Страх
- Только не говори мне, что ты собираешься опоздать в первый же рабочий день, - сложив руки на груди, сказал высокий парень, стоящий у проёма двери, ожидающий меня. Зейн всегда был нетерпеливым и пунктуальным, чего нельзя сказать обо мне, хотя я не считаю это особым достоинством или недостатком.
- Этого не было в планах, но это то, что я делаю всегда, - приложив два пальца к виску, симулируя пистолет, я «выстрелил» себе в голову, показывая, каким выносом мозга является вся это суета Зейна, и простоял так, пока не получил подзатыльник от друга, выпихивающего меня за дверь.
Залившись заразительным смехом, я вышел из квартиры, которую мы с Маликом снимаем вместе, подошел к его машине, вдыхая свежий воздух первого осеннего дня.
- Кто ведёт? - спросил я, опершись спиной о водительскую дверцу машины.
- Это моя машина, а ты ещё спрашиваешь, кто ведёт? - закатив глаза, ответил друг. Я иногда упрашиваю у него повести машину, потому что уж больно классная она у него. Ему вообще неплохо повезло с родителями: отец - известный юрист, местная знаменитость, решающая любые вопросы, даже самые сложные, за минимальный срок. Мать - хирург в главной больнице города, да ещё и дедушка его имеет неплохой бизнес, который в наследственность оставил именно Малику, а не кому-либо другому. Если бы у меня была такая семья, то я бы не трудился в поте лица, а лежал где-нибудь на Мальдивах, попивая пивасик, окруженный горячими девочками. Как жаль, что Зейну от природы не дано здраво мыслить - он решил, что в жизни будет добиваться всего сам, а не сидеть всю жизнь на шее у родителей.
- Ну так что? - прищурив один глаз, спросил я. Я смогу его обломать, у меня всегда это получалось.
- И не мечтай, - Зейн надел свои очки-авиаторы, которые очень круто смотрелись с его тёмно-оранжевой кожанкой, придавая вид опасного байкера или кого-то в этом роде.
Зейн отодвинул меня от двери, чтобы он смог открыть ее и сесть в машину, а я проснулся из «транса» только тогда, когда Малик резко просигналил, испугав меня, на что я просто показал ему фак.
Всю дорогу он поверхностно проводил рукой по своим красиво уложенным волосам, не смея зарываться в них, потому что не смог бы высунуть своих пальцы оттуда из-за литра лака, вылитого на них. Если бы он не выливал так много лака на свои волосы, то мы бы смогли сэкономить немалые деньги, не тратя их на дополнительные баллончики. Но до Зейна как будто не достучишься.
Новый город - новые возможности. Я всегда хотел уехать подальше от того места, в котором родился. Город по соседству - это тоже хорошее начало для большого путешествия. Мы с Зейном переехали в маленький городок, который был буквально в паре десятков миль от города наших родителей, но, благо, даже тут знают о них - нам было легче устроиться на работу.
На дворе нет ни единого признака осени, хотя уже пошла первая неделя. Ну, немного похолодало, но это не так чувствуется, потому что я продолжаю ходить в своих безразмерных кофтах. Только Зейн начал немного менять свой гардероб на осенний, готовясь к новому сезону.
Весь город шумел и торопился на работу, в школу, пытаясь быстрее добраться в то место, которое их не устраивает. Я уверен, что большей части населения не нравится их работа, хотя в самом начале они были полны энтузиазма и рады были своему времяпровождению. Не могу поверить, что когда-нибудь и я тоже с каменным лицом буду идти на работу, думая, когда же настанет время, когда я стану недееспособным.
- Если верить GPS, то мы на месте, - сказал Зейн, наклонившись ближе к рулю, чтобы разглядеть получше здание, стоящее перед нами. Реабилитационный центр для психически нездоровых выглядел очень ново, как будто его только год назад построили. Ну, хотя бы не придётся работать в полузаброшенной психушке, как в самых настоящих ужастиках. Внутри бурлила жизнь: через окна было видно, как доктора ходили туда-сюда, иногда останавливаясь, разговаривая с другими врачами. Через стеклянные двери входа была видна целая толпа врачей, осматривающих все вокруг, как будто впервые там и это же...
- Зейн, чёрт, мы опаздываем, - опомнился я, схватив сумку с сидения и буквально пулей выбежав из машины Малика. До больницы было пару шагов, но я все равно успел запыхаться при беге, хотя Зейн выглядел, как будто вообще не бежал только что. Как он, чёрт его побери, делает это?!
- Кто вы? - строго спросил пожилой мужчина в белом костюме, пододвигая свои очки ближе к глазам и складывая руки на груди, показывая, как он недоволен нашим опозданием.
- Л-л... Томлинсон. И Зейн Малик, - он что-то посмотрел в своём большом журнале, проводя ручкой, будто ища нас в списке. Да ладно, тут от силы шесть человек стоит, а он смотрит, как будто у него там список из нескольких тысяч новых работников. - Пойдемте, - нахмурив брови, сказал он, развернувшись к нам спиной. - Как вы знаете, мы находимся в частной психиатрической больнице имени Хэндеграфа, знаменитого психотерапевта, который ввёл много новшеств в лечение больных, чем ускорил эволюцию медицины. - пока он рассказывал нам всю историю этой больницы, мы шли по длинному коридору с множеством запертых дверей, единственным светом из которых были лишь маленькие просветы из замочных скважин. - Я слежу за работой интернов и их состоянием. Немало специалистов понизились рангом и из врачей стали пациентами, не выдержав нагрузки. В общих чертах, я ваш начальник.
- Люк, я твой отец. - Прошептал я Малику, пихнув его локтем, чтобы он обратил на меня внимание. Он мило улыбнулся, но скорее для того, чтобы я наконец-то замолчал и не привлекал к себе внимания, пока нас принудительно не выгнали отсюда в первый же день, но, кажется, странный мужчина заметил, потому что прямо сейчас он смотрел на меня из-под бровей, сильно сжав челюсть, сложив руки на груди, будто ожидая, пока я обращу внимание на его кислую мину.
- Я вам не мешаю, мистер? - подняв одну бровь, спросил он. Боже, я чуть ли не засмеялся от его жеста, потому что одна его бровь исказилась под неправильным углом, «улетая вверх».
- Нисколько, сэр, - я улыбнулся ему во весь рот, когда он рассерженно вздохнул, засунув руки в свои большие карманы белого больничного халата.
Он слишком серьёзно относится к своей работе. Даже в работе психотерапевта нужна щепотка радости, потому что пациенты начнут вылечиваться сами по себе, чтобы не видеть этих каменных лиц врачей, мелькающих перед глазами каждый день.
- Пошли.
- Что ты... - но он даже не успел закончить предложение, потому что я затащил его в первый попавшийся кабинет, лишь бы скрыться с глаз мистера-убиваю-взглядом. Предвижу все: мне нехило влетит сегодня от Зейна, потому что я не дал ему дослушать этого скучного старика, который уже минут двадцать распинался про величие и богатство этой психушки. - Луи, нам влетит из-за тебя.
- Как будто я не знаю. - Я отвернулся от него, разглядывая комнату, в которую я случайно попал и затащил этого пай-мальчика.
- Ты понимаешь, что психотерапевты должны быть строгими, спокойными и уравновешенными, - ага, и убивать людей своим занудством, - а не с причудами в голове похуже, чем у самих пациентов. Как ты собираешься лечить людей, если даже себя контролировать не можешь, Луи?
- Тихо, истеричка. - Хотя я большую часть его монолога не услышал, увлеченный разглядыванием комнаты. Она была полностью белая, только чёрный стол и шкафы сильно контрастировали со стенами. На столе лежала куча бумаг и много-много офисных приборов, так что можно сказать, что это кабинет какой-нибудь большой шишки. Чёрт, надо было сначала посмотреть на табличку на двери, чтобы узнать, к какому черту меня ноги принесли, хотя в той суматохе мне некогда было разглядывать эту дверь; мы и так ушли под шумок. Только единственная вещь на столе казалась лишней - рамка с фотографией. Я начал подходить ближе к столу, чтобы быстрее посмотреть, что изображено на фотографии, но в кабинет кто-то резко зашел и на долю секунды я подумал, что это Зейн решил пошутить надо мной, пока я не увидел высокого, широкоплечего, с небольшой сединой на висках мужчину, лет под сорок, а может и больше.
- Простите, а вы кто? - он прищурил глаза и медленно пошёл к своему столу, не прерывая с нами зрительный контакт.
- Я же тебе говорил, что это не к добру, - прошептал Зейн, не поворачиваясь ко мне, а уставившись прямо в лицо мужчины.
- Я Луи Томлинсон...
- Что-то я вас не припомню, - перебил он меня, вставляя своё слово.
- ... а это Зейн Малик. - Договорил я, показывая рукой на Зейна, едва ли не ударяя ею парня, но во время останавливаясь.
- Малик, Зейн Малик. Наслышан о вас, - выражения лица мужчины сразу же изменилось из недоумения в приятную улыбку; он протянул руку и дал крепкое рукопожатие Зейну. - И вы, Луи...
- Томлинсон. - дополнил я. Все-таки, я в таких ситуациях я предпочитаю оставаться в тени Зейна, потому что абсолютно не умею вести разговоры с людьми, не сказав чего-нибудь лишнего.
- Как там ваш отец? Так же трудится в поте лица? - спросил мужчина, опершись о свой стол, в ответ на это тот начал тихо скрипеть, но тут же перестал.
- Да, сэр. - Зейн переплел свои пальцы друг с другом, оставив их перед собой, что выдавало его нервозность. Я знаю, как он хочет добиться всего сам и знаю, как его нервирует то, что о нем узнают лишь из-за отца.
- Ваш отец говорил, что вы очень трудолюбивый молодой человек, - я вижу, как челюсть Зейна сжалась, и он буквально насильно себя сдерживает, чтобы не заорать, что мир не вертится вокруг его папани, но как воспитанный парень, он держит это все в себе. - Так что вы не будете проходить испытательную проверку, а сразу сможете приступить к работе с пациентами, - Господи, как же меня понесло. Испытательная проверка - это просто песнь ангелов для моих ушей, потому что особо важную работу мне не доверят, так что я буду делать самое ничтожное дело, а значит много сил прикладывать не придётся. В отличие от Зейна. - И вы тоже, мистер... - он нахмурил нос, будто снова вспоминая мою фамилию, рассекая рукой воздух, будто это как-то может помочь.
- Томлинсон. - дополнил его я.
И тут все мои надежды на халяву в первые дни тут рухнули.
- Назовите букву, мистер Малик, - сказал мужчина, повернувшись лицом к шкафам, которые с первой секунды привлекли моё внимание. Он открыл шкафчик, в котором было очень много папок с торчащими бумагами, на которых были написаны буквы в алфавитном порядке.
- Эм, «Т».
- Вот держите. - Он дал Зейну несколько папок, примерно штук семь, с торчащими «Т» из них. По всей видимости, это были папки с историей болезней пациентов, разложенные по-фамильно. - А вы, мистер...
- Луи, называйте меня просто Луи, - когда же он запомнит мою фамилию, она не такая уж и сложная для его врачебной памяти. Обучаясь в мед университете, он должен был знать все понятия наизусть, которые порой казались мне словами определённо другого языка, а тут не может выучить простую фамилию «Томлинсон». - Мне букву «С».
- Хорошо, - он начал рыться в шкафчике, доставая папки, которых, безусловно, было в несколько раз больше, чем у Зейна. Когда он отдавал мне истории, словно между папок что-то лежало, а через секунду выпало, это оказалась красная заметка «осложненные».
- У вас что-то выпало, - сказал я, головой показывая на выпавшую закладку, которая так виднелась очень хорошо на полу из чёрного дерева. Мужчина начал суетиться, когда поднял ее, нервно разглядывая и пролистывая каждую папку, будто ища что-то, часто поглядывая на папки, которые я держал в руках. - Все в порядке? - спросил я, когда он закрыл шкафчик, прижавшись к нему спиной, глубоко вздыхая, словно успокаиваясь от неожиданной паники.
- Да, ступайте в свой кабинет.
- У нас есть кабинет? - хором спросили мы с Зейном.
- Да, вы не знали? Вам должны были рассказать все ещё в самом начале при ознакомлении с больницей, - я начал виновато чесать затылок, потому что это по моей вине мы не знали, что у нас есть кабинеты, как у настоящих врачей, когда Зейн аккуратно просверливал во мне дыру своим взглядом; он даже это аккуратно делал. - Я могу провести вас до вашего кабинета, - и он даже не дожидаясь нашего ответа пошёл к двери, рукой приглашая нас сделать то же самое.
- Может просто выпало, - сказал он сам себе так тихо, что возможно этого бы никто не услышал, но по нелепой случайности я прекрасно услышал каждое слово. - Пошлите, парни, - он несильно ударил нас по локтям, как будто показывая, что нам нужно следовать за ним и перестать стоять на месте, исследуя каждое его движение.
- Мистер Хэндеграф, - приближающийся голос заставил мужчину перед нами обернуться и пройти между нами навстречу тому скучному старику, который чуть ли не убил нас своей скучной лекцией. Даже на парах было не так скучно, как на его экскурсии. - Мистер Хэндеграф, эти молодые люди сбежали с экскурсии и не дослушали меня...
- Не беспокойтесь, все в порядке, они со мной, - перебил его мистер Хэндеграф, защищая нас. Сегодня удача определённо мне улыбается.
Этот старый мужчина, безусловно, был удивлён словами доктора, но, пару секунд поскалив зубы, развернулся и пошёл прочь, больше не досаждая нам.
Все носились с разными папками или просто с пустыми руками. Все были заняты своим делом, торопясь к своим пациентам, чтобы помочь им всеми способами. Одни мы прогуливались по больнице, ища свой кабинет, как будто нам больше нечего делать.
- Вот, - мистер Хэндеграф открыл дверь, приглашая нас внутрь кабинета. Тут было все в точности, как в его кабинете, только наш не был таким обширным и только с двумя шкафами и двумя столами. - Этот кабинет вы будете делить поровну. В вашей анкете было написано, что вы проживаете вместе, так что, я думаю, как паре, вам будет лучше делить кабинет. Мы предоставляем все удобства для наших работников.
- Извините, но мы не пара, - прервал его Зейн, поднося большой палец к губам со стороны ногтя так, что со стороны казалось, что он «целует» свой ноготь, хотя он говорил, что это просто привычка, от которой он не может избавиться.
- Оу... Извините за это недоразумение. Мы постараемся выделить вам свой кабинет в ближайшем времени, когда один из них освободится, - даже не хочу думать о том, каким образом один из кабинетов освобождается, считая то, что зачастую отсюда врачи уходили с испорченной психикой и с разными психическими расстройствами.
- Ничего страшного, - ответил Зейн, а доктор понимающе кивнул и поспешил выйти из кабинета. Я с громким хлопком плюхнулся на стул, положив папки на стол, закинув ноги туда же, а руки за голову, пока Зейн осматривался в кабинете.
- Странно, что он просто так дал нам выбрать себе подопечного. Обычно так не делают, - Зейн тоже сел на своё место, пробегаясь по комнате глазами.
- А ты ещё жалуешься? Тебе подсунули бы какого-нибудь маньяка-убийцу с шизофренией и деперсонализацией, и запарился бы ты лечить его, - взяв первую папку в руки, сказал я. Она была довольно-таки легкая, так что, только прочитав имя «Лилиан Сакгонагалл», я сразу отложил ее, как потенциального подопечного. Зейн принялся делать то же самое, только внимательно вчитываясь с каждую строчку, в отличие от меня.
- Если бы не мой отец, то ты лечил бы именно маньяка-убийцу с шизофренией и деперсонализацией, не переживай, - Зейн нахально улыбнулся, а я скомкал чистый лист бумаги, лежащий на столе, и кинул в Малика, попав ему прямо в голову.
- Гарри Стайлс, - прочитал я в названии папки, написанном прямо посередине. Папка была слишком тяжёлая, так что я сразу же отложил ее, чтобы сильно не заморачиваться. - Стайлс - это типа стильный, да? - я начал кружиться на своём рабочем стуле. - Так, Зейн, мода и стиль это уже по твоей части, - я легонько откинул папку на край стола, а та упала с грохотом из-за своей тяжести.
- Иди к черту, - улыбаясь ответил парень, и отвернулся от меня. Он всегда одевался своего рода стильно, в отличие от меня, хотя никогда не признавал этого. Я обычно натягиваю первое, что попадает под руку и не заморачиваюсь насчёт всей этой модной лихорадки, чего нельзя сказать о Зейне: он из дома не выйдет, если увидит, что один его волосок уложен не под тем углом или конец рубашки помялся.
Я открыл папку Лилиан и удивился, потому что ожидал увидеть там разные диагнозы, а не время прибытия, причины прибытия и некоторые заметки врачей. Судя по заметкам, у Лилиан глубокая депрессия, но нас учили не ставить диагнозы, пока сами не убедимся в точности симптомов. Ее заставали за попыткой суицида не раз: когда она пыталась спрыгнуть с моста и глотала много таблеток за раз. Я не мог себе представить как это - закончить жизнь самоубийством. Для меня это всегда казалось чертовым безумием, даже выходящим за пределы обычного сумасшествия. Буквально месяц назад ее освободили от принудительного обездвиживания путём привязывания, ссылаясь на ее нормализованное психическое состояние. И все это в ее неполные девятнадцать!
- Вы уже выбрали пациента? - я так увлекся чтением, что не заметил, как тот пожилой мужчина зашёл к нам в кабинет.
- Да, - Я хочу помочь этой девушке, так что приложу все усилия, чтобы ускорить ее выздоровление. Ей всего лишь восемнадцать, она должна познать весь вкус жизни, а не страдать, придумывая новый способ самоубийства. - Первый день очень важен для вас, - бла-бла-бла, мы эту скучную часть уже сегодня проходили. - Так что постарайтесь, - дополнил он, прежде чем выйти из кабинета, оставляя нас одних.
- Тебе помочь? Все-таки первый день, - сказал Зейн, выйдя из кабинета вместе со мной.
- Себе помоги, - легонько ударив того, я как раз подошёл к палате Лилиан. Зейн, напоследок похлопав меня по плечу, пошёл дальше, потому что его пациент, видимо, находился в палате напротив.
Но как только я зашёл в палату, я замер, словно увидел приведение прямо перед собой. Электрический заряд в двести двадцать вольт прошёлся по всему моему телу, а руки начали лихорадочно дрожать, не поддаваясь контролю. Я начал хватать ртом воздух, словно кто-то безжалостно выкачал его из моих лёгких полностью без остатка. Лилиан лежала на кровати полной крови, пока из ее запястий фонтаном вытекала темная кровь. Меня всего трясет, как было раньше. Я ещё в школе смог избавиться от гемофобии, но сейчас все было по-другому, это пропитанное страхом чувство разгоралось во мне с каждой секундой все больше и больше, будто это не она истекает кровью, а я.
- Зейн, - крикнул я, но он словно не услышал меня. Я согнувшись побрел к двери, чтобы попросить о помощи кого-нибудь. - Помогите, - просипел я, прижимая запястья ближе к груди, чтобы унять эту ужасную пульсацию внутри вен. На подсознательном уровне организм сам себя убеждает, что это моя кровь, так что я начинаю чувствовать ту же боль, что и пострадавший, и ничего не могу поделать с этим.
Люди начали подбегать ко мне, ощупывая, ища причину моего странного поведения, но дело совсем не во мне, а в Лилиан.
- Как она могла вскрыться? Чем она вскрыла вены? - слышались голоса где-то далеко, пока я не разобрал в расплывчатой картинке, которую предоставляли мне мои глаза, Зейна, держащего меня за руки. Я увидел, как Лилиан уносили на носилках, зажимая запястья, чтобы хотя как-то остановить кровь, но безрезультатно. Сильная рука развернула меня от всего этого ужаса и повела в наш кабинет.
Я был как в тумане. Я сидел в своём кресле, не в состоянии выкинуть изображение бледной девушки с фонтанирующей кровью из вен. Эта картинка застряла у меня в голове, будто кто-то нажал на кнопку «пауза», не собираясь продолжать фильм.
- Луи, все в порядке, - приятный голос Зейна прорывался через моё сознание, и я почувствовал, как он начал трясти меня за плечи, как сумасшедший.
- Она вскрыла вены. Зачем? - я уставился на парня, будто он мог ответить мне на этот вопрос.
- С ней уже все в порядке, - я не знаю, правда это или нет, или это он использует способ внушения благоприятной информации, чтобы затмить негативную.
Но в ту же минуту к нам в кабинет ворвался мистер Хэндеграф, нервно растягивая галстук на шее.
- Я знаю про вашу гемофобию, мистер Томлинсон. Это, конечно, очень плохо для доктора, но, думаю, вам просто не будут давать пациентов склонных к суициду. Мне очень жаль, что все так вышло. Вы можете отправиться домой.
- Хорошо, я позабочусь о нем и приезду обратно, - поднимая меня, сказал Зейн, закидывая мою руку себе на плечо, помогая идти дальше.
- Позаботьтесь о нем до конца, вам также будет записан отгул. - Мистер Хендэграф помог Зейну поднять меня на ноги, хотя я вполне мог сам передвигаться, и дотащил до двери.
В машине Зейн включал только веселую музыку, пытаясь привести меня в порядок. Хотя я чувствую себя лучше, чем пару минут назад. Я не могу сказать, чем была вызвана такая вспышка страха, ведь я раньше уже видел кровь и не в малых количествах; в университете, как я думал, я распрощался с гемофобией навсегда, и не ожидал такого внезапного возвращения.
До глубокой ночи я лежал на кровати и смотрел в потолок, гадая: выжила Лилиан или нет. И вообще, как она смогла вскрыть вены, если только месяц назад ее перестали привязывать к кровати по ночам. Какой дурак доверит ей что-либо режущее? А эта картина обливающейся кровью девушки преследовала меня каждый раз, когда я закрывал глаза. И лишь под утро, когда до звонка будильника оставалось буквально час-два, я уснул, убеждая себя, что с этой девушкой все в порядке.