Глава 8. Прощание с Серым Зубом
Внутри болело так, что хотелось кричать, а горло стиснули невидимые пальцы. Эрис бежала сломя голову, не обращая внимания ни на что. Она использовала меня! Использовала! Сапоги гулко стучали по каменным полам дремлющего форта, и звук отскакивал от стен, отдаленным эхом раскатываясь над Плацем и вторя бешено колотящемуся в груди сердцу Эрис.
Ее теплые руки, ее любящие глаза. Ее губы, что улыбались так горячо, так восхищенно. Ее сердце, сжимающееся от нежности, казалось, прямо в груди у Эрис. Все это было не ей, а ее умершей мани. Все это было лишь ложью!
...«Я люблю тебя, крылышко!»...
Что-то внутри надломилось, и горячие слезы хлынули по щекам. Эрис зло утерла их рукавом на бегу, но это не помогло. Слезы бежали и бежали, неостановимым потоком застилая глаза и размазывая мир перед ней в одно мокрое пятно.
В дальнем конце галереи стояли у входа в покои Ларты на вытяжку какие-то разведчицы, но Эрис не поняла, кто это, да ей было все равно. Прямо на их глазах она рывком распахнула дверь в покои царицы Тиены и вбежала внутрь, оглушительно захлопнув ее за собой.
В комнате стоял полумрак, чаша Роксаны на потолке едва теплилась. Тиена спала, раскинув по кровати сильные руки и склонив голову на бок. Она была в рубахе и штанах, и одеяло сползло в сторону, открыв взгляду ее ступни и часть бока. От резкого грохота двери царица дернулась и проснулась, заспанно моргая и глядя на Эрис.
А та застыла прямо посредине комнаты, тяжело дыша, давясь слезами, не в силах отвести глаз от такого любимого лица, от этих зеленых глаз, что беззастенчиво лгали ей все это время.
- Что случилось, крылышко? – охрипшим со сна голосом спросила Тиена, разглядела заплаканное лицо Эрис и рывком вскочила, откидывая одеяло. – Что происходит? С тобой все хорошо?
В два прыжка она оказалась перед Эрис, и вид у нее был такой встревоженный, что Эрис громко всхлипнула и, не дав протянувшей к ней руки Тиены заключить ее в объятья, со всей силы ударила ее по лицу.
Удар был достаточно мощным для того, чтобы даже царица Нуэргос пошатнулась. Голова ее откинулась вбок, мелькнули пшеничные волосы. Резкая вспышка боли в кулаке оповестила Эрис о том, что она несколько переборщила с замахом, но той было плевать. Плечи ходили ходуном, а от ярости темнело перед глазами. Тяжело дыша, она наблюдала, как Тиена медленно подносит ладонь к разбитому рту, и ее пальцы окрашиваются в красный.
Не торопясь разогнувшись, Тиена развернула плечи и встала перед Эрис, глядя той в лицо из-под широких бровей. По ее подбородку из разбитых губ текла кровь, глаза были настороженными и колкими, как у начавшего злиться пса.
- И что это значит? – глухо спросила она.
- Ты лгала мне! – выкрикнула ей в лицо Эрис, не в силах больше сдерживаться. – Все это время лгала мне!
- О чем же? – спросила Тиена.
- О том, что любишь меня! Обо всем!
- Не глупи, Эрис, - голос царицы прозвучал так, будто она отчитывала несмышленого ребенка, и у Эрис внутри все зазвенело, а с губ сорвался громкий всхлип. Тиена смотрела ей в глаза и выглядела серьезной и слегка раздраженной. – Я никогда не лгала, что люблю тебя. И ты прекрасно чувствуешь это, когда мы близки.
- О нет! – сардонически хмыкнула Эрис, чувствуя, как дрожат от гнева и боли губы. – Не лгала, конечно же! Тогда скажи мне, сейчас же мне скажи, кого ты любила до меня?
Лицо Тиены окаменело, а в глазах промелькнуло что-то, похожее на тоску. Вот только она все так же стояла и смотрела на Эрис, не шевеля ни единым мускулом.
- Почему ты молчишь?! – захлебнулась болью Эрис. – Кишка тонка сказать мне правду?
- Какую правду? – процедила Тиена.
- Правду о том, что ты любила мою мани!
- Это не имеет значения.
Эрис ударила во второй раз. Голова Тиены откинулась в сторону, мазнули по воздуху светлые пряди волос. Ее руки не поднялись, чтобы защититься, ноги не сдвинулись с места. Она запросто могла бы увернуться от удара, с ее-то мастерством. Только она не увернулась.
Тиена медленно повернула голову обратно, позволив себе лишь чуть-чуть подвигать челюстью, проверяя, не сломаны ли кости. Ее левая щека и скула быстро распухали, разбитые кулаком Эрис, покрытые своей и чужой кровью. Струйка крови стекала по подбородку, капая на ее белую рубашку и оставляя на ней расплывающиеся пятна.
Царица не отрывала глаз от лица Эрис, и в ее взгляде была усталость, боль и смирение. Никакого гнева, никакой ярости. А на самом дне этих глаз рождалась пьянящая нежность, словно сладость раннего весеннего утра, словно звенящие, пронизанные светом потоки горных ручьев. Эрис всхлипнула, чувствуя, как мир вокруг нее рушится, рвется и расползается, точно трухлявое полотно. Четыре года эта женщина была для нее всем, и теперь оказывалось, что все это время она лгала.
- Ты использовала меня, - прохрипела Эрис, давясь слезами. – Использовала, потому что у меня ее лицо!
- Это неправда, - твердо покачала головой Тиена.
- Правда! Ты сама говорила, что я похожа на нее! Ты знала, что я ее дочь еще до того, как узнала мое имя!
- Ну и что?
- А то! Ты сделала все для того, чтобы заполучить меня, потому, что я на нее похожа!
- Эрис, прекрати! – поморщилась царица. – Ты понравилась мне, вот и все!
- Не лги! – Эрис отступила на шаг, едва держась на ногах.
- Я и не лгу, - пожала плечами Тиена.
Она стояла прямо и спокойно, расслабив руки вдоль тела, и по ее лицу текла кровь, а зеленые глаза не отрывались от лица Эрис. В них была твердость и любовь, и от этого Эрис еще сильнее хотелось разбить ее лицо, уже вздувшееся от предыдущих ударов.
Чувствуя жгучую боль, Эрис выдохнула, собираясь с силами. Она должна была задать этот вопрос, иначе просто нельзя было.
- Скажи, - горло сдавило, но она справилась с собой. – Кого ты трахала в источнике в становище Фихт: меня или мою мани? – внутри оборвалось.
- Эрис... - начала Тиена.
- Отвечай! – прорычала она.
Тиена очень долго смотрела на нее, часто моргая, потом тяжело выдохнула и покачала головой:
- Я не знаю.
- Бхара!.. – простонала Эрис, закрывая лицо ладонями.
- Эрис, клянусь тебе, все изменилось! – заговорила Тиена. – Да, пусть поначалу я не могла разобраться в себе. Но я много думала, да и эхо подтвердило...
Эрис скорее почувствовала, чем увидела сквозь запеленатые слезами глаза, что Тиена подходит и пытается взять ее за руки.
- Не трогай меня! – простонала Эрис, отступая на шаг. – Не дотрагивайся!
- Эрис...
Громкий стук в дверь прервал Тиену на полуслове. Дверь распахнулась, и на пороге показалась Ларта.
- Тиена, я хотела тебя спросить насчет... - Ларта застыла в дверном проеме, захлопнув рот и переводя взгляд с плачущей Эрис на разбитое лицо Тиены и обратно. Глаза ее потемнели. – И что здесь происходит?
- Ничего, что могло касаться бы царицу Каэрос, - негромко ответила Тиена, сдерживая клокочущий в глотке рык.
Ларта вся подобралась, как готовящийся к прыжку хищник. Эрис всхлипнула, стараясь поскорее вытереть слезы. За секунду до прихода царицы ей казалось, что хуже уже быть не может. Оказалось, может.
- Дела сестер Каэрос касаются царицу Каэрос и только ее, - глаза Ларты угрожающе сощурились. – Что ты здесь пыталась сделать с девочкой, что ей пришлось разбить тебе лицо?
- Ты все не так поняла, - поморщилась Тиена, зло стирая пятерней кровь с подбородка.
- И как же я должна была все это понять? – прорычала Ларта.
- Эрис – моя нареченная, - тихо сказала Тиена.
- Уже нет! – вырвалось у Эрис.
Лицо Тиены дернулось от боли. Ларта сощурилась еще больше, и в ее темных глазах заплясала такая ярость, какой Эрис не видела уже много лет.
- Дочь Огня, немедленно в мои покои, - проскрежетала она сквозь стиснутые зубы. – Сидеть и ждать.
Ее голос стегнул словно хлыст, и Эрис почти выбежала из комнаты Тиены, не обернувшись. Размазывая слезы, она быстро дошла до кельи Ларты, чувствуя на себе взгляды стражи, охраняющей дверь в покои командующей фортом. Толкнув дверь, Эрис нырнула в комнату и прикрыла за собой дверь, а потом спрятала лицо в ладонях.
Слезы хлынули ручьем, их больше ничего не сдерживало. Боль, стыд, унижение, все смешалось в ней в один болезненный комок, словно внутри бездна разверзлась. Тиена сама призналась в том, что хотела не ее, а ее мани. А Ларта все узнала. Что же делать?
Она все никак не могла успокоиться, когда дверь за спиной грохнула, и мимо по полу простучали тяжеленные сапоги. Эрис вздрогнула всем телом и принялась вытирать лицо руками, чтобы хоть как-то привести себя в достойный вид перед царицей.
Перед глазами все расплывалось, но она сумела оглядеться. Покои у Ларты были раза в два больше обычной кельи, примерно того же размера, что и комната Тиены, но Эрис не была точно в этом уверена. Там она вообще ничего не видела, кроме разбитого лица царицы. Здесь все было как всегда по-походному: узкая кровать у стены, круглый стол в центре помещения, три стула возле него. Отличалась комната от обычной кельи сестры кроме размера разве что укрепленными на стенах картами и письменными приборами, расставленными на столе. Здесь же высился и большой пузатый кувшин, который окружали три чашки.
Ларта подошла к столу и принялась наливать себе в чашку из кувшина крепкий ашвил. По ее напряженной спине Эрис поняла, что ничего хорошего ожидать не приходится.
- Сопли подотри, - бросила через плечо Ларта. – Ты Дочь Огня, а не какая-нибудь низинная бхара.
Стыд окатил ее раскаленной волной. Эрис всхлипнула и намертво сжала челюсти, запретив себе плакать. Все и так уже было из рук вон плохо, а тут еще и Ларта со своим нескрываемым презрением. Это презрение сквозило в каждом ее жесте: в том, как вздулись вены на шее, как одеревенели руки, как кривились губы. Ларта залпом выпила чашку ашвила и поставила ее на стол. Потом, не глядя на Эрис, проговорила.
- Собирайся. Завтра с утра ты отправляешься вместе с поисковым отрядом в Железный Лес. Надеюсь, двух месяцев тебе хватит, чтобы мозги прочистились.
- Слушаюсь, царица, - постаралась по форме ответить Эрис, но голос так осип, что из груди вырвался только жалкий хрип.
- Ты понимаешь, что твои действия ставят под угрозу безопасность твоего клана? – тихо проговорила Ларта, положив ладони на столешницу и оперевшись на руки. Голос ее звучал глухо и зло. – Трахаться будешь, когда война закончится.
- Это больше не повторится, царица, - Эрис вытянулась по швам, вздрогнув от раскаленного жгута стыда, прошившего тело.
- Вон отсюда, - выдавила Ларта.
Погоняемая стыдом, гневом и тоской, Эрис пробкой вылетела из ее комнаты и бросилась в свои покои. А там упала на кровать и дала волю слезам, зарывшись лицом в подушку.
***
На востоке занималось раннее утро. Солнце еще не поднялось над горизонтом, и драная холстина облаков, натянутая прямо над краем Роурской степи, горела розовыми отсветами, подсвеченная изнутри первой зарей. Воздух был леденяще холодным: ночью немного подморозило, и с губ Найрин срывались белые облачка пара.
На Плацу в столь ранний час царило оживление. Те, кто отправлялся в поход в Железный Лес, неторопливо стекались на внутренний двор крепости, в последний раз проверяя свое оружие и вещмешки. Глядя, как Инира дель Лаэрт рядом аккуратно осматривает лезвие своего меча, Найрин тоже похлопала себя по одежде, ощущая под белой формой Боевой Целительницы множество спрятанных мелких метательных ножей. Два больших ножа, которыми Ночные Лезвия обычно пользовались в бою, сейчас были заткнуты в кармашки на голенищах ее сапог. Обычно их носили на поясе, по бокам, но форма Боевой Целительницы включала в себя только ритуальный долор в ножнах. Остальное оружие ведьме в битве стало бы только мешать. Однако Найрин никогда не расставалась со своими ножами. Мало ли что может случится.
Имре как-то рассказывала ей об одном походе, в котором участвовала четверть века назад. Тогда она тоже сопровождала караван с железным деревом, и ее отряд столкнулся с небольшой группой кортов. Разведчицы не приняли их всерьез, считая, что точно смогут разбить каких-то двадцать юнцов на низкорослых лошаденках. Только с ними оказался ведун, причем ведун, способный работать с Черным Источником.
Черный Источник представлял собой творческую энергию Богинь, которая всегда была нестабильна и непредсказуема, в отличие от недвижимых вод Белого Источника, поверхность которого не могло поколебать ничто. И сила черных ведунов несколько отличалась от силы белых: они обладали более высоким потенциалом, и им не было равных по уровню владения динамическими стихиями Огня и Воздуха. Имре рассказывала, что и сама не смогла понять, что произошло, когда ведун кортов набросил на нее что-то вроде черной непроницаемой сети из самой энергии. Эта сеть не давала Имре использовать Источники: она могла наполняться ими сколько угодно, но выливать их энергию вовне не могла. Тогда-то ей и пригодились спрятанные за пазухой ножи. И первый свой шрам, белый росчерк среди черного ежика на затылке, она заработала именно в том бою.
Хвала Небесным Сестрам, у ондов ведунов не было, во всяком случае, пока Найрин ни одного не встречала. У них были эти жуткие безглазые твари в балахонах, которых вовсе не брали Источники, будто бы на них была та же самая сеть, что и на Имре, только как бы вывернутая наизнанку. Но это не означало, что в один прекрасный момент ведуны среди ондов не появятся, а Найрин хотела быть готовой ко всему.
- Светлого утра, Дочь Огня! – Найрин обернулась на голос и расплылась в улыбке. За спиной стояла Эней с рукой на перевязи, и ее рыжие кудри горели почти так же ярко, как утренняя заря. – Смею заметить, этот ежик идет тебе гораздо больше, чем обычная стрижка. У тебя глазищи сразу стали такие огромные, - Эней резко распахнула сжатую в кулак ладонь, распрямляя пальцы, и оскалилась во весь рот. – Готова поспорить, что онды просто с ног валятся, когда тебя видят! И умирают от невыносимой красоты!
- Да ну тебя! – Найрин шутливо шлепнула ее по плечу, чувствуя на щеках легкий румянец. Она все еще не могла привыкнуть к комплиментам от близняшек, хотя почти не обращала внимания на самые томные вздыхания всех остальных анай.
Эней приняла серьезный вид и положила ладонь ей на плечо.
- Ты – наше самое страшное оружие, зрячая! Так что если ты по дороге решишь окочуриться из-за укуса какой-нибудь ядовитой твари или получишь по голове остреньким листиком железного древа, я буду вынуждена принести твое тело на фронт, попросить Имре заморозить его и выставить прямо на передовой. Это и наш боевой дух поднимет, и ондов деморализует!
- Это какой-то очень сложный план! – засмеялась Найрин. – Не говоря уже о том, что пока ты донесешь меня до Перевала Арахты, видок у меня будет уже не слишком эротичным.
- Как сказать, - с видом ценителя покачала головой Эней. – Онды, знаешь ли, сами гнилыми рождаются. Возможно, твое появление их наоборот взбодрит.
- Богиня! Ты просто невозможна! – Найрин вновь рассмеялась, чувствуя, как это хорошо: просто шутить, смеяться. Казалось, она не делала этого целую вечность.
Эней одарила ее лукавой улыбкой и вытянула шею, оглядываясь:
- А где Лэйк? Я хотела и с ней тоже попрощаться.
- Она получает последние инструкции у первой нагинаты. Должна вот-вот появиться, - отозвалась Найрин.
Большая часть сестер, отправляющихся с ними в поход, были ей не очень хорошо знакомы. Из близких друзей здесь находилась только Наин. Сначала планировали послать Исайю, но после известия о рождении у нее дочерей Неф дала ей отгул на несколько дней слетать домой и проведать жену. Сейчас Наин, по-кошачьи улыбаясь и вздернув одну тонкую бровь, беседовала с какой-то Дочерью Воды, нарочито потягиваясь и поводя сильными плечами. Судя по всему, поход вместе с отрядом обещал быть для нее удачным.
Скользя глазами по толпе, Найрин вдруг заметила Эрис, которая спускалась с пандуса на Плац. За плечами у нее был вещмешок и катаны, коричневая осенняя форма красиво подчеркивала ее грудь и бедра. Вот только вид у нее был какой-то рассеянный и отстраненный.
- А Эрис-то что тут делает? – нахмурилась Найрин.
- Где? – тут же спросила Эней.
- Вон там, - показала рукой Найрин. – Только что с пандуса спустилась.
- Хм! – буркнула Эней. – Странно, она же вроде бы должна была с Лартой к Перевалу улетать. Ну-ка пойдем, разберемся.
Найрин позволила близняшке увлечь ее за собой сквозь толпу. Эней пробиралась между сестер, сыпля извинениями и широкими улыбками, и те не скупились на ответы. Многие оценивающие взгляды цеплялись за Найрин, а улыбки становились слаще и многообещающей. Она старалась сохранять как можно более спокойное лицо. Анай ведь были не виноваты в том, что она родилась нимфой, и ничего плохого ей не хотели. Возможно даже, что у некоторых были серьезные намерения. Вот только Найрин это все было ненужно. Ей хотелось побыть одной и подумать обо всем, что произошло с Торн.
Эней издали помахала Эрис, громогласно окликнула ее через всю толпу, вызвав несколько удивленных взглядов, и еще быстрее полезла вперед. Поверх ее плеча Найрин видела, что дочь Тэйр тоже направилась к ним, но вид у нее был при этом какой-то странный: лицо слишком бледное, веки припухли, будто она всю ночь проплакала. Найрин нахмурилась, недоумевая, что могло случиться.
- Светлого утра! – рявкнула Эней, останавливаясь напротив Эрис. – Тоже попрощаться пришла? Али намылилась куда?
Эрис устало сморгнула, левой рукой поправила лямку вещмешка на плече и слабо улыбнулась:
- Ларта приняла решение отправить меня вместе с отрядом Лэйк.
- Зачем? – вскинула брови Эней. – Тебе-то там что делать? Твое место на передовой.
- У нее на то были свои причины, - отвела глаза Эрис, бросив взгляд на Найрин. – Светлого утра тебе!
- И тебе тоже, - кивнула нимфа, пытаясь прочитать на ее лице, что случилось.
- А чего грустная такая? – бодро осведомилась Эней. – Кто-то перебрал вчера вечером?
Эрис неловко дернула плечом, стараясь уйти от ответа, а Найрин заметила, что в их сторону сквозь толпу спешит Тиена. Брови у нее были нахмурены, челюсти упрямо сжаты, а левая сторона лица почему-то сильно опухла, даже глаз заплыл. На то, что произошло, недвусмысленно намекали следы от костяшек пальцев на разбитой скуле. Взгляд Найрин метнулся на руки Эрис, которые та прятала за спиной. Вот как. Поругались, значит.
Разведчицы на Плацу узнавали царицу Нуэргос, кланялись и здоровались, отводя глаза от ее разбитого лица и украдкой бросая на нее любопытные взгляды. Эней тоже заметила царицу и выпрямилась по швам, как и Найрин. Эрис резко обернулась и вздрогнула, натолкнувшись на мрачный взгляд Тиены.
- Светлого утра, царица! – поздоровались все трое, и голос дочери Тэйр звучал тише всех остальных.
- Светлого! – кратко кивнула Тиена. Левый глаз у нее совсем заплыл, налитый кровью от полопавшихся сосудов. Повернувшись к Эрис, она негромко спросила: - Можно тебя на пару слов?
Эрис поколебалась и кивнула, и они вдвоем отошли в сторону от толпящихся разведчиц, привлекая при этом множество любопытных взглядов.
- Что это она вдруг? – свела брови к переносице Эней, а Найрин вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Судя по всему, рыжая близняшка знать не знала об отношениях Эрис с царицей, и Найрин вовсе не желала быть тем, кто ей об этом расскажет.
- Да мало ли? – расплывчато бросила она. – Ты мне лучше расскажи, что ты делать собираешься, пока нас не будет?
- Я? – рассеяно переспросила Эней, не сводя глаз с разговаривающей пары. Тиена что-то настойчиво объясняла Эрис, а та только качала головой, и вид у нее был болезненный. – Я остаюсь здесь, пока лубки не снимут. Ларта считает, что мне нужно отдохнуть от фронта. Меня, как ты понимаешь, такие перспективы не слишком радуют.
- Да ладно тебе! – постаралась как можно бодрее улыбнуться нимфа. – Побудешь здесь пока, отдохнешь, сил наберешься. А потом ну крушить ондов.
- Ага, а Леда в это время станет первой разведчицей, - сумрачно буркнула Эней, не сводя глаз с Тиены и Эрис. – Да и харч здесь поганый. Одними сухарями да морковью брюхо не набьешь.
Эрис вдруг резко отступила от Тиены, деревянно поклонившись ей, и быстро пошла прочь, в сторону крепостной стены. Царица проводила ее взглядом, подвигала челюстью и направилась в противоположную сторону, причем плечи ее были тяжело опущены.
- Хм, - промычала что-то Эней, лицо ее помрачнело.
Найрин поморщилась, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Ну почему все это происходило именно при ней? Ей и так достаточно было неприятностей и сложностей, учитывая Торн, а тут еще и Эней со своими подозрениями и ревностью.
Ситуацию спасло появление Лэйк. Бок о бок с первой нагинатой они спускались по пандусу, о чем-то негромко беседуя. Неф была невероятно высока, и даже Лэйк со своими руками кузнеца смотрелась на ее фоне миниатюрной. Лицо ее было серьезным, черные брови упрямо сдвинуты.
- А вон и первая идет, - быстро сказала Найрин, переключая внимание Эней на подругу. – Значит, сейчас уже полетим. Так что давай прощаться.
Эней повернулась к ней и улыбнулась, но тревожная морщина между ее бровей так и не разгладилась. Проклятые женщины! – с тоской подумала Найрин.
- Ладно, иди-ка сюда, я тебя обниму. А то теперь уже неизвестно, когда доведется потискать самую красивую среди анай в следующий раз!
Найрин улыбнулась, и тоже обняла Эней в ответ, чувствуя сквозь ткань формы литые мускулы ее рук. Одновременно с этим в затылке возникло странное ощущение, будто кто-то на нее смотрит. Глаза зашарили вокруг, и Найрин вздрогнула, натолкнувшись на острый взгляд черных глаз Торн. Та стояла на втором уровне галереи келий, в тенях у колонн, поддерживающих потолки, прислонившись плечом к одной из них. Ее темные глаза, не мигая, смотрели на Найрин, а по лицу ничего нельзя было прочитать.
- Ты чего трясешься? Замерзла что ли? – Эней отпустила ее и удивленно оглядела с ног до головы. – Ваши эти штанишки не внушают мне никакого доверия. Не то, что теплые парки разведчиц.
- Нормальные штаны, - фыркнула Найрин, разглаживая складки на шароварах, замотанных в сапоги, а сама бросила быстрый взгляд наверх.
Она тоже пришла попрощаться? Хотела что-то сказать и не решилась? Или что вообще в ее голове творится? Торн не улыбалась, только пристально молча смотрела, и ее взгляд гипнотизировал. Найрин вдруг на долю секунды вспомнила ее черные глаза на расстоянии одного вздоха от ее глаз, ее вздернутую губу, покрытую капельками пота, рычание, что рождалось где-то внутри Торн и медленно поднималось наверх, прорываясь между длинных хищных клыков. По телу прошла волна болезненного желания, и Найрин отвернулась от Торн.
- Они же белые! – Эней раздраженно смотрела на ее штаны. – И через пять минут после того, как ты ступишь на земли Роура, будут черные от грязи!
- Я же не ты! - невольно хмыкнула нимфа. – Поверь, они у меня всегда белые.
- Ну-ну, - с сомнением бросила Эней и хлопнула ее по плечу. – Ладно, пойду с Лэйк попрощаюсь. Светлой вам дороги, и пусть Роксана пребудет с вами в этих постылых землях!
- Спасибо, Эней! И тебе светлой дороги! – откликнулась Найрин.
Изо всех сил игнорируя тяжелый взгляд Торн, Найрин пошла сквозь толпу в сторону первой нагинаты и Лэйк, остановившихся посреди Плаца. Другие разведчицы тоже стекались туда, и Найрин вдруг заметила Эрис, одиноко стоящую на краю двора со сжатыми в нитку губами. Вид у нее был, как у перетянутой тетивы, которая еще чуть-чуть и лопнет. Развернувшись, Найрин направилась к ней.
Эрис взглянула на нее и через силу кивнула, опуская взгляд. Найрин просто встала рядом, решив, что слова лишние. Возможно, сейчас следовало просто помолчать и поддержать ее одним своим присутствием. Наговориться за эти месяцы они еще успеют, если Эрис, конечно, захочет.
Вдвоем они стояли на краю Плаца и наблюдали за тем, как Лэйк что-то обсуждает с нагинатой Неф. Дочь Илейн выглядела собранной и спокойной, ее синие как лед глаза слегка прикрывали веки.
- Кажется, наш волчонок вырос, - негромко проговорила Найрин.
- Да, и превратился в сильную матерую волчицу, - на губах Эрис расползлась слабая улыбка. – Смотри, еще увидим, как она будет командовать крылом Лунных Танцоров.
- Почему только крылом? – взглянула на нее нимфа. – Для Лэйк этого будет слегка маловато, тебе не кажется? Больно гонору много.
- Это уж точно, - кивнула Эрис.
Они помолчали, наблюдая за тем, как Неф хлопнула Лэйк по плечу, кивнула обступившим их со всех сторон разведчицам и направилась обратно в сторону келий. К Лэйк подошла Эней, и они о чем-то заговорили.
- Вот мы и снова вместе, - негромко проговорила Эрис, прерывая тишину. – Было бы еще лучше, если бы близняшки тоже с нами отправились, но тут уж ничего не поделаешь, приказ есть приказ.
- Эней, кажется, что-то заметила, - Найрин аккуратно взглянула на Эрис, та в ответ болезненно поморщилась.
- Богиня, да теперь уже все равно. - Ее глаза пристально смотрели в пространство, казалось, не видя перед собой ничего. – Теперь это уже не имеет значения, - негромко повторила она.
Найрин вежливо молчала. В конце концов, если Эрис захочет, она сама расскажет, что случилось.
Эней с Лэйк обнялись, и близняшка отошла прочь, а дочь Илейн оглядела всех и громко приказала:
- Стройтесь! Выступаем!
- Пора, - констатировала рядом Эрис, поправляя вещмешок на плечах и морщась. Правая рука у нее сильно опухла, пальцы плохо слушались, а костяшки были напрочь сбиты.
- Если захочешь, я могу подлечить руку, - заметила Найрин.
- Если тебя это не затруднит, - благодарно кивнула Эрис.
Мимо Лэйк прошла какая-то Лаэрт, сильно толкнув ее плечом и нагло улыбаясь. Лэйк зыркнула на нее волком, сдвинув брови, и решительно раскрыла за спиной огненные крылья. Да уж, поездочка обещает быть веселой, сумрачно подумала Найрин.
Она расплела клубочек в груди, где свернулись прохладные крылья. Силы анай в ее крови не было, но Роксана все равно подарила ей их, благосклонно принимая ее в ряды Своих Дочерей. Видимо, тут свою роль сыграло происхождение Найрин: будучи дочерью нимфы и эльфа она обладала достаточно мощной кровью для того, чтобы ее силы хватило принять дар Богини.
За ее спиной открылись большие серебристые крылья, и нимфа несколько раз хлопнула ими по воздуху, взметая с плит пола пыль. И взглянула туда, где в тени келий стояла Торн. Горящий взгляд дочери царицы не отрывался от нее, но она не пошевелилась, так и застыв со скрещенными на груди руками, когда совместный отряд Каэрос и Лаэрт начал подниматься в воздух. Ну и хорошо. Лучше бы нам больше не видеться, подумала нимфа, вот только внутри почему-то странно потягивало.
Одна за другой анай поднимались над стеной форта, ведомые Лэйк, мощно взмахивающей огненным крыльями в начавшем разгораться рассветом небе. Найрин тоже взлетела, наблюдая, как головокружительно быстро уходит из-под ног земля, чувствуя тугие потоки ветра, принявшиеся играть с ней, будто с семенем одуванчика, кидая то вверх, то вниз. У Серого Зуба летать было сложно всегда, но осенью порывы ветра здесь становились поистине невыносимыми.
Они перелетели над крепостной стеной, оставляя позади салютовавших им дозорных, и устремились вниз, к вытянувшейся у подножия скалы длинной веренице крытых фургонов с запряженными в них парами круторогих волов. Сложив крылья и почти падая следом за остальными сестрами, Найрин была готова поклясться, что спиной чувствует взгляд Торн, будто и не было между ними толстенных стен форта и толщи скалы Серого Зуба.