Suicide Season

Кажется, за эти два месяца, которые я лечу Гарри, я настолько хорошо выучил дорогу от моего кабинета к его палате, что с легкостью смог бы пройти до нее с завязанными глазами. Именно из-за этого я и поспорил с Зейном. Он был категорически против моего очень (ну, очень) заманчивого предложения, но после пары минут борьбы он все-таки сдался, со смехом пожав мне руку, заключая очередную сделку. Именно поэтому прямо сейчас мы стоим посреди нашего кабинета, ожидая пока Зейн достаточно туго завяжет мне глаза какой-то чистой тряпочкой, которую он не пойми откуда взял, когда я чувствую, что мозги еще чуть-чуть и начнут вылазить, ведь он завязал мне так туго, что я практически слышу хруст черепа.

- Для начала, сможешь найти дверь? - очень, по его мнению, заманчиво и таинственно вполголоса сказал он где-то рядом с моим правым ухом, положив руки мне на плечи. О нет, кажется, я догадываюсь, о чем он говорит, и, нет, он не сделает этого, потому что он вообще человек или нет? Это слишком чудовищно!

- Ты не посмеешь раскрутить меня. Зейн, серьезно? Имей сердце! -Зейн в ответ ли засмеялся и начал медленно толкать меня к двери.

Я нащупал дверь, и как только я открыл ее, Зейн опустил руки, отправляя меня в свободное плавание. Я даже представить себе не могу удивленные лица врачей, лицезревшие это зрелище. Я просто вытянул руки перед собой, сразу же поворачивая направо, направляясь прямиком к палате Гарри. Я слышал тихое хихиканье Зейна где-то сбоку, но пытался не обращать на это внимание, а сосредоточиться на дороге, ища ее где-то в глубине моей памяти. Я иногда чувствовал руки Зейна на моих, правильно направляющих меня, потому что без него я бы снес всех и все, что попадалось мне на дороге. Я еле-еле передвигал ноги, задевая всей подошвой пол, пытаясь не упасть. Знаете, с закрытыми глазами немного сложновато идти. Я правда ничего не видел, лишь полнейшая темнота. Единственное, что мне оставалось делать, это прислушиваться к каждому шороху, хотя это было сложновато, потому что в больнице стоял гул разных видов голосов всех врачей. А я раньше и не замечал, что тут так шумно. Если мне не изменяет память, то я прямо у цели, и все бы ничего, если бы я не уперся руками прямо о чью-то грудь. Я тут же начал снимать эту чертову повязку, но, как по закону подлости, она сниматься не хотела, поэтому мне пришлось оттягивать ее изо всех сил, даже где-то разрывая кусочки.

Я надеялся на лучшее, прежде чем моя челюсть упала на пол и кто-то успел даже поиграть ею в футбол. Передо мной стоял именно тот мужчина, который не понравился мне с самого начала, а рядом с ним по правую руку стоял мистер Хэндеграф, и они оба таращились на меня, словно я атомную бомбу с собой принес и хочу взорвать ее прямо тут.

- Мистер Томлинсон, через двадцать минут в мой кабинет, - мистер Хэндеграф бросил холодный взгляд на меня, прежде чем развернуться на пятках и пойти прочь отсюда, а следом за ним и этот жуткий мужчина (я так и не узнал, как его зовут).

Я клянусь, сейчас мое сердце где-то в районе пяток, потому что если я потеряю эту работу, то не скоро смогу устроиться на новую, а значит в итоге останусь ни с чем. Зейн посмотрел на меня, соболезнуя. Я уже чувствую, как он хочет сказать "я же говорил", ведь он был против с самого начала этой ужасной идеи. Многие врачи все еще пристально смотрят на меня, и мне жутко не по себе. Тогда, если меня хотят уволить, я должен хотя бы зайти к Гарри в палату, чтобы попрощаться или что-то вроде этого.

Врачи продолжали смотреть на меня, пока я быстрым шагом шел к палате Гарри. Я едва ли сдерживал себя, чтобы не закричать: "Да, я знаю, я накосячил, спасибо, что не даете мне забыть о этом". Я кидал убийственные взгляды на врачей, чтобы они перестали смотреть на меня так, и, к счастью, мозги у них еще не атрофировались, и они перестали разглядывать меня, как зверя в клетке. Зейн все еще шел прямо за мной, но я показал ему рукой, что он не должен влезать в это. Я накосячил - я понесу наказание. Бьюсь об заклад, сейчас он винит во всем себя, потому что во время не успел отговорить меня, но всем же известно, что я идиот, сперва делающий, а потом думающий.

Я зашел в палату Гарри, осторожно закрывая за собой дверь, чтобы не создавать никому не нужного шума. Я заметил, что он аккуратно складывал какие-то вещи в большую дорожную сумку, даже не обращая на меня внимания.

- Что ты делаешь?

- Собираю вещи.

Да, ладно.

- Зачем? Куда?

- Ты должен знать.

Дорогой Гарри, дело в том, что я не спрашивал бы, если б знал. Куда он черт возьми собрался? Да, его же просто так не выпустят. Он вообще из ума выжил.

- Умирающий зверь хочет выбраться из клетки, - произнес он буквально себе под нос.

Я буквально положил руку на рот, чтобы не сказать того, что хотел сказать только что. Если бы Гарри узнал о том, что меня увольняют, то, вероятно, ему не особо понравилось бы это, да, и я очень привык к нему.

- Перестань собирать вещи и никуда не уходи. Жди меня здесь, я сейчас вернусь, - заверил я его, прежде чем пулей вылететь из его палаты, быстрым шагом направляясь к кабинету мистера Хэндергафа. Все оборачивались на меня то ли от того, что знали о моей выходке, то ли из-за того, что я бежал, как сумасшедший. Дверь кабинета мистера Хэндеграфа оказалась открыта и я сразу же «влетел» туда, даже не постучав.

- Гарри собирает вещи, и я не знаю, куда он направляется, - сразу же на одном дыхании выпалил я, пытаясь отдышаться, жадно глотая воздух. Только вот, кажется, мои слова вовсе не удивили мистера Хэндеграфа, он словно уже был готов к такому повороту событий.

- Зато я знаю, и посоветовал бы вам тоже собираться.

Погодите, что? Что он имеет в виду?

Он встал из-за стола, задвинув стул на свое место, и подошел ближе ко мне.

- Я перевожу вас на домашнее лечение Гарри, - он оперся спиной о стол, сложив руки на груди ожидая моей реакции.

Значит я не уволен, а всего лишь переведен на домашнее лечение? Я уже успел все ногти сгрызть, волнуясь, а тут такой пустяк.

- Вы сегодня же должны будете переехать в дом Гарри, чтобы...

- Я буду с ним жить?! - тут же перебил его я.

- Да. Вы будете присматривать за ним двадцать четыре часа в сутки, параллельно исследуя его черты характера и глубину болезни.

Я думал, буду врачом, а не нянькой. Мне категорически не нравится эта идея. Двадцать четыре часа в сутки проводить с Гарри... Эта идея сама по себе не совсем плохая, но и ничего хорошего в себе не несет.

- Каждые выходные вы будете докладывать о его состоянии. Обо всем, что с ним происходит, все, что кажется странным и непонятным, абсолютно все. Я должен знать абсолютно все, вплоть до блюд на завтрак, обед и ужин, - с каждым предложением его голос становился грубее и грубее, словно это действительно было очень важно для него. Хорошо, хорошо, я понял. Я буду не только нянькой, а еще и доносчиком. Здорово!

- Вам не нравится? - кажется, он заметил мое недовольное лицо. Мне действительно не нравится эта идея, потому что, по сути, я предаю Гарри, а я не хочу этого, потому что он доверяет мне, и я не хочу начинать все сначала. - Я повышу вашу зарплату вдвое, - он пытается меня подкупить? Он действительно пытается меня подкупить?! - И вы должны выехать уже через... - он посмотрел на свои массивные наручные часы, на секунду задумавшись, - час. Поторопитесь.

- Мне брать вещи? То есть... Как долго я буду жить там?

- Столько, сколько будет нужно, - это были его последние слова, прежде чем он развернулся и сел обратно на свой стул, и я решил сделать тоже самое и направился к двери, но тут же был прерван его голосом:

- И не надо лечить его. Относитесь к нему, словно он такой же обычный человек, как и все, - он и есть обычный человек, как и все, и если вы думаете иначе, то у вас проблемы. - Просто присматривайте за ним.

***

Через полчаса я уже стоял со своей большой дорожной сумкой, которая сильно перевешивала меня, заставляя немного нагнуться на одну сторону. Дул прохладный ветер, и я глубже закутался в свою куртку, ведь уже ноябрь месяц и зима скоро. Я рассказал все Зейну, и у него буквально глаза на лоб полезли после того, как я закончил рассказывать. У меня самого была такая реакция на это, так что тут ничего удивительного нет. Я все еще не могу поверить, что согласился на это. Мне не по себе от этого. Я чувствую себя... предателем. Я предаю Гарри. Именно предаю.

Его фигура начала медленно приближаться к главному выходу больницы, а я думал, что никогда не увижу его самостоятельно, без какой-либо помощи врачей выходящим из этого здания, да еще и через главный выход. Его сумка была гораздо меньше моей, и выглядела не такой тяжелой.

- Дай мне свою сумку, - он сказал, как только впритык подошел ко мне. Я, даже не задумываясь зачем, протянул ему сумку, и он схватил ее, отдавая мне свою. Я благодарен ему за это, потому что мой позвоночник готов был сломаться на две части от тяжести, а его сумка была гораздо легче.

Он просто стоял передо мной и смотрел на меня, а я смотрел куда угодно, но не на него. Я словил себя на мысли о том, что как я буду с ним жить, если даже зрительного контакта избегаю. Но он серьезно прожигал меня взглядом. Мне неловко.

Если бы мистер Хэндеграф не вышел из больницы, то, вероятно, я бы вывернул бы себе пальцы от волнения. Погодите, нас поведет мистер Хэндеграф? Гарри определено тут король горы. Как-то слишком много мистер Хэндеграф обращает внимания на Гарри.

Kodaline - Talk

Мы без разговоров положили свои сумки в багажник машины. Я сел на переднее пассажирское сидение, а Гарри на заднее, принудительно пристегнувшись. По радио играла расслабляющая песня, точно подходящая для дальних поездок. За окном медленно плыли здания. Пошел мелкий дождь. Мистер Хэндеграф заехал в глубь города, постоянно сворачивая в какие-то дворы, прежде чем выехал на другую окраину города. Маленькие однотипные домики стояли в ряд параллельно дороге. Он снизил скорость и начал искать нужный дом, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть его.

- Вот этот, - тихо сказал Гарри и мистер Хэндеграф сразу же повернул, заехав во двор дома. Мы вышли из машины. Гарри схватил сразу две сумки: свою и мою. Я вообще-то могу свою нести, он не обязан делать это за меня. Мистер Хэндеграф сразу же, как только все сумки оказалось вне машины, сел за руль и, что-то сказав Гарри, развернулся и уехал.

Удивительно, что в глубине города дождь, вероятно, еще идет, а тут, судя по мокрой траве, он уже прошел. Гарри подошел к двери, подняв вазу и достав оттуда ключи. Да, не особо оригинально. Я заметил несколько капель засохшей крови или красной краски на коврике, но сразу же выкинул эту мысль из головы, потому что снова начну надумывать себе ужасные развития. Он открыл дверь, зайдя во внутрь с сумками, и сразу же бросил их на пол, даже не разуваясь, пошел вовнутрь дома. Я попытался быстро разуться и так же быстро пойти следом за ним, чтобы увидеть, что он собирается сделать, но он просто проходил и дергал каждую дверь за ручку и, осознавая, что они все заперты, продолжал проверять все остальные. Я не понимаю, что происходит. Он сразу же рванул с порога к этим дверям. Что там внутри? И где ключи от этих дверей? Гарри облегченно выдохнул, когда убедился, что все двери закрыты и, увидев меня, стоящего в самом начале коридора, направился прямиком ко мне.

- Что за этими дверями? - и сразу же после моего вопроса он остановился, продолжая пристально смотреть на меня. Хорошо, я понял, ты не хочешь отвечать, так что мне лучше отступить.

Я испугался, когда он сорвался с места и быстро пошел ко мне, но сразу же немного успокоился, когда он просто прошел мимо задевая мое плечо своим.

И только сейчас я заметил, как красиво у него дома. Везде висели картины: некоторые я знал, некоторые казались для меня неизвестными. Все углы были красиво украшены, что даже мизинчиком об такой угол удариться грех. Но самое главное меня ожидало далее. Потолок. Он был полностью расписан разными линиями и фигурами, создавая идеальную композицию. Он должно быть очень богатый, потому что такое позволить себе сможет не каждый.

- Гарри, ты чертов Рокфеллер. Мне нужно работать несколько месяцев, чтобы купить одну такую картину, а у тебя их тут десятки. Неужели ты тайный рабовладелец?

- Я не покупал их.

Он украл их? Нет, я понимаю, что у него не все дома, но это не повод красть. Или может ему их подарили. На день рождения, например.

- Я нарисовал их.

Мое бесподобное выражение лица сейчас должно было украсить все экраны телевизоров с надписью «Мимика Года». Он рисует? Это... это же шедевры. А это вообще законно? Наверное, да, ведь он не продает их, выставляя за оригинал, а всего лишь вешает на свои стены, украшая свой дом.

А его дом... это серьезно это какое-то произведение искусства. Маленькая хижина снаружи, шикарный замок внутри. Тут не так много комнат, которые не особо большие, и коридоры довольно узкие, но величественность этих картин и отделки стен перечеркивают все эти никчемные недостатки к чертовой матери.

Гарри скрылся из виду, пока я продолжил стоять с раскрытым ртом, разглядывая и открывая для себя новые виды этого дома. Но резкий скрип двери на втором этаже дома заставил меня выйти из транса и последовать наверх на звук. Ступеньки немного трещали, показывая старость этого дома (или это я слишком тяжелый, притом что еще и свою сумку тащу с собой, которую Гарри кинул в прихожей), а свежевыкрашенные расписанные перила не казались устойчивыми, так что я не решился о них упереться. Второй этаж был настолько же красив, насколько и первый, но картины появлялись тут реже, но зато были в раза два больше в размере тех, которые с первого этажа. Длинный коридор вел к двум крайним комнатам, где стоял Гарри оперевшись спиной об одну дверцу. Забавно, что коридор такой длинный, а комнаты только две, а остальное пространство это просто картины. Я на долю секунды испугался, когда заметил кого-то идущего прямо на меня, считая то, что на самом деле передо мной был тупик, и никто не мог идти мне навстречу, но только потом я заметил, что это было просто квадратное зеркало, вывешенное прямо между двумя комнатами. Когда я подошел ближе, то заметил, что на зеркале есть надпись «ты просто боишься, что это будет длиться вечно». Только вот я смысла никакого не уловил в этой фразе. Вроде бы завораживает и есть над чем подумать, но вроде глупая бессмыслица.

- Твоя комната, - Гарри вытянул руку, показывая на комнату перед собой. Он не смотрел на меня, находя дверь перед собой гораздо интересней, чем я. Не спорю, дверь была интересной, но хотя бы ради приличия можно были бы посмотреть на меня.

Я прошел мимо его руки, заходя в свою комнату, пытаясь не разрывать зрительный контакт с Гарри, но в итоге разорвал его, когда он закрыл дверь на ключ, пока я оставил свою открытой, чтобы если что услышать, когда выйдет Гарри.

Комната была маленькой, но весьма уютной, так что это лучше, чем я думал, когда мы ехали сюда. Я открыл окно, чтобы воздух немного обновился, потому что меня уже начинало тошнить от этого застоявшегося запаха тут. Как только сумка с грохотом упала на пол, я сразу же схватил телефон, чтобы позвонить Зейну и рассказать обо всем, потому что вообще я экстраверт, мне жизненно необходимо выплескивать свои эмоции. Только после пятого гудка Зейн решил ответить мне на звонок.

- ПОЛОЖИ КОТЕНКА НА МЕСТО! - послышалось сразу же с той стороны.

Ну что ж, хорошее начало.

- Что ты хочешь, Луи... ЛАКИ, НЕ ТРОГАЙ ЛАКИ!

Лаки, не трогай Лаки? Что за бред?

- У тебя кто-то дома?

Детские вопли послышались в телефоне и крики Зейна, пытающегося отгородить ребенка от котенка. Вау, Зейн - нянька. Это очень здорово. Как жаль, что я пропускаю это шоу. Такое не часто увидишь.

- Да, Мартиния привела ребенка, и его оказалось тоже зовут Лаки, так что теперь, когда я зову одно, откликается другой.

А вот тут я серьезно начал смеяться. Через трубку я услышал тихие проклятия Зейна всего, что только существует. Зейн, что за манеры? Рядом ребенок, прояви хоть каплю уважения!

- МАРТИНИЯ! - он, видимо, не додумался немного отвести телефон от уха, так что крикнул прямо в него, что я аж услышал звон в ушах.

Через пару секунд детские вопли прекратились, а слышалось лишь тихое мурлыканье, ласкающее мои уши, после такого-то звука! Видимо, Мартиния забрала Лаки старшего, а у Зейна осталась Лаки младшая.

- Ну, как работа няньки? - спросил он как только все стало тихо.

И это он мне говорит?

- От няньки слышу.

- Не хочешь поделиться впечатлениями?

- Я именно для этого и звоню. Ты б видел какой у него роскошный дом. Я клянусь, он, вероятно, играет по ночам в казино, потому что этот дом определенно какого-то мажора. Я такие дома только в рекламах видел.

- Ты только не привыкай к роскоши. Пыльная койка бездомного тебя ожидает, если что-то пойдет не так.

- Не смешно. Мне кажется, что уже все идет не так. За весь день он сказал от силы слов пять. Это немного пугает меня.

Зейн глубоко вздохнул и так же выдохнул.

- Ты можешь забрать себе Лаки?

- Какого именно?

- Котенка.

- Ты ведь знаешь, что я живу не один. Гарри убьет его когда-нибудь ночью, наверное, - я немного усмехнулся и не успел даже договорить, как Зейн сказал короткое «мне нужно идти», когда послышались голоса Мартинии и ребенка, и отключился.

- Я не убиваю животных.

Я клянусь, прямо сейчас моей сердце ушло куда-то в пятки и перестало биться вовсе. Я начал медленно поворачиваться к источнику звука, пока нарастающая паника проникала почти во все клеточки моего тела, пока не заметил Гарри, стоящего в проеме, без единой эмоции на лице. Его холодный тон и каменное лицо вызывали мурашек по коже. Я буквально потерял дар речи, потому что открывал рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но слова сами по себе не хотели выходить из его, застревая где-то в горле. Я, кажется, даже перестал дышать.

- Гарри, я не имел это в виду... - почти что проскулил я, когда немного пришел в себя. Его мышцы на челюсти немного напряглись.

- Ты говоришь то, что не имеешь в виду?

Его убийственный голос и выражение лица хоронят меня прямо тут. Хотя нет, я сам себя похоронил.

- Да... то есть нет. Гарри, я не хотел.

Но он даже не собирается выслушивать меня, разворачиваясь на пятках и всовывая руки в сквозной карман толстовки, которая ему на размера три велика. Я начинаю быстро идти за ним, чтобы не потерять его из виду, и самое главное, чтобы он не натворил чего-нибудь. Я хватаю его за плечо, но он лишь ускоряет шаг, отрываясь от меня. Я спотыкаюсь обо все что угодно, но продолжаю быстро идти за ним. Как только я выхожу из дома, я замечаю его сидящего на лавочке за пределами двора. Без слов подхожу и сажусь рядом с ним. Ничего не говорю. Я уже пытался, и это у меня не получилось.

Bobby Andonov - War Is Love

- Каждый, кого ты тут видишь, принимал участие в разрушении моей жизни, - он заговорил первый. Гарри сделал длинную паузу, а я подумал, что на этом разговор наш закончится, но он внезапно продолжил: - Вон тот мужчина, - он показал на мужчину, стоящего в своем саду через два дома от дома Гарри на другой стороне улицы, - он когда-то жил напротив. Он позволял мне помогать ему в саду, но после первой смены личности, которая случилась у него на глазах, он на следующий день выставил дом на продажу и приобрел один подальше от моего.

Он снова открывается мне. Он как мозаика. Каждый раз я узнаю о нем что-то новое, что объясняет старое и дополняет его. Все его проблемы начинают медленно объясняться. Он был картиной, но в один прекрасный момент его разбили, и он стал мозаикой. А моя задача сложить его заново. Только вот линии между пазлами убрать слишком сложно даже для меня. Мне стоит склеить их, чтобы создать хотя бы иллюзию картины со шрамами. Прекрасной картины со шрамами.

Он не замечал, как его мимика изменяется, когда он говорит что-то о себе? На его лице появляется такое отвращение, которого я в своей жизни не видел нигде. Такое чувство, что эпицентр его ненависти это и есть он. Он не такой, как все, он полон боли и разочарования, полон разрушенных надежд и бессмысленных страхов, но он, как и все, все еще достоин любви.

- Та женщина, - он указал на дом по соседству, - пыталась выселить меня отсюда. Подавала ложные заявления на меня, а когда было доказано что я не причиняю ей никакого вреда, она выпустила на меня своих собак, - он поднял свой рукав чуть выше локтя, и мне сразу же бросились в глаза белые шрамы от порезов, но я сразу же выбросил их из головы, потому что разговор сейчас идет совсем не об этом.

Нет, он не суицидник, он не суицидник, суицидник. Он не суицидник, он просто сломленный, а между этими понятиями слишком тонкая грань.

Я заметил небольшие шрамы, похожие на отпечатки зубов собаки. Это отвратительно. Мне этот район казался тихим и безобидным, но я не знал, что люди здесь прогнили до такой степени. Тяжело жить, когда ты не тот, кем хотят тебя видеть другие, когда ты - это все, что они не хотят видеть в тебе. Людям просто пора принять "Отвалите" за вескую причину.

Он мог много совершать ошибок, но ведь на этом его жизнь не заканчивалась, потому что он совершал что-то хорошее тоже. Его можно уважать уже хотя бы за это. Он не виноват, что стал таким. Это словно быть слепым или глухим. От недостатков человек не меняется. Недостатки украшают его. Недостатки тоже часть его. С этим просто нужно смириться, ведь никто не исключение. Нет совершенно идеальных людей, просто чьи-то пороки высмеиваются сильнее, чем остальные, и все из-за дискриминации, "норм" и таких мерзких ублюдков, как они.

- А вон та...

- Но я ведь не сделал тебе так больно, как они, - я перебил его.

Он замолчал, устремив свой взгляд на асфальт. Гарри сцепил руки в замок, положив их на колени и глубоко вздохнув. Я начал беспокоиться, потому что он мне открывался мне, а я перебил его, и он замолчал.

- Только гораздо хуже.

Это было последнее, что он сказал, прежде чем встать со скамьи и отправиться обратно в дом, оставляя меня наедине со своими мыслями.

«Я знаю, что шрамы не затянутся, если я продолжу резать, но мысли тоже не пропадут, если я перестану.
- Г».