «Воевода» стремительно заполнялось кроваво-красным цветом.

— Я... я не верю своим глазам, — Холт говорил приглушённо, как будто боялся спугнуть видение. — Это не тактика. Это... демонстрация абсолютного превосходства. «Воевода» полностью дезориентирована! Они даже не понимают, откуда их бьют! Шесть... семь... уже восемь выбывших! Прошло меньше двух минут с начала боя! Роу не просто выигрывает, а словно проводит мастер-класс. И мы видим это из первых рук. Этот вид... он меняет всё представление о пилотировании меха-самурая.

— Он движется по их позициям как нож сквозь масло, — прошептала Лира, зачарованно глядя на главный экран, где в замедленном повторе показывали, как «Серебряный Дракон» уворачивается от редких выстрелов и наносит свои безупречные удары. — Это не стиль Роу из прошлых игр. Роу — тактик, лидер. Это... это стиль хищника. Одинокого, смертоносного и невероятно опытного. Кто его научил такому?

Внизу Эван финишировал. Последний, десятый мех «Воеводы», отчаянно отстреливаясь, попятился к обрыву. «Серебряный Дракон» даже не стал применять оружие. Он сделал стремительный рывок, сблизился и мощным толчком в грудь просто скинул паникующего соперника с платформы в бездну.

ПУРУМ!

Когда на табло загорелась десятая, последняя красная лампочка, а на камеру Роу в последний раз попал вид падающего в обрыв обездвиженного меха, в комментаторской повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением открытого канала.

Первым нашёлся Холт, его голос звучал сдавленно и полным благоговейного ужаса: — Команда... «Воевода»... полностью уничтожена. Время – две минуты семнадцать секунд. И это... это сделал один человек. Две минуты семнадцать секунд от начала движения со стартовой линии. А мы видели каждый момент... его глазами.

— Один, — эхом повторила Лира. — Капитан Роу сделал это в одиночку.

В своей кабине, за маской чужого лица, Эвандер Вине усмехнулся. Первая треть сражения была за ним.

После того как «Серебряный Ветер» буквально стер с карты арены «Воеводу», наступила секундная пауза. Казалось, даже системы голограммы зависли в недоумении. А затем мех-самурай плавно развернулся и, не теряя темпа, рванул не к центру, где назревала уже другая схватка, а по диагонали, в сторону нижнего правого сектора.

В комментаторской царил легкий ступор.

— Капитан Роу... не пошел захватывать точку, — констатировал Холт, его мозг явно отставал от происходящего. — Он побежал... ну, туда. Куда именно, спросите вы? По моим расчетам, прямо на маршрут команды «Блитц», которая стартовала в правом нижнем углу и сейчас должна как раз приближаться к развилке каньона.

— Роу не захватывает, Холт, он... собирает, — с придыханием произнесла Лира, не отрывая глаз от траектории серебристой точки на карте. — Как грибы в лесу. Одно непонятно — зачем ему эти грибы, если у его команды уже есть целых сто очков за десять «убийств»?

«Серебряный Ветер» встретил «Блитц» аккурат у узкого прохода между скал. Команда, увидевшая как быстро исчезли с локации бойцы «Воеводы», была настороже, но это не помогло. Эвандер работал уже на автомате, как художник, закрашивающий холст одним и тем же идеальным мазком. Катана пела свою металлическую песню: «вжжух-ПУРУМ, вжжух-ПУРУМ».

Спустя чуть больше минуты на счету «Хвоста кометы» было уже 160 очков, а на личном счету Роу — шестнадцать поверженных мехов.

— Шестнадцать, Карл! Шестнадцать! — Холт уже почти не шутил, его голос был полон чистого, незамутненного ужаса.

— Он уничтожил одну команду за две минуты, а вторую... за минуту и 41 секунду? Я даже не успеваю придумывать метафоры! Моя база сравнений опустела!

— Переключаемся... э-э... в центр, — неуверенно сказала Лира. — Там... там хоть какое-то нормальное соревнование. «Дикие Волки» встретили «Лунного Дракона» в точке превосходства.

На главном экране на полминуты мелькнула картинка ожесточенной перестрелки у центральной башни. Там индикатор точки захвата мигал желтым — сигнал, что в зоне больше не одна команда.

«Серебряный Ветер», не скрываясь теперь, вышел на опушку рощи, прямо на виду у двух дерущихся команд. На его броне не было и царапины...

***В партере, в закрытой ложе***

Айслер сидел, вцепившись в подлокотники, его оливковые глаза были размером с блюдца. На плече Бадель издавал возбужденные щелкающие звуки, улавливая эмоции хозяина.

— Он... он же... — Айслер не мог подобрать слов.

— Он же чудовище? — с неподдельным восхищением закончил за него Бернис, развалившись в кресле с довольной ухмылкой. — Абсолютное, великолепное чудовище! Смотри, как красиво! Как элегантно этот увалень-тяжеловес от «Волков» завалился! Ха!

— Но он же обещал! — вдруг вспомнил Айслер, обернувшись к Маршалу. — Обещал быть нежнее! А он... вон че творит! Это же дети!

— Дети, которых мой маленький омега, судя по всему, отправляет в комендантский час домой без ужина, — флегматично заметил Вассаго, чья осанка была прямой, а в уголках губ играла та самая улыбка гордого мужчины, который знает, что его женушка — самая красивая, умная и смертоносная во всей Вселенной. — И, должен заметить, делает это с образцовой эффективностью. Всего 7% потери прочности. Бережливый.

На арене две оставшиеся команды, забыв на секунду свою вражду, в ужасе развернулись к новой угрозе. 14 мехов против одного. Они открыли шквальный огонь. «Серебряный Ветер» пустился в стремительный, почти невероятный танец уклонений, но несколько попаданий все же достигли цели, содрав немного брони.

— Ага! Попал! — завопила Лира, хватая сидящего рядом комментатора за руку. — Он не неуязвим!

— Он и не старается быть неуязвимым, — мрачно ответил второй. — Он старается быть...

Не успел Холт закончить мысль, как «Серебряный Ветер» сделал нечто, от чего у технического эксперта в жюри выпал планшет. Вместо того чтобы сближаться, он резко отпрыгнул назад, и из-за его спины выскользнула и рванула вперед небольшая, но юркая ракета «умного наведения». Она прочертила в воздухе немыслимую зигзагообразную траекторию, юркнула между двумя мехами «Дракона», задела крылом двух мехов «Волков», стоящих сзади, и детонировала ровно в центре этого импровизированного квадрата. Не смертельный, но оглушительный электромагнитный импульс вывел из строя системы управления сразу четырех машин.

ПУРУМ! ПУРУМ! ПУРУМ!

— ЧЕТВЕРНОЕ ВЫБЫВАНИЕ ОДНИМ ВЫСТРЕЛОМ! — орал Холт, хватая себя за голову. — ЭТО ПРОТИВОРЕЧИТ ВСЕМ МОИМ ПРЕДСТАВЛЕНИЯМ О ФИЗИКЕ, ТАКТИКЕ И ЧЕСТНОЙ ИГРЕ!

Оставшиеся десять, охваченные истерической яростью и отчаянием, бросились на самурая в лобовую. Это была их ошибка. «Серебряный Ветер» встретил их, будто принимал не неистовый шторм соперников, а игрался с детьми в песочнице. Его катана превратилась в сплошное серебристое сияние. Он не рубил на поражение — он калечил с хирургической точностью: быстрый режущий удар сзади по коленным гидравлическим шлангам — мех падает на колени. Молниеносный выпад — и такие же шланги на локтях другого меха рассечены, руки безвольно повисают. Он обездвиживал их, лишал оружия, будто взрослый отбирает опасные игрушки у расшалившихся малышей.

И в этот момент к точке превосходства, наконец, подошла основная группа «Хвоста кометы». Девять мехов замерли на краю круга, глядя на то, как их капитан в гордом одиночестве добивает последнего, уже беспомощно пищащего от ужаса пилота «Лунного Дракона». Финал был быстр и милосерден — точный удар в сердечник.

ГОНГ!

Трибуны взорвались. Не аплодисментами — это был один сплошной, оглушительный рев изумления, восторга и полнейшей потери почвы под ногами.

На таймере красовались цифры: 11:43.

— РЕКОРД! — визжала Лира, не стараясь уже казаться профессиональной. — АБСОЛЮТНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ, УНИЧТОЖАЮЩИЙ ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ДОСТИЖЕНИЯ РЕКОРД! ЭТО БЫЛА НЕ ИГРА, ЭТО БЫЛО... ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРА! И ДЕВЯТЬ ЕГО ТОВАРИЩЕЙ ПРОСТО... ПРОГУЛЯЛИСЬ! КАК В ПАРКЕ!

В своей кабине меха Эвандер на секунду закрыл глаза, чувствуя, как по спине растекается знакомая, приятная усталость. Он выдохнул...

«Справился...»

«Хвост кометы» молча, как по команде, развернулся и направился к выходу, стараясь сохранить вид «да, так и планировалось».

В зоне отдыха их уже ждала гробовая тишина и три десятка пар глаз — проигравших студентов, которые смотрели на команду-победительницу, а особенно на их капитана, с чувством, средним между ужасом и поклонением.

Когда «Серебряный Ветер» открылся, и Эвандер спрыгнул на пол, камеры тут же крупно поймали его лицо — лицо Роу, но с абсолютно спокойным, слегка отчужденным выражением, лишь с легкой тенью усталости вокруг глаз. Этот кадр, вместе с нарезкой его «побоища младенцев», разлетелся по Юниверснету быстрее, чем распространяется сплетня на космической станции.

В комнате для разбора полетов команда, сидя за столом, набросилась на него...

— КАК?! — Это был Алекс, его глаза готовы были вылезти из орбит.

— ТЫ ЧТО, ТАЙНО ТРЕНИРОВАЛСЯ В ВОЕННОМ ГАРНИЗОНЕ?!

— ЭТО БЫЛО НЕПРАВИЛЬНО КРАСИВО И НЕЧЕСТНО ЖУТКО! — Лэнс, лучший друг Сонга, смотрел на повтор боя капитана.

Их остановил суровый взгляд Соннета, который тоже был шокирован, ведь знал, что перед ним не альфа, а омега... и не просто омега... а юноша, который судя по навыкам не должен был даже суметь запустить мех Роу, не говоря уже о таком виртуозном управлении им...

«Воистину достойный Маршала омега...» — подумал инструктор, но вслух сказал: — Всем хватит. Капитану нужен отдых. А вам — пересмотреть записи боя, пока не поймете, как так же попадать по шарнирам с первого удара. Это был не бой, это было учебное пособие. Роу, иди. Ты это заслужил. Завтрашние соперники будут известны после окончания последних сражений в 9 вечера. Индивидуальные бои начнутся на третий день, как всегда. Роу — в них участвуешь ты.

Эвандер лишь кивнул и, едва дверь закрылась за ним, посмотрел на браслет. Одно сообщение. От мужа.

Текст, как всегда, короткий: [Номер 712. Жду. Ты был великолепен.]

Усталость будто смыло волной. Маскировочное устройство все еще было активировано, и ему очень хотелось выйти к Вассаго собой, но он не мог... поэтому с легкой, почти мальчишеской улыбкой на губах Эван практически побежал по коридору, чтобы встретиться с тем, чье мнение было для него важнее всех аплодисментов в галактике...

Эвандер быстрым, почти бесшумным шагом промчался по пустынным коридорам арены к запасному выходу, ведущему в закрытый переход к отелю. Его сердце стучало уже не от адреналина боя, а от другого, сладкого и нетерпеливого ожидания. Лифт довез его до седьмого этажа. Он мельком глянул на дверь своего номинального номера 735 и тут же перевел взгляд наискосок — на дверь 712. Убедившись, что коридор пуст, он тихо, но настойчиво постучал.

Дверь отворилась почти мгновенно, будто за ней ждали. Вассаго, уже без мундира, в простых темных брюках и рубашке с расстегнутым воротом, стоял на пороге. Его голубые глаза, обычно ледяные, сейчас пылали теплым, одобряющим огнем. Не говоря ни слова, Эвандер, изящно пригнувшись, буквально прошмыгнул под его протянутой рукой в номер, как тень, наконец нашедшая свое укрытие.

Дверь закрылась с тихим щелчком. И тут же его прижали к ней, отключая и снимая маскировку с лицом Роу.

Поцелуй мужа явно заявлял права на своего омегу, вырывая из груди юноши мурчание и опуская к паху клубок тепла, который распускался словно цветок, но вместо аромата источал возбуждение. Губы Вассаго обрушились на него с требовательной нежностью, а руки — одна на талии, другая в его волосах — приковали его к месту. Эван откликнулся сразу, с громким мурлыканием, заглушенным в этом поцелуе, вцепившись пальцами в ткань рубашки своего альфы.

— Ты... — Го оторвался, чтобы проговорить хрипло, его дыхание обжигало кожу Эвана. — Ты сегодня был Богом сражения. Наглым, ослепительно красивым Богом сражения.

— А сейчас я просто твой, — выдохнул Эвандер, срывая с себя вчерашнюю кофту формы, которую купил для игр, и позволяя ей упасть на пол. Его пальцы торопливо расстегивали пуговицы на рубашке Вассаго. — Только твой. Докажи это.

Они не добрались до кровати... Рубашка Маршала присоединилась к кофте на полу, а сам он, сильными движениями, усадил Эвана на край широкого комода, отодвинув хрустальную вазу со звонким лязгом. Пространство между ног Эвана сразу же заняли бедра альфы.

— Смотри на меня, — приказал Вассаго низким, бархатным голосом, ловя его взгляд, пока пальцы мужчины ловко расстегивали пояс и ширинку на брюках омеги. — Я хочу видеть, как гаснет тот огонь, что был на арене. Только я...

Эван откинул голову назад, когда ловкие пальцы обхватили его уже твердое, жаждущее внимания достоинство.

— Го... — его голос сорвался на стон.

— Я видел каждый твой взмах, каждый поворот, — шептал Маршал, наклоняясь, чтобы завладеть его губами снова, в то время как его рука задавала медленный, развращающий ритм. — Видел, как ты владел этим мечом. Теперь владей мной...

Это было слишком. Эван с силой рванул его к себе, их груди столкнулись, кожа к коже. Он кусал его нижнюю губу, плечо, ключицу, оставляя отметины, которые никогда не увидит никто другой.

— Кончай прелюдии, — прохрипел омега. — Мне нужен ты. Весь. Сейчас. Внутри.

Вассаго с глухим смешком достал презерватив из кольца. Его движения были быстрыми и точными, как на поле боя.

— Тогда пора получить свой приз за бой, — прошептал Маршал, и в следующее мгновение заполнил его, одним плавным, но неумолимым движением, от которого у Эвана перехватило дыхание и потемнело в глазах.

— Да! Вот так... Бог мой, Го... — Эван обвил его ногами вокруг талии, впиваясь пальцами в мощные мышцы его спины, полностью отдаваясь натиску, который был не штурмом, а скорее тотальным, всепоглощающим завоеванием.

Ритм был яростным и властным, но в каждом толчке, в каждом приглушенном стоне читалась не просто страсть, а глубокая, бесконечная признательность. Вассаго не отпускал его взгляд.

— Такой способный... — бормотал он, впиваясь губами в его шею омеги. — Такой невероятно прекрасный для меня. Моя победа. Моя слава.

Эван, захлебываясь от наслаждения, мог только стонать в ответ, его тело трепетало, натянутое как тетива, готовое сорваться.

Первый раунд закончился для Эвандера сокрушительной, ослепительной волной, вырвавшей крик из его груди, который Го поймал своим ртом. Для Вассаго — несколькими глубокими, контролируемыми толчками, после которых он ненадолго прижал лоб к плечу омеги, тяжело дыша.

Они не отдыхали долго. Через несколько минут поцелуев и блуждающих рук Эван уже толкал своего мужа на кровать и сам забирался на него сверху, перехватывая контроль в свои руки. Его глаза горели вызовом, жаждой, желанием, страстью, любовью.

— Моя очередь хвалить, — прошептал Вине, медленно опускаясь на вновь готовый член в силиконовой защите, наслаждаясь выражением блаженства на обычно сдержанном лице Го. — Мой непобедимый Маршал... который дает мне крылья и ловит, когда я падаю.

Второй раз был медленнее, сладостнее, но от этого не менее интенсивным. Они исследовали друг друга ртом и руками, шепча безумные, пошлые и бесконечно нежные слова. Эван, двигаясь в своем ритме, заставлял мужа терять дар речи, и это было для него величайшей победой.

Третий раунд застал их под теплыми струями душа. Эвандер, прижатый грудью к прохладной кафельной стене, принимал его сзади, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и непрекращающимся потоком тихих стонов и мольбы.

— Еще... Го, пожалуйста, еще... мы же можем... — лепетал он, уже почти без сознания от наслаждения.

Вот только сильные руки на его бедрах замедлили ритм, а потом и вовсе остановились. Губы Вассаго прикоснулись к его мокрому виску.

— Нет, мое сокровище. Достаточно.

— Но...

— Завтра тебе снова сражаться, — голос альфы был мягким, но не допускающим возражений.

Он нежно вымыл его, как заботливая нянька, поглаживая по спине.

— Сегодняшняя твоя стратегия уже раскрыта. Завтра будет сложнее. Тебе нужны силы, а не еще одна дрожь в коленях, пусть и от меня.

Эван, обернувшись, с разочарованно надутыми губами, все же кивнул. Он знал, что его Бог войны прав. Всегда прав, когда дело касалось его безопасности и успеха.

Они улеглись в постель, обнаженные, прижавшись друг к другу.

Го снова заговорил, его пальцы перебирали темные пряди Эвана: — Ты был великолепен. С каждым ударом. Это была не просто победа. Это было искусство. И я... безумно тобой горжусь.

Эван притих, затем, уткнувшись носом в его грудь, задал вопрос, который, возможно, таил в себе тень старой, глубокой неуверенности: — Го... а тебя не бесит? Не раздражает?

— Что?

— Что твой омега... сильнее тебя. Ты же альфа. Лучший из лучших. А я... я сегодня...

Вассаго замолчал. В тишине комнаты было слышно только их дыхание. Он задумался, всерьез, как будто перебирал все возможные ответы. Потом легонько приподнял подбородок Эвана, заставив встретиться взглядом.

— Нет, — сказал он с предельной ясностью. — Потому что ты — мой. А значит, твоя сила — это моя сила. Твои победы — наши победы. Так же, как и всё мое — твое. Мой титул, моя власть, моя защита. — Маршал поцеловал его в лоб, жест был целомудренным и в то же время очень интимным. — И я буду защищать тебя и твой секрет столько, сколько будет нужно. Даже если для этого мне придется объявить войну всему свету.

В этих словах не было пафоса. Только простая, железная правда. Эвандер выдохнул, и последние остатки напряжения растворились. Он обнял его крепче.

— Мой Бог войны, — прошептал он.

— Твой, — подтвердил Го. — Спи. Завтра ты снова всех победишь. А я буду смотреть... И ждать здесь.