Глава 15. Последний Бал.
Большой зал преобразился до неузнаваемости. Ледяные скульптуры, словно дыхание самого мороза, переливались в свете волшебных фонарей. С потолка мягко падал искрящийся снег, растворяясь в воздухе, не долетая до голов гостей. Оркестр выводил сложные па вальса, и пары кружились в блеске и шепоте, но для троих наших героев это великолепие было лишь декорацией к их личной пьесе, где ставки — жизнь и душа.
Эмми сияла, но её сияние было напряжённым, словно лампочка перед перегоранием. Стефан из Пуффендуя оказался удивительно галантным кавалером. Его рука, лежавшая на её талии, была твёрдой и уверенной, а движения — хоть и лишёнными светского лоска, но полными искреннего старания.
— Ты прекрасно танцуешь, — сказал он, и его уши покраснели так, что могли бы осветить их уголок зала.
— Это потому что партнёр не боится наступить на ноги, — улыбнулась Эмми, и на секунду ей удалось отогнать тень от надвигающейся бури.
Она ловила моменты, чтобы украдкой взглянуть на Кейт. Каждый раз, встречая её одинокую фигуру, Эмми чувствовала, как острое лезвие вины вонзается ей в бок. «Она там одна, а я... я кружусь вальсы».
Скорпиус и Алисия Торн были картиной, сошедшей с обложки «Пророка». Слизеринское серебро её платья идеально гармонировало с чёрной строгостью его смокинга. Их танец был безупречной работой двух механизмов — отточенным, холодным, лишённым души.
— Ты сегодня особенно молчалив, — заметила Алисия, глядя на него с обожанием, которое он когда-то назвал «восторженными вздохами». Её пальцы легонько сжали его плечо.
— Просто наслаждаюсь моментом, — вежливо, но с ледяной дистанцией парировал Скорпиус, его взгляд скользнул по её лицу и ушёл в сторону.
Он искал её. Снова и снова. Его взгляд, как прожектор, выхватывал из толпы одинокую фигуру в изумрудном. Он видел, как она сидит, сжимая бокал, и каждый мускул в его теле был напряжён, словно он отражал невидимую атаку.
На обочине торжества:
Кейт сидела за маленьким столиком, словно в стеклянном коконе, сквозь который не проникали ни музыка, ни смех. Она медленно потягивала сливочное пиво, но вкус был как у жижи из Большого озера — пресный и илистый. Она наблюдала, как Скорпиус и Алисия кружатся в своём безупречном танце. Они выглядели так... законченно. Как идеально подогнанные детали одного механизма.
«На один вечер можно потерпеть её восторженные вздохи.»
Фраза жгла изнутри. Она отвела взгляд, чувствуя, как в горле встаёт горячий, невыплаканный ком. Внезапно она подняла глаза и поймала его взгляд. Это была не случайная встреча — он уже смотрел на неё. И в его глазах она прочитала не насмешку и не безразличие, а нечто, отчего дыхание перехватило. Это была безмолвная агония, яростный, почти отчаянный вопрос. Но тут Алисия что-то прошептала ему на ухо, и он резко отвернулся, снова надев маску безучастного аристократа. Стена между ними стала ещё выше.
Кейт глубоко вздохнула, чувствуя, как её платье цвета тёмного изумруда внезапно стало давить на плечи, словно доспехи. Она сжала в кармане серебряную заколку-змею, и её острые грани впились в ладонь, возвращая к реальности. Бал только начинался, а она уже чувствовала себя так, будто провела здесь целую вечность в ожидании приговора. И худшее, она знала, было ещё впереди. Где-то за стенами замка, в тёмной чаще леса, их уже ждали.
Кейт больше не могла дышать этим воздухом, пропитанным притворным весельем. Каждый кивок Скорпиуса в сторону Алисии, каждый их синхронный шаг в танце ощущался как физический ожог. Её тело напряглось прежде сознания. Она резко поднялась, отодвинув стул с оглушительным скрежетом, и, не видя ничего перед собой, устремилась к выходу, грубо расталкивая зачарованных зрелищем гостей.
Скорпиус, чье внимание никогда по-настоящему не покидало её, тут же отпустил руку Алисии.
— Вынужден отлучиться, — бросил он, не удостоив партнёршу ни малейшим объяснением, и ринулся в след, оставив её одну в центре зала с глупой, застывшей улыбкой.
Он настиг её в глухом каменном коридоре, где вальс из Зала превратился в далёкий, издевательский гул.
— Кейт! Стой!
Она обернулась так резко, что прядь волос хлестнула её по лицу. Слёз не было — лишь мокрая, дрожащая ярость в глазах.
— Чего ты добился, Мальфой? — её голос был низким и хриплым. — Хочешь лично убедиться, как твоя тактика сработала? Что я окончательно сломлена? Ты превзошел все ожидания.
— Ты не хочешь видеть правду! — его собственное отчаяние, долго копившееся под спудом, прорвалось сквозь трещины в надменной маске. — Всё это — чтобы оградить тебя!
— Молчи! — она резко шагнула вперёд, и её ладонь со всей силы врезалась в его щёку. Удар отозвался глухим эхом в пустом коридоре. — Не оскверняй слово «защита». Ты защищаешь лишь собственный покой и удобство!
Она тяжело дышала, наблюдая, как на его бледной коже проступает красный, чёткий отпечаток её пальцев.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она, и в этой тишине слова прозвучали как приговор. — Ненавижу за каждый её подобострастный взгляд, который ты принимаешь как должное... Ненавижу, что когда-то поверила в ту версию тебя, что была способна на большее.
Но под рёвом в крови, под жжением в щеке от собственного удара, в её сознании пульсировала единственная, предательская мысль: «Это ложь. И мы оба это знаем».
В этот момент из-за угла вылетела Эмми, её лицо было искажено паникой, а в глазах стоял суровый, взрослый упрёк.
— Прекратите этот цирк! — её голос врезался в их противостояние, как нож. Она окинула их взглядом: Кейт с бешено бьющимся сердцем, Скорпиуса с потемневшим взором. — Кассиус не станет ждать, пока вы закончите свои любовные терзания! Если мы сейчас же не двинемся, нам всем конец!
Её слова сработали безотказно. Воздух, секунду назад наэлектризованный личными обидами, вдруг стал холодным и безличным, как сталь.
Не говоря ни слова, не встречаясь взглядами, они разошлись. Кейт и Эмми — в дамскую уборную, Скорпиус — в противоположном направлении. Спустя несколько минут трое студентов в тёплых практичных мантиях, с палочками в руках и каменными выражениями лиц, встретились у чёрного хода. Без лишних жестов, без слов. Лишь короткий, отрывистый кивок — и они шагнули в объятия холодной, снежной ночи, навстречу мраку Запретного леса.