Кукла Демона

СЦЕНА: ВХОД В ШКОЛУ И БИБЛИОТЕКА

Черный внедорожник Давида плавно останавливается у парадного входа школы. Дверь пассажира открывается. Появляется сначала стройная нога в черном гольфе и лофере, затем - вся Доминика. Она выпрямляется, поправляя ремень рюкзака. Ее движение безупречно, поза - привычно гордая. Но сегодня утро другое.

Давид: (Через приоткрытое окно со стороны водителя. Его разноцветные глаза скользят по ее спине, затем - по лицам нескольких замерших у входа учеников. Он уловил мгновенное изменение в атмосфере. Уголок его рта дергается в едва заметной усмешке. Мысль: «Уже знают. Идеально».)
Не забудь, куколка. После уроков жду тут же. Никуда не уходи.

Его голос, низкий и четкий, разносится в утренней тишине. Он говорит специально чуть громче, чем нужно. Затем стекло бесшумно поднимается, и внедорожник отъезжает, оставляя после себя гулкую тишину и запах дорогого топлива.

Доминика: (Не оборачивается. Ее спина прямая, подбородок высоко поднят. Но внутри все сжалось в холодный комок. Мысль: «Сделал нарочно. Показал всем. Теперь я официально... что? Его?». Она делает первый шаг к дверям.)

Атмосфера в холле:
Звук ее каблуков по кафельному полу кажется невероятно громким. Разговоры у раздевалок затихают. Не полностью, но на полтона ниже. Десятки пар глаз прилипают к ней:

Группа старшеклассников-спортсменов у окна замолкают. Один из них, Влад Барсов, смотрит на нее не с восхищением, как обычно, а с настороженным интересом и легкой опаской.
Две девочки из параллельного класса резко отворачиваются и начинают что-то быстро шептать, бросая на Доминику исподтишка взгляды, полные смеси страха и зависти.
Молодой учитель истории, проходя мимо, смотрит на нее поверх очков, его лицо выражает явное неодобрение и жалость.
Из чьего-то подавленного смеха доносится обрывок фразы: «...видела ту машину? Говорят, он того... из криминала...»

Доминика: (Проходит сквозь этот молчаливый строй взглядов, как сквозь плотную, колючую стену. Она чувствует каждый взгляд на своей коже, как легкий ожог. Мысль: «Что случилось? Что они все узнали? Про вечеринку? Но откуда?». Ее привычная маска «королевы» дает трещину. В глазах мелькает не растерянность, а опасное, хищное напряжение. Она ищет в толпе одно лицо.)

Она замечает свою подругу Малену у шкафчиков. Та стоит, уткнувшись в телефон, но ее поза напряжена, плечи подняты.

Доминика: (Быстро подходит, хватает Малену за локоть. Говорит тихо, но с таким напором, что та вздрагивает.)
Со мной. Сейчас.

Не дожидаясь ответа, она почти тащит Малену за собой, прочь из людного холла, в сторону старого крыла школы

В заброшенной библиотеке:
Воздух здесь пахнет пылью и старыми книгами. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь грязные окна, высвечивают мириады пылинок. Это их место - тихое, укромное, где они всегда могли говорить обо всем. Доминика запирает дверь на старый, кривой засов.

Доминика: (Отпускает локоть подруги, поворачивается к ней. Ее зеленые глаза горят, но не слезами, а холодным, требовательным огнем. Она сбрасывает маску. Здесь, с Маленой, она может быть не «королевой», а просто Доминикой - напуганной и злой.)
Что происходит, Ма? Что они все про себя прошептались? Я с порога чувствую, как на мне клеймо ставят.

Малена: (Отводит взгляд. Ее лицо, обычно открытое и веселое, сейчас бледное и озабоченное. Она теребит край своей дорогой блузки.)
Дом... Ты же была с ним на той вечеринке? На открытии казино Тимура?

Доминика: (Мгновенно понимает. Все встает на свои места. Она кивает, резко. Ее челюсти сжаты.)
Была. Он мой опекун. Куда бы он ни пошел, мне приходится быть рядом. Формальности.

Малена: (Качает головой, ее голос становится шепотом, полным ужаса.)
Дом, это не просто «формальности». Все знают, кто такой Давид Демонов. Все. Родители дома обсуждают, чтобы детей подальше держать от его... сфер влияния. А теперь все знают, что ты с ним. Что ты... живешь у него.

Малена делает паузу, глотает комок в горле

Малена: (Продолжает, торопливо.) Ходят слухи... что он купил тебя у твоих родителей. Из-за долгов Алекса. Что ты теперь его... его вещь. Девочки шепчутся, что ты продалась за деньги и защиту. Парни... парни боятся даже смотреть в твою сторону. Говорят, Владу вчера «намекнули», чтобы он держался от тебя подальше, если дорог его будущий коленный сустав.

Доминика: (Слушает, и ее лицо постепенно становится каменным. Внутри все кипит - ярость, унижение, страх. Но на поверхность прорывается только лед. Мысль: «Так. Значит, игра вышла за стены его особняка. Он не просто контролирует меня. Он отметил свою территорию на мне для всего города».)
Пусть болтают. Мне плевать.

Она говорит это, но ее голос звучит хрипло. Она отворачивается, делая вид, что разглядывает корешки старых книг

Малена: (Подходит ближе, кладет руку ей на плечо. Ее голос дрожит от искреннего страха за подругу.)
Дом, это не шутки. Ты в опасности. Не только из-за него... из-за его врагов! Тимур, этот, после той вечеринки... Говорят, он в ярости. Все знают, что Давид его унизил, приехав с тобой. Тебя теперь могут видеть как его слабое место. Или как способ ему навредить.

Доминика: (Резко оборачивается. В ее глазах вспыхивает тот самый дикий, хищный огонь, который видят только самые близкие, когда ее загнали в угол.)
Пусть попробуют. Попробуют тронуть меня.

Ее слова висят в пыльном воздухе. Они полны бравады, но Малена слышит в них и что-то другое - принятие. Принятие новых правил игры. Жестких, кровавых правил мира Давида.

Малена: (Смотрит на нее с ужасом и восхищением.)
Боже, Дом... Что он с тобой сделал? Ты... ты говоришь как он.

Доминика: (Ее взгляд смягчается на долю секунды. Она видит настоящий страх в глазах подруги. Ей больно. Она кладет свою руку поверх руки Малены.)
Он ничего со мной не сделал. Я просто... я выживаю, Ма. Как всегда. Только теперь правила изменились. И если кто-то из этих идиотов, - она кивает головой в сторону двери, за которой школа, - решит, что может меня тронуть, судить или тыкать пальцем... они очень сильно ошибутся. У меня нет выбора. Теперь я должна быть сильнее всех их. Вместе взятых.

(Она отпускает руку подруги. Ее лицо снова становится непроницаемой маской школьной королевы. Но теперь в этой маске появилась новая, опасная трещина - знание о том, что она часть другой, темной вселенной. И это знание делает ее одновременно уязвимой и смертельно опасной.)

Доминика: (Берет сумку)
Пойдем. Звонок скоро. И... спасибо, что сказала.

Она первая выходит из библиотеки, ее спина снова прямая, походка уверенная. Но теперь эта уверенность - не дань статусу, а доспехи. Доспехи, которые она надела, чтобы выжить в новой, объявленной ей войне. А за ней, с беспокойным взглядом, выходит Малена, понимая, что ее лучшая подруга уже никогда не будет прежней

СЦЕНА: РЕПЕТИЦИЯ В СПОРТЗАЛЕ

Спортзал пахнет древесной пылью, старым матом и подростковым потом. Звук мяча, ударяющегося о стену где-то в соседнем зале, эхом отдается под высокими потолками. В центре зала собрались восемь человек, но атмосфера далека от командного духа

Доминика и Малена входят. Доминика в черных обтягивающих леггинсах и спортивном топе, подчеркивающих каждую линию ее стройного, но сильного тела. Ее черные волосы, длинные и блестящие, как шелк, рассыпаны по плечам и спине - обычно она собирает их на тренировках, но сегодня, кажется, забыла или намеренно не стала этого делать. Это делает ее образ чуть более диким, менее контролируемым. Малена рядом с ней выглядит более собранной, но напряженной.

Группа замирает. Четыре футболиста, уже переодетые в форму, и две оставшиеся чирлидерши - Алина и Адель. Взгляды, которые встречают Доминику, красноречивы:

Алина и Адель смотрят на нее искоса, их лица выражают смесь зависти, страха и любопытства. Они отодвигаются на полшага, будто Доминика излучает незримое поле.
Марат и Кирилл, футболисты, переглядываются. Их позы становятся скованными. Они знают Влада и слышали шепотки. Их взгляды на Доминику теперь оценивающие, но не как на девушку, а как на потенциальную проблему.
Миша, партнер Адели, просто смотрит в пол, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Влад Барсов стоит чуть в стороне, прислонившись к шведской стенке. Он наблюдает за Доминикой, и в его глазах - знакомое ей восхищение, но теперь оно приглушено явной настороженностью и вопросом. Его поза говорит: «Я все еще здесь, но я не уверен, можно ли подходить».

Доминика: (Игнорирует общий ступор. Ее зеленые глаза, холодные и ясные, скользят по группе, фиксируя каждую реакцию. Мысль: «Страх. Оцепенение. Отлично. Пусть боятся. Так даже проще». Она бросает спортивную сумку на пол с небрежным, но уверенным движением.)
Ну что, стоим как истуканы? У нас час на разминку и отработку поддержек. Алина, Адель, вы размялись?

Ее голос, привычно командный, звучит в гулкой тишине зала еще резче. Он не дрожит. В нем нет ни капли неуверенности. Только лед и сталь.

Алина: (Вздрагивает, застигнутая врасплох. Запинается.)
Я... мы... да, вроде.

Доминика: (Поднимает одну идеальную бровь. Ее взгляд становится острым, как бритва.)
«Вроде» - это не ответ. Либо да, либо нет. В спорте нет «вроде». Особенно когда от твоей слабой разминки я могу сломать шею на поддержке.

Она говорит это беззлобно, просто констатируя факт. Но после вчерашних слухов эти слова звучат как скрытая угроза. Алина бледнеет и кивает, слишком быстро.

Влад: (Отталкивается от стенки и делает несколько шагов вперед. Он пытается вернуть ситуацию в нормальное, рабочее русло, но его обычно расслабленная улыбка дается ему с трудом.)
Так, команда, слушаем капитана. Дом, с чего начнем? Старая схема?

Он обращается к ней по-старому, по-дружески, но в его голосе слышна натянутость.

Доминика: (Поворачивает к нему голову. Ее взгляд встречается с его. Она видит ту самую настороженность. И это ее задевает. Глупо, нелогично, но задевает. Мысль: «И он тоже? Всего один слух, и ты уже отступаешь?»)
Нет, Влад. Старая схема - для старой команды. Нас теперь меньше. Придется перестраиваться. Малена, ко мне.

Она отворачивается от него, давая понять, что разговор окончен. Ее внимание теперь полностью на деле. Она становится в стойку, ее тело моментально принимает собранное, готовое к работе положение

Процесс репетиции проходит под ее беспощадным контролем.

·Она ловит каждую ошибку Алины и Адели, поправляет их с холодной, почти механической точностью. Никаких привычных подбадриваний или шуток.
·Когда Марат, поднимая Малену, делает неверное движение, Доминика резко обрывает музыку (которая играет тихо из колонки).

Доминика: Марат, ты что, вчера не спал? Колено должно быть заблокировано, а не болтаться как кисель. Сломаешь ей спину, и что я скажу тренеру? Или тебе нужны более веские причины, чтобы сосредоточиться?

Ее тон язвительный. Она знает, что Марат теперь побаивается ее, и использует это, чтобы добиться идеального результата.

Влад работает с ней молча. Их взаимодействие, обычно наполненное легким флиртом и смехом, теперь предельно функционально. Его руки на ее талии во время поддержки осторожны, почти церемонны. Он чувствует ее напряженность и отвечает тем же. Когда их взгляды встречаются, он быстро отводит глаза.

Малена: (Во время паузы, пока другие пьют воду, тихо шипит Доминике на ухо.)
Дом, ты с ума сошла? Ты их вгонишь в ступор. Ты с ними говоришь как... как тренер из ада.

Доминика: (Вытирает полотенцем шею, не глядя на подругу. Ее голос безэмоционален.)
Они и должны бояться. Страх - хороший мотиватор. Им сейчас нужна не подружка, а лидер, который не даст им облажаться на соревнованиях. Я обеспечиваю результат. Какой я для этого должна быть - их проблемы.

(Она говорит это, глядя на Влада, который в одиночестве поправляет бинты на запястьях. Он чувствует ее взгляд и поднимает голову. На секунду их взгляды сцепляются - ее холодный и вызовом, его - смущенный и вопрошающий.)

Влад: (Когда репетиция заканчивается и все начинают расходиться, он набирается смелости и подходит к Доминике, пока она одна собирает сумку.)
Дом... Можно слово?

Доминика: (Закрывает молнию на сумке и выпрямляется. Смотрит на него ожидающе, без дружелюбия.)
Говори. Но если это про вчерашние сплетни, сэкономишь дыхание.

Влад: (Вздыхает, проводит рукой по коротко стриженным волосам. Говорит тихо, искренне.)
Просто... будь осторожна, ладно? Этот тип... Он не наш мир. Те, кто рядом с ним... они либо исчезают, либо меняются до неузнаваемости. Я не хочу, чтобы ты исчезла. Или стала... такой.

Он делает жест в ее сторону, имея в виду ее новую, ледяную версию.

Доминика: (Ее лицо не дрогнуло. Только в глубине зеленых глаз что-то мелькнуло - вспышка боли или гнева. Она берет сумку на плечо.)
Я всегда была «такой», Влад. Просто раньше мне не было нужды это показывать. А насчет его мира... - она делает маленькую паузу, и в ее голосе появляются стальные нотки, - я уже в нем. И у меня есть только два варианта: быть съеденной или научиться кусаться. Я выбираю второй. Не мешай мне.

Она обходит его и идет к выходу, оставляя его одного посреди пустеющего зала. Ее силуэт в дверном проеме на фоне яркого света коридора кажется одновременно хрупким и несгибаемым.

Ее итоговая мысль, когда она выходит в коридор: «Бойся, Влад. Бойся все. Это безопаснее. Для вас. И, как ни странно... для меня. Потому что, если я хоть на секунду дам слабину, покажу, что их взгляды и шепоты хоть что-то значат... они разорвут меня. А он... он увидит слабость. И тогда я пропала по-настоящему».

Она идет по коридору, и снова чувствует на себе взгляды. Но теперь она не просто их чувствует - она ощетинивается ими, как панцирем. Каждый взгляд, полный страха или осуждения, - это еще один кирпич в стене, которую она строит вокруг своего настоящего «я». Стене, за которой теперь бушует ураган из ярости, стыда и того самого запретного возбуждения, которое началось в машине и не отпускает до сих пор.