Миссия
Гаара задержался у порога. Его взгляд ещё раз остановился на лице Нацуко. Он будто хотел что-то сказать, но лишь тихо произнёс:
— Берегите её.
И, не оборачиваясь, вышел. Шаги его стихли, а вместе с ними и присутствие Казекаге в палате. Канкуро и Темари молча последовали за ним — они знали, что сегодня их путь лежит обратно в Суну.
Киба остался. Он сидел на краю кровати, осторожно держал руку Нацуко в своих ладонях, словно боялся отпустить. Его взгляд был прикован к её лицу, где наконец-то появилась лёгкая румяна — знак того, что силы начали возвращаться.
Во сне Нацуко стояла у тихой реки. Вода переливалась в лучах света, и от неё исходило спокойствие. Девушка не понимала, где находится, но ей было легко и тепло.
Позади раздались голоса. Она обернулась — и сердце её сжалось. К ней шли двое: рыжеволосая женщина с нежной улыбкой и мужчина с пронзительным взглядом и гордой осанкой.
— Мама… папа… — прошептала Нацуко, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
Аканэ Узумаки и Мадара Учиха смотрели на неё с теплом.
— Нацуко, милая, — сказала мать, протянув к ней руки. — Я приготовила для тебя онигири, как ты любила в детстве. Твои любимые с тунцом и рисом. — В её голосе была такая нежность, что у Нацуко защипало глаза.
— А я, — заговорил Мадара, подходя ближе, — подготовил для тебя новую технику Учиха. Она сильная, опасная… но только тебе она по плечу.
Нацуко, не сдержавшись, побежала к ним.
— Мама! Папа!
Она почти ощутила тепло материнских ладоней и силу отцовского плеча… но мир дрогнул. Их силуэты начали растворяться в свету.
— Нет! Не уходите! — закричала Нацуко, но слышала лишь последние слова родителей.
— Мы всегда будем с тобой, — шепнула Аканэ.
— Иди своей дорогой, дочь моя, — сказал Мадара.
Мир рассыпался светом.
Нацуко медленно открыла глаза. Веки были тяжёлыми, а на ресницах блестели слезинки. Она несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Тело было таким слабым, что даже пошевелиться казалось невозможным.
Она повернула голову и увидела рядом знакомое лицо.
— Киба…? — голос её дрогнул, будто она не до конца верила, что это не сон.
Киба, сидевший у её постели, резко поднял голову. Он выглядел уставшим: под глазами легли тени, а волосы были взъерошены. Но в его взгляде было облегчение и радость.
— Наконец-то… ты очнулась, Нацуко, — выдохнул он и чуть улыбнулся. — Ты напугала меня до чёртиков.
Нацуко попыталась поднять руку, но сил не хватило. Она только тихо прошептала:
— Спасибо… что дождался…
И снова закрыла глаза, но уже не теряя сознания, а просто позволяя себе отдохнуть, зная, что рядом кто-то есть.
Спустя месяц Нацуко наконец выписали из госпиталя. Она вышла к дверям, ещё немного бледная, но счастливая оказаться на свежем воздухе.
У входа её уже ждали девочки.
— Нацуко! — строго сказала Сакура, уперев руки в бока. — Ты хоть понимаешь, насколько это было безрассудно?!
— Мы все переживали! — подхватила Ино, её голос звенел от возмущения. — Ты могла погибнуть!
— И вообще, — добавила ТенТен, нахмурившись, — ты должна думать не только о себе, но и о тех, кто рядом!
Даже мягкая Хината попыталась вставить слово, но оно прозвучало тревожно:
— Нацуко… пожалуйста, больше так не делай…
Подруги почти в один голос продолжали ругать её, и Нацуко только опустила голову, чувствуя, как сердце тяжело сжимается.
И вдруг позади раздался тихий кашель. Девочки одновременно обернулись.
У ворот стоял Киба с огромным букетом полевых цветов в руках, а рядом, как всегда, верно сидел Акамару.
Киба улыбнулся и, почесав затылок, неловко произнёс:
— Эй… может, хватит её мучить? Она только-только выписалась.
Нацуко растерянно моргнула, а уголки её губ впервые за долгое время дрогнули в лёгкой улыбке.
Киба сделал несколько шагов вперёд, и все девочки сразу отступили в стороны, освобождая ему дорогу.
— Нацуко, — сказал он мягко, протягивая ей букет. — Это тебе.
Она удивлённо посмотрела на цветы, а потом на него. В горле пересохло, и слова не сразу нашлись.
— Киба… — прошептала Нацуко, осторожно принимая букет в руки. Её пальцы дрожали, но она крепко прижала цветы к груди.
Акамару радостно гавкнул и ткнулся носом в её ладонь, словно говоря, что тоже рад её видеть.
Нацуко, не выдержав, улыбнулась сквозь слезы:
— Спасибо…
Киба, заметив эту улыбку, чуть смутился, но не отвёл взгляда.
— Только пообещай, — тихо добавил он, — что больше не будешь мучить себя так… иначе я уже не знаю, что с тобой делать.
Сакура, Ино, ТенТен и Хината переглянулись, и на их лицах вместо строгости появились мягкие улыбки.
— Ладно, — сказала Ино с хитрой усмешкой, — мы уступаем. Но учти, Киба, теперь ответственность за неё на тебе.
Нацуко смущённо опустила глаза, а щеки её слегка порозовели.
Вечер опустился на деревню, и шумная улица постепенно утихала. В маленькой забегаловке, где обычно собирались шиноби после миссий, за одним из столиков сидели Нацуко, Сакура, Ино, Хината и ТенТен. На столе стояли тарелки с лапшой и чайник с горячим зелёным чаем, пар от которого стлался лёгкими клубами.
Нацуко молча мешала палочками лапшу, но так и не притронулась к еде. Девочки заметили её задумчивость.
— Ты даже не ешь, — первой заговорила Сакура, прищурив глаза. — Что-то случилось?
Нацуко вздохнула, не поднимая взгляда:
— Я… я не понимаю себя. Меня мучают мои чувства. Я метаюсь между Кибой и Гаарой. И не знаю… кто мне действительно нравится.
На миг за столиком воцарилась тишина. Ино аж приподняла бровь и тут же подалась вперёд, улыбаясь хитро:
— Вот это поворот! Так ты застряла между нашим «бешеным псом» и Казекаге?
Хината смутилась, положила руки на колени и мягко сказала:
— Нацуко-чан… такие чувства непросто понять. Но сердце само подскажет, кто тебе ближе.
ТенТен нахмурилась и сделала глоток чая:
— Главное — не делай поспешных шагов. Ты ведь сильная, Нацуко, но в вопросах любви лучше быть честной самой с собой.
Сакура наклонилась к ней и серьёзно добавила:
— Ты должна спросить себя: рядом с кем ты чувствуешь себя спокойной? А рядом с кем твоё сердце бьётся сильнее?
Нацуко наконец подняла глаза. В них сверкнула растерянность, смешанная с грустью.
— Вот именно… рядом с Кибой я чувствую тепло, будто он всегда рядом и подставит плечо. Но с Гаарой… с ним всё иначе. Будто он понимает меня глубже, чем остальные…
Она замолчала, и все подруги внимательно слушали, не перебивая.
Ино сразу же хлопнула ладонью по столу, так что палочки подпрыгнули.
— Ну тут всё ясно! — заявила она, сияя. — Киба, конечно! Он твой, Нацуко, сто процентов. Вы оба такие… огненные, всегда спорите, но на самом деле идеально друг другу подходите.
Нацуко чуть улыбнулась, но в глазах ещё оставалась тоска.
— Ты думаешь?..
— Конечно! — подмигнула Ино. — Я же эксперт по парням, доверься.
Хината покраснела, но собралась с духом и тихо сказала:
— Я… думаю, что Гаара-сан особенный. Когда ты рядом с ним, ты меняешься. Становишься мягче и спокойнее. Он тоже меняется рядом с тобой. Может быть… тебе стоит не отталкивать это чувство.
Сакура нахмурилась, слушая обе стороны.
— Я считаю, — сказала она серьёзно, — что нельзя выбирать, только потому что другие советуют. Нужно самой понять. И не ради того, чтобы кому-то понравиться, а ради себя.
— Да, — поддержала ТенТен, скрестив руки. — Ты ведь воительница, Нацуко. Но это не значит, что нужно быть сильной в одиночку. Просто подумай: рядом с кем ты готова быть настоящей, без масок?
Нацуко слушала, и сердце её стучало всё быстрее. Она не знала, что ответить. На душе было тяжело, но вместе с тем — странно тепло.
Она посмотрела в чашку чая, где отражалось её лицо, и прошептала:
— Может, я боюсь… боюсь потерять кого-то из них, если выберу не того…
Девочки переглянулись. Сакура накрыла её руку своей ладонью.
— Ты не обязана решать всё прямо сейчас. Но однажды… тебе придётся послушать своё сердце.
Нацуко молча кивнула, сжимая в руках чашку.
Нацуко попрощалась с девочками после ужина и пошла в сторону дома. Она шла и думала над словами девочками. Но её взгляд резко остановился у переулка где виднелась чья-то тень.
Нацуко быстрым шагом приблизилась к воротам Конохи. Сердце билось как бешеное — тень манила её, будто специально вела прочь из деревни. Она не колебалась и выскочила за ворота, сразу ускорившись.
Луна серебрила дорогу, её шаги гулко отдавались в ночи. Тень ускользала всё дальше, пока, наконец, не остановилась у опушки леса.
— Стой! — выкрикнула Нацуко, и в её голосе прозвучала сталь.
Фигура повернулась. На свету лунного сияния показался человек в маске с одним отверстием для глаза.
— Ты… — дыхание Нацуко перехватило. — Акацуки…
Мужчина молчал, лишь внимательно рассматривал её. И вдруг заговорил низким, серьёзным голосом, совсем не тем, что обычно сопровождал дурашливые выходки.
— Ты изменилась, Нацуко. Стала сильнее.
Она напряглась, рука сама потянулась к катане на поясе.
— Кто ты? Зачем привёл меня сюда?!
Маска чуть наклонилась вбок.
— Я — Тоби. Но сегодня без глупостей. — Его голос был холодным и уверенным. — Ты — дочь того, кого я когда-то знал слишком хорошо.
Нацуко сжала зубы.
— О чём ты говоришь?..
Тоби сделал шаг ближе, его силуэт стал ещё мрачнее.
— В тебе течёт кровь Учиха. Кровь того, кто когда-то хотел изменить мир.
Её дыхание сбилось.
— Мадары… — прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Именно, — отозвался Тоби. — И рано или поздно ты поймёшь, что твоя судьба связана с его дорогой.
Нацуко стиснула кулаки так сильно, что костяшки побелели. Сердце бешено колотилось, но голос прозвучал громко и звонко, без тени страха:
— Хочешь сказать, ты знал моего отца, когда сам ещё на свет не появился?! — в её глазах полыхнул Шаринганом. — Что за вздор, ублюдок чёртов?!
Тоби замер, словно и не ожидал такого напора. Его одинокий глаз под маской слегка прищурился, в нём мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Ты вся в него… — медленно произнёс он. — Даже в гневе напоминаешь.
— Заткнись! — Нацуко выхватила катану, лезвие сверкнуло в лунном свете. — У тебя нет права произносить его имя!
Тишина повисла между ними. Только ночной ветер шумел в листве.
Тоби не сделал ни шага назад, лишь холодно произнёс:
— Мы ещё встретимся, Нацуко Учиха. Тогда ты сама захочешь услышать правду.
И его фигура словно растворилась в воздухе, оставив Нацуко одну, с дрожью в руках и бешено колотящимся сердцем.
Ранним утром, когда над Конохой только начинал подниматься солнечный свет, Нацуко стояла у дверей резиденции Хокагэ. Она была собранной, в глазах отражалась решимость, но в глубине скрывалось сомнение. Постучав и войдя, она увидела Цунаде за столом, заваленным свитками.
— Нацуко? — удивлённо приподняла брови Хокагэ. — Ты с утра пораньше. Что-то случилось?
Девушка шагнула вперёд, выпрямилась и чётко сказала:
— Цунаде-сама… Я хочу стать шпионом.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Шизуне, стоявшая рядом, едва не уронила свиток из рук.
— Шпионом? — переспросила Цунаде, щуря глаза. — У кого, если не секрет?
Нацуко глубоко вдохнула.
— У Орочимару. Я могу втереться в его доверие и узнавать всё, что он замышляет. И… возможно, следить за Акацуки. Я хочу приносить пользу деревне.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — голос Цунаде стал резким. — Это значит — шагнуть в логово врага. Любая ошибка, и тебя убьют.
Нацуко не дрогнула. Она положила руку на рукоять катаны, что висела на её поясе.
— Я всё понимаю. Но если я останусь здесь, я буду только прятаться за другими. Я не могу так. Я Учиха и должна доказать, что могу защитить деревню. Даже если придётся пожертвовать собой.
Цунаде встала из-за стола и подошла ближе, её взгляд был тяжёлым, испытующим.
— Ты ещё слишком молода, Нацуко. Шпионская игра — это не битва на поле. Это ложь, предательство, страх каждую секунду. Ты готова жить с этим?
Нацуко опустила глаза лишь на миг, но затем снова встретила взгляд Хокагэ.
— Да.
Цунаде медленно выдохнула, повернулась к окну и некоторое время молчала.
— Ты упрямая...
Шизуне попыталась возразить:
— Цунаде-сама, это слишком опасно!
Но Хокагэ подняла руку, прерывая её.
— Я подумаю, Нацуко. Но учти: если я соглашусь, обратной дороги у тебя не будет.
Нацуко лишь кивнула, понимая цену своих слов.
Цунаде долго стояла у окна, глядя на улицы Конохи. Нацуко ждала ответа, не отводя взгляда.
— Хорошо, — наконец произнесла Хокагэ. — Но прежде чем я позволю тебе сунуть голову в пасть змею, ты пройдёшь испытание.
Нацуко напряглась, но уверенно кивнула.
— Какое?
Цунаде обернулась. Её лицо было суровым.
— Ты будешь шпионить в самой Конохе. Для начала. У нас появились слухи, что в деревне кто-то передаёт информацию врагам. Я хочу, чтобы ты выяснила, кто это, и принесла доказательства. Никаких драк. Никаких показательных боёв. Только скрытность, наблюдение и хитрость.
— …Поняла, — тихо ответила Нацуко, но внутри почувствовала, как сердце заколотилось быстрее.
Шизуне нахмурилась.
—Цунаде-сама, вы серьёзно? Это же слишком…
— Она сама сделала выбор, — отрезала Хокагэ. — Пусть докажет, что способна не только махать катаной.
Нацуко поклонилась и направилась к выходу.
— И запомни, — бросила ей вслед Цунаде, — если провалишься, Орочимару тебя сожрёт заживо.
Дверь за Нацуко закрылась. Девушка вышла на улицу и глубоко вдохнула прохладный утренний воздух. Внутри у неё всё горело — страх и решимость переплелись воедино.
"Шпион в Конохе… Если справлюсь, тогда у меня будет шанс приблизиться к Акацуки и Орочимару…"
Полдня Нацуко провела в тени улиц Конохи. Она слушала разговоры в лавках, подслушивала в переулках, наблюдала с крыш. Казалось, что её сама деревня ведёт — то едва заметный шёпот, то странный жест, то подозрительное движение.
К вечеру её глаза остановились на человеке у ворот.
Мужчина в сером плаще, шиноби среднего возраста, говорил с торговцем из соседнего поселения. Но Нацуко заметила то, чего другие бы не уловили: когда торговец отвлекался, шиноби быстро прятал в его корзину маленькие свитки, завёрнутые в ткань.
"Так вот ты кто…" — сжала кулаки Нацуко.
Она не стала лезть в драку, как обычно. Вместо этого проследила за торговцем за пределы Конохи, тихо сняла свиток и вернулась в деревню.
Вечером она вновь стояла в кабинете Цунаде. Нацуко положила свиток на стол.
— Вот доказательство, — спокойно сказала она. — Этот человек у ворот передавал информацию через торговца.
Цунаде прищурилась, взяла свиток и развернула. Внутри были схемы охраны восточной стены и список дежурных команд.
Шизуне ахнула:
— Это… это серьёзно!
Цунаде подняла взгляд на Нацуко.
— Быстро и чисто. Ты даже не привлекла внимание.
Нацуко улыбнулась уголком губ:
— Я же сказала — я справлюсь.
Хокагэ откинулась на спинку кресла, скрестив руки.
— Что ж… Похоже, ты действительно готова к куда более опасной миссии.