Глава 1. Долгожданная встреча
2591 год после падения Кренена
Холодный осенний ветер гнал и гнал по низкому небу белые облака. Они перемешивались в нем, словно в гигантском котле, тянули по бескрайнему морю травяных степей Роура кучерявые тени. Над острым пиком вонзающегося прямо в небо Серого Зуба облака сбивались в плотные серые тучи, из которых периодически вниз проливался противный мелкий дождь. Солнце изредка проглядывало в голубых канавках меж туч, и последние теплые лучи слегка щекотали кожу.
Лэйк повела плечами, затянутыми в теплую осеннюю куртку. Коричневая шерсть хорошо защищала от холода, но из-за долгого стояния на одном месте холодок слегка трогал противными пальцами спину и плечи. Замерзли и пальцы ног в высоких осенних сапогах, и она несколько раз поджала их, чтобы отогреть. До конца дежурства оставалось еще около получаса, а потом она сможет погреться в караулке, держа руки над горячим очагом и потягивая раскаленный чай с бодрящими травами.
Крепостная стена форта Серый Зуб зависла с восточной стороны гигантского пика, будто чей-то кривой палец торчащего из ровной как доска степи Роура. С высоты около километра казалось, что трава внизу превращается почти что в стальную морскую гладь, по которой пробегали ветряные волны. Во всяком случае, Лэйк всегда думала, что море должно выглядеть примерно так. Как озеро Белый Глаз, только в сотни, а то и в тысячи раз больше.
Справа и слева от нее на расстоянии десяти метров застыли недвижимые Воины Каэрос. Сегодня была их смена нести дежурство на стене, ожидая, когда из затянутой осенней дымкой дали степей донесется первый слабый звук рожка разведчиц, возвращающихся после рейда. Лэйк слегка скосила глаз на стоящую слева от нее Исаю. Длинная и худая, будто заборная жердь, Исая обладала таким же вытянутым лицом и узким подбородком. Побелевший старый шрам на правой щеке, полученный ею девять лет назад в самом первом столкновении с ондами, пересекал ее лицо до самой брови, а темные глаза сосредоточенно глядели в степь, часто моргая. За ее спиной висел длинный боевой лук в налуче, пояс ощетинился колчаном со стрелами и коротким пехотным мечом. Былая угловатость и неуклюжесть движений давно покинули ее, сменившись опасной грацией хищного зверя. Вот и сейчас Исая держалась так, будто в любой миг ее ожидала схватка.
С другой стороны от Лэйк стояла разведчица Онге. Сероглазая стройная невысокая Двурукая Кошка с двумя рукоятками катан за плечами застыла, широко расставив ноги и глядя в бескрайнюю степь, и ветер слегка ерошил ее короткие темные волосы, играя с небольшим хвостиком на затылке. Пять лет назад Лэйк почти что ненавидела ее резкий голос и вечно недовольный вид, когда тонкие брови Двурукой Кошки сходились к переносице, и она требовала от учившихся у нее летать Младших Сестер Каэрос практически невозможного. За последние два года службы они с Онге успели хорошо познакомиться и теперь приятельствовали, периодически пропуская по паре бутылок ашвила после захода солнца, когда не нужно было стоять в дозоре. Онге оказалась смешливой и веселой, с хорошим чувством юмора и огромным багажом баек, которыми она с удовольствием делилась с Лэйк. Да и разница в возрасте у них была небольшая, всего-то какие-то одиннадцать лет. К тому же, после нескольких попоек выяснилось, что Онге принимала ритуальный долор и благословение на вступление в группу Младших Сестер у родителей Лэйк, царицы Илейн и ее Держащей Щит Тэйр. Это еще больше расположило Лэйк к бесстрашной и веселой Двурукой Кошке.
Холодный порыв ветра взъерошил черные как вороново крыло короткие волосы Лэйк, отбрасывая их со лба. Она слегка прищурилась, глядя, как быстро ползут над осенней степью облака. Странно было думать о том, что когда-то именно здесь погибла ее ману Тэйр, принявшая сахиру после смерти жены. Это, правда, случилось летом, почти что в канун Дня Солнца, но Лэйк смутно помнила, что тогда тоже было холодно и лили дожди. С тех пор прошло целых двадцать лет, подумала она, вдыхая сырость степей и первое дуновение осени. А кажется, будто один день пролетел.
Впрочем, последние два года казались такими же длинными, как и вся предыдущая жизнь. С того самого Дня Весны, когда Лэйк прошла последнюю возрастную инициацию и стала полноправной сестрой клана, а измученные разведчицы Каэрос и Лаэрт принесли весть о нападении ондов, война стала такой же частью жизни Лэйк, как утренняя разминка или чистка зубов. Она уже даже почти успела привыкнуть к потерям и спокойно относиться к названиям становищ и фортов, которые падали один за другим, накрытые черной волной вырвавшихся из-под земли проклятых тварей. Почти.
Весть о падении становища Натэль парализовала анай, внеся панику и отчаянье в ряды племени. Никогда еще за всю историю народа не случалось, чтобы враг захватывал одну из столиц кланов. Да, проклятые отступники корты на своих летающих ящерах едва не захватили становище Сол двадцать лет назад, в тот самый день, когда погибла царица Илейн, мани Лэйк, а Держащей Щит Тэйр пришлось отправиться на сахиру. Но тогда удар врага удалось отбить совместными силами с Дочерьми Воздуха Нуэргос, а полчища крылатых ящеров практически уничтожить на этом самом месте, возле надежных как сама скала стен форта Серый Зуб.
В этот раз все было иначе. Только отойдя от первого шока и тяжелейшего перелета практически без сна и еды, прилетевшие в Рощу Великой Мани разведчицы доложили, как под покровом темноты из горных пещер вырвалась черная лава ондов, сметая все на своем пути. После того, как сестра Лэйк Эрис в пещерах под Кулаком Древних уничтожила первый передовой отряд ондов и завалила все выходы из гор на сторону владений Каэрос, проклятые твари размножились в темноте и ударили по ничего не подозревающим Дочерям Воды Лаэрт. Царица Амала в глупой гордости и надменности считала, что Лаэрт удастся справиться собственными силами. И только когда пали пограничные форты Иель и Аран, а форт Луан обложили со всех сторон так, что его пришлось покинуть, Амала запросила помощи у царицы Дочерей Огня Каэрос Ларты. Только было уже поздно. Полчища ондов перли и перли из-под земли, сметая все на своем пути. Лаэрт и Каэрос совместными силами отбивались, но на место каждого убитого онда из пещер выбиралось еще десять, и вскоре все плодородные равнины Лаэрт запылали. Покинутые становища и деревни лежали в руинах, беженцы рекой хлынули в казавшееся таким надежным и нерушимым становище Натэль, расположенное в Долине Тысячи Водопадов. Только онды шли прямо за ними по пятам, и даже стены становища не остановили их. Натэль пало, пылая, будто облитый смолой стог сена, и даже хваленые водопады не смогли потушить этот пожар.
Впервые за два тысячелетия случилось невиданное: сама Великая Царица вышла к представителям кланов, собравшимся в Роще Великой Мани, и провозгласила священный поход на уничтожение ондов, объединивший доселе враждовавшие кланы и на время позволивший забыть старые ссоры. Дочери Земли и Воздуха, собрав все имеющиеся силы, хлынули к пепелищу Натэль, и ценой неимоверных потерь им удалось задержать ондов. Беженцы успели уйти с разрозненных земель клана, отступив на казавшиеся безопасными и неприступными земли Дочерей Земли Раэрн. Лаэрт пало.
Только остановить ондов не удалось. Все Боевые Целительницы анай, выстроившись цепью, крушили и жгли черную лаву, грозящую перехлестнуть через Перевал Арахты и обрушиться вниз, на плодородные земли Дочерей Земли, снабжающие хлебом все остальные кланы. И все-таки не удержали. Онды вторглись в земли Раэрн, и за первый год было потеряно больше половины территории клана. Спустя год войны линию фронта удалось стабилизировать по руслу реки Вахан. Онды почему-то не любили проточную воду, стремясь находиться от нее как можно дальше и форсируя реки только в самых крайних ситуациях. К тому же, в светлое время суток они не сражались: солнечный свет делал их слабыми и неповоротливыми, и в летнее время года бои становились менее ожесточенными, давая анай передышку на вспашку земель и заготовку зерна к зиме.
Правда, этого тоже было недостаточно. Теперь нагрузка по производству снабжения для войны легла на плечи кланов Каэрос и Нуэргос, а их земли были не настолько плодородными, как попавшие в руки ондов земли Раэрн. Если первый год зерна еще хватало за счет старых запасов, то во второй год стало гораздо туже, а сейчас, на третий год войны, к землям анай все ближе подступал голод. Лето выдалось холодным и дождливым, поля дали не слишком богатый урожай, да и количество стад не увеличилось. А это означало, что зима будет тяжелой. Лэйк уже сейчас начала ощущать это: положенную Воинам порцию еды сократили вдвое, и ремень на ее штанах пришлось перетянуть на одну дырочку туже.
Ей, как и многим другим молодым Воинам, тоже довелось поучаствовать в затяжных боях в землях Лаэрт. Плечом к плечу со своими одногодками, только-только остригшими волосы и ставшими полноправными сестрами, она прошла весь путь от руин становища Натэль до самого Перевала Арахты, а потом и еще дальше, до обрывистых берегов полноводной реки Вахан. За это время и шрамов на ее теле прибавилось, да и уровень мастерства вырос. Первая нагината правого крыла Каэрос Неф даже как-то обронила, что, как только эта война кончится, Лэйк вполне сможет претендовать на звание Мастера Клинка.
Вот только война не желала кончаться. Онды, не имеющие возможности форсировать русло Вахана, который, хвала Роксане, не замерзал даже зимой, предприняли попытку ударить в обратном направлении, вернув часть формирований на юго-западную границу и попытавшись проникнуть через полупроходимые горы на территорию Каэрос. Там их встретил гарнизон недавно отстроенных пограничных фортов, возглавляла который первый клинок левого крыла Каэрос Ина. Удар ондов был не слишком сильным, но обескровленным Дочерям Огня и его отразить было достаточно тяжело. Тем не менее, фронт стабилизировался и здесь, проходя по неприступным пикам вдоль границы Каэрос западнее форта Аэл. Судя по всему, онды пытались найти свои старые заваленные Эрис туннели, откопать старые ходы. Потому сестра Лэйк, входившая в свиту царицы Ларты дель Каэрос, последние полтора года провела на том рубеже, вместе с Боевыми Целительницами заваливая все имеющиеся перевалы и пещеры по границе с Лаэрт. До Лэйк периодически доходили какие-то сведения о ней, которые приносили на своих горящих крыльях гонцы, но саму Эрис она не видела уже больше двух лет, с тех самых пор, как Лэйк отправили защищать земли Лаэрт.
Издали над холодной степью раздался короткий сигнал рога, и сердце Лэйк пропустило удар. Следом за первым сразу же прозвучал и второй, и она выдохнула сквозь зубы холодный воздух. Два коротких сигнала возвещали о возвращении в форт анай. Если бы сигналы были длинными, это означало бы нападение кортов. Лэйк поморщилась. Проклятые отступники не прекращали нападать на анай даже в эти тяжелые годы. Хвала Роксане, корты на крылатых ящерах не прилетали, но вот небольшие скопления конницы регулярно тревожили границы, заставляя Ларту и Тиену держать на Сером Зубе довольно внушительный воинский контингент, чтобы была возможность прочесывать ближайшие к Серому Зубу территории. Это ослабляло фронты ондов и усложняло задачу управления войсками. Лэйк хмуро стиснула зубы. Войну на три фронта они уже не потянут, и если сейчас кортам вздумается напасть вновь, анай, скорее всего, ждет бездна мхира.
Онге отрывисто кивнула Лэйк, поднесла к губам свой рог и протрубила два раза, также коротко, подтверждая прибытие дружественных войск. Лэйк вытянула шею, пытаясь понять, откуда летят сестры. С ее стороны стены их видно не было, а это означало, что они двигаются с запада. Может, царица? – мелькнуло в голове Лэйк, и слабая надежда поднялась внутри. Если прилетела Ларта, с ней может быть Эрис. Если она все еще жива. Лэйк стиснула зубы. За последние годы она потеряла слишком многих, но все еще упрямо продолжала надеяться. Это ведь все, что у меня осталось. Не будет надежды, незачем будет драться.
Внизу, внутри крепостных стен форта, началось шевеление. На широком Плацу, где весь день попеременно тренировались разведчицы, чтобы не терять формы, послышались громкие голоса. Кое-кто заспанно выбирался из прорезанных в скале галерей, где располагались кельи Воинов. Рядом пошевелилась Исая, не отрывая взволнованного взгляда от горизонта. Да и Лэйк оставалось только смотреть и ждать, кого же на своих холодных крыльях принесла Быстрокрылая Реагрес.
Двойной короткий сигнал рога вновь повторился, уже ближе, а потом из-за южной оконечности скалы вывернуло множество алых точек. Лэйк ухмыльнулась, сжимая древко своей нагинаты из железного дерева, и чувствуя под ладонью собственноручно вырезанные ей узоры анай. Огненные крылья, что быстро приближались к ним по небу, означали возвращение Каэрос. А так как новых поступлений войск форт Серый Зуб в ближайшее время не ждал, это могла быть только царица.
И вскоре Лэйк увидела ее. Первой, размеренно взмахивая громадными огненными крыльями, к форту Серый Зуб летела Ларта дель Каэрос. Она была высока и сильна, и ее мощное тело, казалось, состояло только из мышц и жил. Ее плечи укрывала толстая пятнистая шкура сумеречного кота, а черные волосы за последние два года седина побила еще сильнее, чем раньше, не только выбелив челку, но и изрядно посыпав солью виски. С такого расстояния лицо царицы рассмотреть было сложно, но Лэйк по ее напряженным плечам и сжатым кулакам поняла, что Ларта, как и всегда, не в духе.
Глаза сами принялись шарить по разведчицам, летящим сразу же следом за царицей, и Лэйк не сдержала улыбки: прямо за спиной Ларты взмахивала большими огненными крыльями сестра. Жива! Теплая радость побежала по венам, заставив сердце биться быстрее. Ветер с равнин ерошил темные короткие волосы Эрис, и Лэйк вглядывалась в родные черты, боясь увидеть новые шрамы на ее красивом лице. Пока еще видно было плохо, и она приказала себе ждать. Раз Эрис вернулась, у них еще будет время насмотреться друг на друга и поговорить. Наконец-то.
С другой стороны Ларты мелькнула и вторая знакомая фигура. Огненно-рыжие волосы, закручивающиеся в мелкое кольцо, такие редкие среди темноволосых Каэрос. Это была Эней, одна из двух сестер-близняшек, с которыми Лэйк и Эрис дружили с детства. Левая рука Эней висела на перевязи, но выглядела она вполне целой, да и летела ровно, значит, ранение старое. Хвала Роксане! Лэйк помнила, как Эней всеми правдами и неправдами добивалась возможности служить рядом с Эрис. Она была влюблена в нее по уши с самого детства, и Лэйк смутно подозревала, что что-то произошло между ними в ту праздничную ночь после последней инициации у Источника Рождения. Она догадывалась, что сестра отказала близняшке, но обсудить это они так и не успели. И, несмотря ни на что, Эней не оставляла попыток завоевать Эрис, следуя за ней будто тень.
- Это же сама царица! – выдохнула стоящая рядом Исая, и Лэйк удивленно повернулась к ней, тут же поморщившись.
Помнить о том, что зрение всех окружающих анай хуже, чем у нее, было сложно, сколько бы времени ни прошло. Вместе с кровью мани Лэйк достался великий дар, который так много лет она считала своим проклятием, - сила зверя, спящая в ней до времени. Благодаря крови уничтоженных когда-то сальвагов, смешавшейся с кровью анай, зрение и слух у Лэйк обострились, а нюх стал таким сильным, что она с закрытыми глазами могла сказать, кто входит в комнату. Раны на ней заживали быстрее, а тело стало выносливым, позволяя выдерживать невыносимые для обычного человека нагрузки. Сейчас, оглядываясь назад, она с тихой грустью смотрела на саму себя, на ту маленькую девочку, что горячо молила Роксану избавить ее от скверны в крови. После кровопролитных, тяжелых боев за земли Лаэрт Лэйк наконец поняла, насколько ей повезло. Там, где другие падали от изнеможения, она все еще могла стоять и защищать, помогать, вытаскивать из-под огня, закрывая собой. И теперь каждое утро, открывая глаза, благословляла свою мани и свою Богиню за тот великий дар, что они оставили ей.
Мало кто знал о ее способностях. Сестра, близняшки, еще Найрин и Торн, дочь царицы Ларты, так же, как и Лэйк оказавшаяся сальвагом. На протяжении долгих веков анай безжалостно уничтожали в своих рядах тех, в ком была хотя бы капля крови зверей. Мани Илейн удалось держать этот секрет в тайне, и Лэйк не спешила делиться им со всеми остальными. Ее полевые командиры, конечно, отмечали ее исключительное зрение и силу, но приписывали это способностям ее ману Тэйр, среди предков которой были эльфы. И Лэйк это вполне устраивало. Она сможет защитить свой народ, только оставаясь в живых. Если анай казнят ее за ее происхождение, помочь им ничем уже будет нельзя. Потому Лэйк старалась как можно реже демонстрировать среди своих соплеменников зоркость глаз и остроту слуха, чтобы не вызывать лишних косых взглядов.
Вот и сейчас ей повезло: заглядевшаяся на царицу Исая не заметила ее удивленного взгляда. Лэйк повела плечами, выпрямилась по швам и повернулась в сторону подлетающих Каэрос. И прищурилась.
К форту Серый Зуб летели не только Каэрос. Вслед за первой волной огненнокрылых сестер из-за южного склона горы вывернули и Лаэрт. Дочери Воды, в отличие ото всех остальных кланов, не стригли коротко своих черных волос. Им одним Великая Царица разрешила носить свободные волосы в благодарность за оказанную помощь когда-то, в седой древности, сути которой никто уже и не помнил. Потому Дочери Воды носили свои волосы заплетенными в великое множество видов косичек, начиная от одной толстой, перекинутой через плечо, и заканчивая множеством тонких с вплетенными в них разноцветными лентами. Да и форма Лаэрт отличалась от формы Каэрос. Вместо привычных глазу коричневых курток и штанов, все Лаэрт были затянуты в облегающие черные костюмы, в осеннем варианте – с высоким, под горло, воротом-стоечкой. А крылья у них были прозрачные и голубые, будто льющаяся вода, сливающиеся с редкими на осеннем небе окошками среди туч.
Должно быть, это молодые сестры, которых Амала отправила на краткосрочный отдых после двух лет беспрерывных сражений, подумала Лэйк. Она и сама так же попала сюда. Командовавшая частями Каэрос на северном фронте первая нагината Эйве в приказном порядке отправила всю молодежь на Серый Зуб на полгода, чтобы те успели хоть чуть-чуть прийти в себя после ожесточенных боев. Первое время Лэйк только и делала, что отсыпалась, урывая для сна каждую свободную минуту. А после недели подобного отдыха на смену усталости пришло острое тянущее чувство. Ей хотелось как можно скорее вернуться назад. Там, в постоянных стычках на берегах Вахана, гибли ее сестры. А ей приходилось торчать здесь, в бесполезной праздности, вдали от сослуживцев. Иногда, правда, подходила ее смена, и тогда случались вылеты на разведку вглубь степей Роура, но большую часть времени она или стояла в дозоре на стене, или махала ногами и руками на Плацу, поддерживая тело в надлежащей форме. Еще иногда выдавались минутки, когда можно было зайти в кузню и помочь работой местным оружейницам. Тогда тревога и тоска уходили прочь, и в груди Лэйк разливался покой, а ноздри жадно раздувались от знакомого запаха горячего металла, масла и дыма. Она действительно скучала по урокам у кузнеца Дары из становища Сол, которая долгие годы обучала ее своему ремеслу параллельно с уроками тактики и боевых искусств. И теперь звон молотов по металлу и жар раскаленного горна стал точно такой же ассоциацией с домом, как улыбка сестры, теплые ячменные лепешки на День Весны и запах сосен.
Ларта не стала делать над стенами форта положенный по этикету во время прилета царицы круг почета и сразу же устремилась на Плац. Лэйк вытянулась в струну и подняла над головой длинную нагинату, как и остальные дозорные, салютующие царице своим оружием. Но она все же позволила себе скосить глаза и увидеть теплую улыбку на лице сестры, заметившей ее. Эрис легонько кивнула головой, а Эней еще и подмигнула, расплывшись в широченном белозубом оскале. Лэйк не шевельнулась, глядя в сторону степей, но внутри вновь стало тепло. Сегодняшний день обещал быть лучшим за прошедшие полгода.
Рядами мимо пролетали Каэрос и Лаэрт, и порывы ветра от их крыльев шевелили волосы на голове Лэйк. Она насчитала около двух тысяч Воинов, а это означало, что в форте Серый Зуб теперь будет не так просторно. Древние крепостные стены, построенные более двух тысяч лет назад, вмещали в себя до тридцати тысяч человек, хотя такого количества там не размешалось уже давно. Сейчас гарнизон крепости составлял две тысячи Каэрос и столько же Нуэргос, потому что все свободные разведчицы сразу же переправлялись на фронты ондов. Не говоря уже о том, что из-за постоянного ведения боевых действий поставки продовольствия и вооружения в форт стали нерегулярными, а потому и содержать здесь большой гарнизон было проблематично.
Проклятые онды! Лэйк нахмурилась, рассеяно наблюдая за длинными солнечными лучами, пробивающимися сквозь затянутое тучами небо. Из-за них вся жизнь племени пошла кувырком. Война была привычна для анай, но они всегда воевали вдали от своих становищ, над бескрайним полотном Роура, отправляясь в кратковременные молниеносные походы против кортов. К ведению долгой и тяжелой войны они были непривычны. С падением Лаэрт пришлось полностью перестраивать экономику и систему обмена продовольствием и другими товарами между кланами. Из-за потери половины территории Раэрн в срочном порядке во владениях Каэрос и Нуэргос пришлось проводить распашку новых земель, и на это были брошены все Дочери и Младшие Сестры вне зависимости от касты, что не могли принимать участия в сражениях. Из-за этого страдала система обучения, а это означало, что через три года в ряды анай встанут недоученные Воины, не умеющие правильно сражаться. Лэйк оставалось только молиться, чтобы к этому времени война уже завершилась, и можно было наверстать упущенное.
У ондов, казалось, подобных проблем вообще не было. Сколько бы царицы ни брали языков, огнем и раскаленным железом пытаясь добиться от захваченных в плен тварей информации, онды или молчали, не понимая ни слова, или отвечали бранью и проклятиями. Первый язык попал к Каэрос восемь лет назад, захваченный поисковым отрядом разведчицы Нир, в который входила сестра Лэйк, Эрис. Тогда пленный онд прорычал только, что ведет их некий Брахтаг, и что их в горах осталось совсем мало. Обрушившая на их головы своды Кулака Древних Эрис была абсолютно уверена в том, что вместе с ондами погиб и этот Брахтаг, безглазое существо, которого онды боялись до полусмерти. Вот только по прошествии восьми лет от пленных ондов удалось выяснить, что Брахтаг не погиб и продолжает собирать войска. Чем питаются онды во тьме горных пещер, как они размножаются и сколько их еще осталось под землей, на допросах выяснить так и не удалось, какими бы жестокими они ни были. Царицы в бессильной ярости приказывали хватать все новых и новых ондов, но ни один из них не смог предоставить информации более обширной, чем уже имеющаяся.
Это незнание бесило Лэйк больше всего. Организовать вылазку в тыл врага пока не получалось, несмотря на то, что несколько диверсионных отрядов уже проходило усиленную подготовку в еще действующих становищах Раэрн. Онды чуяли запах анай будто животные, и любые попытки проникнуть на их территории не давали успеха. Диверсионные отряды сразу же встречали жесткое сопротивление, и из двадцати отправленных на задание сестер возвращалось трое-четверо. Позволить себе такие потери в обстановке жесткого противостояния на фронтах царицы не могли, а потому Амала дель Лаэрт и Руфь дель Раэрн часами просиживали над картами, ломая голову над тем, с какой стороны лучше отправить диверсантов, чтобы их не обнаружили.
Зверь внутри Лэйк зашевелился, будто бы напоминая о себе. Лэйк уже давно обдумывала возможность проникновения на территорию ондов вместе с Торн. Перекинувшись в сальвагов, они могли бы тихо и незаметно пройти через границу и разведать все необходимое. Эта миссия тоже была бы рискованной, потому что онды запросто могли учуять их и в звериной шкуре. Лэйк оставалось только надеяться, что их умения, ловкости и быстроты будет достаточно, чтобы обмануть тварей. Но и она упиралась в то, что придется рассказать царицам о своем происхождении, а в рамках военного времени вряд ли они будут разбираться, что за кровь течет в Лэйк и Торн и насколько она древняя. Скорее всего, их обеих ждал трибунал и казнь, а это в планы Лэйк не входило. Они несколько раз обсуждали это с Торн, даже несмотря на сильнейшую антипатию, которую испытывали друг к другу с детства, но прийти к общему решению так и не смогли.
Лэйк попробовала зайти и с другого края. Звериная кровь давала возможности общаться и контролировать окружающие их стаи волков. Сражаясь на фронте по берегам реки Вахан, обе они поддерживали связь с волчьими стаями, рассыпанными по малозаселенным окраинам земель Раэрн. Волки почему-то ненавидели ондов еще более лютой ненавистью, чем анай, чуя в них испорченных, как они их называли. Они совершали вылазки, тревожа лагеря и биваки ондов, убивая отбившихся от общей массы тварей и иногда даже прикрывая отступающие войска анай. Только волки тоже умирали, причем легче, чем способные дать отпор анай. И с каждым днем их количество на захваченных ондами территориях становилось все меньше. Последний оставшийся в живых вожак волчьей стаи на землях Раэрн Темная Туча, прозванный так за дурной нрав, поклялся Лэйк, что не уйдет со своей территории, пока там остается хотя бы один испорченный. И сдержал обещание, погибнув в бою за переправу через Вахан, помогая анай удержать замерзший во время лютых зимних морозов брод.
После того боя по рядам анай пошли легенды о серых волках, которых Роксана направила им в помощь, чтобы справиться с захватчиками. И о двух Ее собаках, Оруне и Берке, что возглавляли эту стаю. Судя по всему, Лэйк с Торн тогда все же заметили. Это была не их смена сражаться, но бои были слишком тяжелыми, и они улизнули из лагеря под покровом темноты, перекинувшись сальвагами, переплыв реку и возглавив волчью стаю. Обе они за прошедшие годы выросли, став в холке почти такими же высокими, как лошади, а потому издали разведчицы запросто могли принять их за двух легендарных собак Огненной, с которыми Она выезжала на такую любимую Ей охоту. После того случая в голову Лэйк начали закрадываться подозрения, которые она считала крамольными, о природе мифа об Охотнице-Роксане. Но их она старалась держать при себе и даже с Торн ими не делилась. Грозная очень не любила, когда кто-то сомневался в Ее силах, и жестоко наказывала богохульников. Лэйк и так достаточно было неприятностей, чтобы добавлять к их числу гнев Богини.
Над крепостной стеной прозвучал гулкий звук гонга, и из караулки на дальнем конце стены вышли строем разведчицы следующей смены. Лэйк вытянулась по швам, ожидая смены караула. Разведчицы Нуэргос, построившись в колонну, маршировали по стене с каменными лицами, облаченные в песочного цвета форму. Их волосы всевозможных оттенков светлого шевелил ветер, а ноги тяжело печатали шаг по каменным плитам. Строй прошагал мимо Лэйк, и последняя сестра в цепи остановилась напротив нее и отсалютовала ей мечом. Это была голубоглазая и курносая Мирико из становища Нихту, с которой у них были приятельские отношения. Лэйк в ответ приподняла нагинату и стукнула ей о плиты пола.
- У форта Аэл большая победа, - шепнула ей Мирико, занимая ее место. – Узнаешь подробности, расскажешь мне.
- Хвала Роксане! - так же тихо кивнула Лэйк, невольно расплываясь в широкой улыбке.
По слухам, у форта Аэл в последние месяцы было особенно тяжело, несмотря на разрушенные перевалы, а потому такая новость не могла не вызвать радости. Особенно в дни, когда хорошие новости были так редки.
Печатая шаг, Лэйк пристроилась за спиной Онге, марширующей в сторону караулки. Как только они оказались под сводами небольшого помещения с купольной крышей и узкими бойницами в стенах, разведчицы сразу же загомонили.
- Вы слышали? Победа у Аэл! Победа! – широко расправила плечи разведчица Ирха, одна из новеньких, только в прошлом году прошедшая церемонию у Источника Рождения.
- Роксана вмешалась! – вторила ей Мира, с которой много лет назад Лэйк плечом к плечу сражалась в битве у Ифо. – Гневная не оставит нас!
- Мы порвем этих тварей! – рявкнула Исая, стискивая кулаки со сбитыми костяшками, испещренные множеством старых шрамов.
- Да погодите вы горлопанить! – свирепо взглянула на них Онге, сдвигая красивые тонкие брови. – Сейчас пойдем вниз и все узнаем. А то развели тут курятник!
Лэйк только усмехнулась под нос, пристраивая длинное древко нагинаты в крепления за спину. Онге могла ворчать сколько угодно, но ее серые бархатные глаза искрились, будто тонкие иголочки льда на поверхности Белого Глаза в конце осени. Форт Аэл строился у Онге на глазах, и она входила в тот самый поисковый отряд вместе с Эрис, который первым среди анай обнаружил кладку ондов глубоко под Кулаком Древних. И она, скорее всего, радовалось этой победе еще почище остальных. Просто характер у Онге был склочный, несмотря на всю ее веселость, и для того, чтобы к этому привыкнуть, тоже требовалось время.
Ларта когда-то сказала, что однажды они научатся находить общий язык и работать даже с теми, кто им не слишком нравится. Лэйк улыбнулась своим мыслям. Сейчас она слегка бы дополнила высказывание царицы. Не только работать, но и учиться понимать и принимать такими, какие они есть. Война раскрывала сестер, с которыми Лэйк росла, и тех, с кем только-только успела познакомиться, словно книгу, обнажая их суть за считанные мгновения. И те, кто ворчал и жаловался больше всех, так же бесстрашно кидались в самую гущу битвы, чтобы вытащить из беды раненую сестру, как и те, кто только смеялся и шутил. Война стала бесценным опытом и школой, суровой и жестокой, но той, которую Лэйк просто необходимо было пройти. Иначе они никогда не смогли бы стоять спиной к спине с Торн и вдвоем отбиваться от более чем десяти ондов, наседающих на них со всех сторон.
Она подцепила с широкой столешницы у западной стены кружку, над которой вился дымящийся парок, и отпила глоток, наслаждаясь теплом чая. На стене было холодно и промозгло, и попить было хорошо. В центре помещения в большой каменной чаше горел яркий огонь Роксаны, и сестры по одной кланялись ему, вознося молитвы, а потом выходили через боковую дверку, раскрывая крылья и спускаясь на Плац. Лэйк подождала, пока разойдутся почти все, допила свой чай и подошла к чаше. Горстями зачерпнув ревущее пламя, она умыла им лицо и возблагодарила Огненную за этот день, принесший добрые вести. Следом за остальными сестрами она вышла из караулки и расплела золотой клубочек в груди, застывший под самым сердцем, в котором находилась Огненная сила Богини. По плечам пробежали горячие мурашки, им стало тяжело. Будто еще одна пара рук, за спиной Лэйк раскрылись крылья. Она взмахнула ими, проверяя, достаточно ли плотности и жара, чтобы взлететь, спрыгнула со стены вниз и легко опустилась на Плац.
Здесь царила суматоха. Свободные от дежурств сестры высыпали во двор, радостно встречая только что прибывших. Лаэрт и Каэрос жали друг другу руки и хлопали друг друга по плечам, и Лэйк в который раз уже подумала, что война может нести с собой не только разрушения. Еще три года назад кланы Огня и Воды состояли в напряженных отношениях, колеблющихся на грани войны. Теперь же сестры радовались друг другу, будто и не было этих долгих лет ненависти и отчуждения. Сложно ненавидеть человека, с которым ешь из одного походного котла, меняешься теплой формой в лютые морозы и прикрываешь его спину во время битвы.
Анай гомонили, и эхо голосов жужжащим роем поплыло над чашей форта. Отовсюду слышались выкрики «Победа!», «Мы победили!», «Роксана с нами!». Лэйк улыбалась, пожимая протянутые ей руки и отвечая на поздравления. Но при этом все же пробиралась вперед, выискивая глазами в толпе знакомую макушку.
Только, видимо, Ларта уже ушла с Плаца в покои первой нагинаты Неф, которой сейчас было доверено управлением фортом Серый Зуб. Неф сильно ранили во время битвы за Вахан, истыкав ей грудь стрелами словно подушечку для иголок, и теперь она поправлялась здесь, взяв на себя командование фортом взамен первой стрелы Литай, отправившейся на фронт. Конечно же, Ларта сразу же направилась проводить инспекцию форта и передавать поздравления с победой, а это означало, что и Эрис ушла вместе с ней.
Ларта приблизила ее к себе сразу же после церемонии принятия крыльев, как только основная часть обучения Эрис закончилась. В отличие от Лэйк, которой от мани Илейн достался дар обращаться зверем, ее перекрестная сестра тоже кое-что получила от своей мани. Тэйр была дочерью женщины-эльфа, пришедшей из Низин и принятой анай в свои ряды. И сила эльфийской крови перешла к ее дочери Эрис, распустившись в ней диковинным цветком. Эрис чувствовала природу как никто другой и могла управлять ее энергиями, заставляя мир вокруг себя цвести, будто сад. Теплые ветра сопровождали ее, а солнечные лучи обволакивали тело, позволяя становиться невидимой. Она могла проходить сквозь земную твердь, воду и деревья, будто сквозь воздух. А еще она могла быть ужасающе страшной, раскалывая землю и заставляя горы дрожать и рушиться, будто карточные домики.
Именно благодаря этому дару восемь лет назад Эрис удалось предотвратить первую волну вторжения ондов на земли Каэрос, когда она обрушила своды горы Кулака Древних и раздавила многотысячную армию тварей, выращенную во тьме пещер. После того случая Ларта внимательно следила за развитием ее дара, и как только Эрис приняла крылья, включила ее в состав личной стражи. Лэйк подозревала, что дело тут было не только в способностях Эрис. Судя по всему, царица предпочитала держать дочь Тэйр ближе к себе, чтобы наблюдать за ней во избежание возможности захвата Эрис власти. Впрочем, перекрестная сестра Лэйк только в раннем детстве мечтала стать царицей. Со временем эти мечты рассеялись, и все свои силы Эрис отдавала служению клану, словно тень следуя за Лартой. Опасений царицы это, правда, не смягчило, а потому Ларта предпочитала не спускать с нее глаз.
Встав на цыпочки посреди галдящей толпы, Лэйк крутила головой, все-таки надеясь увидеть сестру. За последние два года она еще немного подросла, став одной из самых высоких разведчиц Каэрос, и ее рост легко позволял ей смотреть поверх голов других сестер. Поэтому и ярко-рыжую голову Эней она заметила почти сразу. Близняшка улыбалась во весь рот и лезла к ней через толпу, расталкивая всех вокруг и на ходу бросая рассеянные извинения.
- Жива, бхара тебя раздери! – еще издали заорала она, махая Лэйк здоровой рукой.
Лэйк широко улыбнулась, пробираясь навстречу ей. Зеленые, словно весенняя трава, глаза Эней сверкали, а усыпанное веснушками лицо так красила широкая белозубая улыбка. Эней тоже была высока, почти что одного роста с Лэйк, и ее широкие плечи и высокие скулы разбили не одно женское сердце еще во времена их обучения в становище Сол. Вот только Эней совсем не интересовали другие женщины. Всю свою жизнь она смотрела лишь на Эрис, будто и не видела вокруг никого, будто во всем мире не существовало никого краше. И поэтому до сих пор была одинока.
Они встретились посреди толпы, и Лэйк, наплевав на приличия, крепко обняла подругу, стискивая ее в объятиях. Правая рука Эней в ответ неистово принялась хлопать ее по плечам, а рыжий ворох кудрей мелькнул перед лицом Лэйк, и следом за ним показались полные радости зеленые глаза.
- Вот и ты, дочь Илейн! – рявкнула Эней, трепля ее по загривку как щенка. – Вымахала как дверь! А все-то два года прошло, как мы не виделись!
- Я рада видеть тебя, - кивнула Лэйк, отпуская близняшку. – И выглядишь ты цветуще! Что рука?
Эней только отмахнулась. Ее левая рука в лубке висела на длинной перевязи.
- Поломали меня немного проклятые бхары! – хмыкнула она. – Да и я в ответе не осталась!
- А Леда где? – спросила Лэйк, чувствуя, как внутри все напрягается. Сестра-близняшка Эней сражалась на том же южном фронте, и ее отсутствие в отряде Ларты могло не значить ничего, а могло и означать худшее.
- Она при главе Клинков Рассвета Рей, идет на звание первой разведчицы форта Аэл, - еще шире ухмыльнулась Эней, отбрасывая кивком головы с лица кудрявые пряди. – Хорошо все с ней! Ты лучше скажи, у тебя время сейчас есть? Я жрать хочу так, что и быка бы загрызла, да и выпить неплохо бы, праздник все-таки!
- Пойдем, конечно, - Лэйк положила руку ей на плечо, подталкивая в сторону едальни. И решила не снимать ладонь, несмотря на то, что проталкиваться через толпу галдящих радостных сестер было сложновато. В конце концов, они не виделись два года, а это был очень долгий срок.
Улыбка не желала сходить с лица Лэйк. Эрис и Эней были живы, Леда добивалась звания первой разведчицы, а это означало, что все не так уж и плохо. Осталось только, чтобы пришли весточки о Найрин, но Лэйк давно уже приучила себя радоваться тому, что у нее есть сейчас. Слишком много за эти годы отняла война, чтобы не ценить сегодняшнего момента.