Lost in the sun. Осколки памяти

Ночное небо было затянуто рваными тучами, из которых без конца накрапывал мелкий противный дождь. Он не прерывался около двух недель дольше, чем на пару часов, и абсолютно все вещи путников были насквозь сырыми, причем просушить их невозможно было даже при помощи ведуна Дитра: буквально через полчаса все вновь отсыревало. Да еще к этой противной мороси добавлялся ни на миг не затихающий ветер, который словно бы решил выскрести своими пронзительными когтями из Тьярда все жизненное тепло. Не помогала и черная летная куртка: от сырости по спине бежали мурашки, а ветер пробирался под воротник и за рукава, покусывая кожу.

Тьярд еще крепче обхватил руками подтянутые к груди колени, тщетно пытаясь сохранить хотя бы немного тепла, и сгорбился возле маленького костерка, что больше дымил, чем горел. В Роуре практически ничего не росло, лишь очень редко возле пробивающихся на поверхность земли ручейков, встречались негустые заросли кустов. У одного такого ручейка они сейчас и сидели. Ветви кустарников были колючими и мокрыми насквозь, и Дитр потратил множество сил на то, чтобы разжечь огонь и заставить их гореть.

Рядом громко чихнул Лейв, заворчав, будто недовольный пес. Тьярд взглянул на него. Отблески костра бросали на лицо друга неровные тени, но даже при таком освещении было видно, что нос у него красный, а под глазами мешки. Лейв подхватил простуду на второй день, как начался дождь, и все целебные припарки Кирха до сих пор не могли вернуть ему нормальное самочувствие. Черные волосы Лейва были собраны в хвост, который тяжело обвис на спину, а сам он, стуча зубами, завернулся в одеяло, впрочем, тоже уже насквозь промокшее.

Выдохнув облачко пара, Тьярд и сам шмыгнул носом. Он свое одеяло отдал Кирху, который сейчас спал, завернувшись в него, у костра. Сына Хранителя мучили боли в костях, которые неимоверно ныли в сырость. Он едва мог спать, и Тьярд все время боялся, что во время полета Кирх может выпасть из седла, случайно задремав.

Поездочка выдалась еще та. Тьярду раньше и в голову как-то не приходило, что до Леса Копий им придется добираться так тяжело. Маячащая впереди Бездна Мхаир настолько заняла его мысли, что он и думать забыл обо всем остальном. О том, что неплохо бы взять с собой брезентовые тенты, чтобы хотя бы закутываться в них вечером во время дождя. Что у них нет ни дров, ни сушеного навоза для костра. Что ночью в степи невыносимо холодно, и запросто можно подхватить простуду. Но самым важным из всего, что он забыл, - было отсутствие колодцев.

В землях, по которым из века в век кочевали корты, колодцы с питьевой водой встречались часто. Роур был не слишком богат реками и ручьями, потому кочевники еще в незапамятные времена проделали множество скважин в земле, заставляя грунтовые воды выходить на поверхность источниками. Только вот большая часть этих колодцев располагалась к югу и западу от Эрнальда, где было теплее, а оттого и степь была гораздо более благосклонна к людям и их стадам. А вот к северу лежали лишь голые, продуваемые всеми ветрами просторы бесконечных трав, среди которых отыскать хотя бы лужицу воды было уже большой удачей. А макто очень много пили, гораздо больше, чем ели.

Макто Тьярда Вильхе теперь все время спал, почти не реагируя на то, что делали у костра вельды. Каждый вечер он устало сворачивался в клубок и лежал на земле, приоткрыв пасть и ловя на язык падающие с неба капли. Или лизал мокрые от дождя и росы травы. Если им очень везло, прямо, как в этот вечер, то они находили среди травы небольшие родники, воды в которых едва хватало на то, чтобы напоить четырех здоровенных ящеров. Если не везло, макто страдали от жажды.

Тьярд каждый вечер осматривал Вильхе, в отчаянии подмечая все более явные признаки надвигающейся болезни. Белки глаз макто приобрели мутноватый оттенок, между чешуек пробивалась отслаивающаяся сухая кожа. К тому же Вильхе потерял в весе и летал не так быстро, как раньше. Тьярд жестоко корил себя и свою надменную глупость. Если бы он хорошо подумал заранее, то ничего подобного бы не было.

Дурак, вяло шевельнулась в голове мысль. И что бы ты сделал? Послал кортов рыть для тебя колодцы на всем протяжении пути до Леса Копий? А сам ждал бы в деревне женщин, пока они закончат? Он устало вздохнул, чувствуя, как холодные капли скатываются по волосам на кончик носа, а с него капают вниз, на колени.

Хотелось спать и есть, но ни того, ни другого сделать он не мог. Спать мешали холод и сырость, вкручивающие своими безжалостными пальцами его промерзшие суставы, а еды не было. Бьерн и Дитр улетели на макто на охоту, но когда они вернутся, оставалось только гадать. Наступала осень, и стада диких оленей уходили на юг, ближе к низинным землям, где трава оставалась зеленой и сочной дольше, чем здесь. Из еды, что у них имелась с собой, осталась только ячменная крупа, но она уже настолько опостылела, что практически не лезла в глотку. Роур был суровым местом, совсем неподходящим для наследника престола вельдов. Возможно, он был неподходящим местом ни для кого. И как только молодые наездники кортов находили степь настолько прекрасной, что могли слагать о ней свои заунывные песни?

- Мне кажется, Иртан сидит там наверху и хохочет над нами, - хрипло проворчал Лейв, потуже кутаясь в сырое одеяло. Вид у него был мрачный. – Я прямо даже вижу его радостное лицо! «Вот ведь идиоты! В такую погоду поперлись на север!» - он глухо закашлялся.

- Ты бы не богохульствовал, - хмуро буркнул Тьярд. – Ему это не слишком понравится. Не хватало еще, чтобы дождь усилился.

- Да я-то что? – поморщился Лейв. – Если бы он слышал всю ту ересь, что сыпется из моего рта, я бы уже давным-давно горел в Бездне Мхаир.

- Зато не пришлось бы туда месяц тащиться под этим дождем, - сумрачно заметил Тьярд.

Лейв громко шмыгнул носом, полез под плащ и выудил оттуда расшитый кисет, уже успевший покрыться пятнами грязи за две недели пути. Заглянув внутрь и пошарив там пальцем, Лейв скривился.

- Еще и табак весь отсырел. Не жизнь, а козлячье вымя.

И Тьярд был с ним полностью согласен. Его размеренная жизнь, в которой дворцовый этикет регулировал каждый шаг, а тяжелые путы долга наследника престола не позволяли дышать, в одночасье изменилась, когда Тьярд узнал о видении Черноглазого Дитра, пророчащего гибель его народу. Дитр, сообщивший о видении Первому Черноглазому ведуну Ульху, вынужден был из-за его угроз покинуть город вельдов Эрнальд, а вместе с ним улетел и его брат, лучший друг Тьярда, Бьерн. Не зная, что делать, как помочь друзьям и спасти свой народ, Тьярд пошел за советом к Хранителю Памяти Верго, который и отослал его сюда, в хмурые и пустые земли Роура, на поиски кинжала отступниц анатиай, который, по его словам, был способен отвратить гибель от вельдов. Впрочем, сын Хранителя Кирх, да и сам Черноглазый Дитр, крайне скептически отнеслись к тому, о чем говорил Верго. Не помогло их убедить и оружие Ярто Основателя, которое дал Тьярду с собой Хранитель Памяти, и история о Бездне Мхаир, где шевелился леденящий кровь Неназываемый, который все эти годы отравлял души анатиай своим проклятием, заставляя их нападать на вельдов. И поверил Тьярду только прилетевший за ними следом Лейв, но это не слишком утешало Сына Неба. Лейв был легкомысленным, веселым, вечно влипающим в неприятности вельдом, и его поддержка стоила, пожалуй, еще меньше, чем неодобрение Кирха с Дитром.

Впрочем, по прошествии этих двух недель на просторах Роура, Тьярд и сам начал сомневаться в том, что сказал ему Верго. Они летели на север под проливным дождем, туда, где среди стылых трав поднимался Лес Копий, первый из семи Рубежей, за которыми в Бездне Мхаир спал Неназываемый. Место это было проклятое, дурное, от которого вельды старались держаться как можно дальше. По легенде Неназываемый едва не уничтожил мир с помощью Сероглазых ведунов, способных Соединяться с обоими Божьими Источниками. После этого ведуны были изгнаны прочь из Божьей Страны, а Иртан преподнес своим сыновьям-вельдам неоценимый дар: способность укрощать животных, и приказал им покорить весь мир. Благодаря этому дару, вельды сумели приручить макто, что заселяли гигантский каньон посреди Роура, называемый Гнездовьем. Населяющие Роур кочевники-корты, увидев летящих верхом на ящерах вельдов, прозвали их Небесными Людьми и с тех пор поклонялись им как богам, принося дань и посылая своих дочерей вельдам, чтобы те могли поддерживать численность народа. А анатиай стали испытанием бога войны Орунга, что послал их вельдам, дабы те могли доказать ему свою веру и доблесть. Хранитель Памяти Верго раскрыл Тьярду правду: анатиай помогал сам Неназываемый, наделяя их чудовищной силой для противостояния вельдам, и сила эта заключалась в кинжале с волнистым лезвием, что каждая из них носила на поясе. Верго сказал, что если Тьярд принесет ему кинжал анатиай, он сможет предотвратить уничтожение народа вельдов, которое Дитр видел в будущем.

Сначала все это казалось таким важным, таким правильным, и Тьярд горел стремлением поскорее добраться до Леса Копий, напасть на отряд анатиай, что ежегодно отправлялся туда за железным деревом, и вернуться домой с кинжалом и победой. Вот только Роур не желал кончаться. Степи тянулись и тянулись без конца, и солнце катилось по ним в череде плотных облаков, одаривая молодых вельдов лишь слабым сереньким светом, что едва-едва пробивался сквозь морось. Они мерзли и голодали, их макто болели, прошло уже две недели, а Леса Копий видно все не было.

Издали послышался приглушенный шум крыльев макто, и Тьярд вскинул голову на звук. Дрожащее пламя костра выхватывало из темноты только небольшой пятачок земли, заросший густым кустарником. Где-то в стороне звенели о поверхность родника капли дождя. Видно было плохо, да еще и едкий дым от костерка так резал глаза, что они начали слезиться. Тьярд часто заморгал, глядя в ту сторону, откуда слышался шум крыльев. Там что-то шуршало: трава гнулась под летными сапогами вельдов. Звук все приближался, а потом в круг света от костра вошли вымокшие насквозь Бьерн с Дитром.

Оба выглядели усталыми и поникшими. Дитр сменил свое одеяние ведуна на обычную кожаную летную куртку и штаны, но это все равно не слишком помогало от дождя. К тому же, он был выше Бьерна, и куртка была ему слегка коротковата. Его черные косицы крепились на затылке в большой узел, а фиолетовые глаза в темноте казались черными. Рядом с ним тащился Бьерн, хмуроватый парень поперек себя шире, держа на плече тушу олененка.

- Что, совсем продрогли? – Дитр устало подсел к костру и вздохнул. Глаза его полыхнули черным, так, что зрачок стал практически неразличим, и дождь внезапно прекратился.

Тьярд взглянул вверх и в который раз уже удивленно моргнул, увидев, как дождевые капли наталкиваются на пустоту, а потом скатываются на землю по невидимому куполу, растянутому над их головами. Этот купол тут же заполнил горький угар дыма от костра, и он закашлялся.

- Лучше убери ты эту штуку! – буркнул Лейв, громко возя носом. – Толку от нее чуть, а вонь просто невыносимая.

- Как скажешь, - пожал плечами Дитр.

Дождь вновь вернулся, принявшись стучать по макушке, и Тьярд устало прикрыл глаза.

Бьерн присел в стороне от костра, достал из-за голенища сапога широкий охотничий нож и принялся быстро свежевать тушу. Он всегда был хорошим охотником, и с добычей умел обращаться лучше всех их вместе взятых.

- Как прошла охота? – негромко спросил Тьярд.

- Так себе, - отозвался Дитр. – Мы взяли двух больших оленей для макто и этого, мелкого, для нас. Я оставил туши ящерам, так что можешь не беспокоиться.

- Угу, - хмуро буркнул Тьярд.

Разговаривать никому не хотелось. Степь тихо шуршала вокруг под назойливыми пальцами дождя, а холодный ветер добавлял свою долю мерзости. Изредка чихал Лейв, громко шмыгая красным носом. Бьерн быстро нарезал длинных полос мяса и молча передал Дитру, который так же молча запек их с помощью энергии Источника, подержав немного в руках. Даже горячее мясо, ароматное и свежее, не смогло отвлечь Тьярда от тяжелых мыслей, и он вяло жевал, рассеяно мечтая о том, как хорошо было бы добавить к оленине хотя бы немножко базилика или, на худой конец, кинзы.

После еды они начали готовиться ко сну. Дитр поколдовал над землей, хорошенько высушив ее на месте лагеря, чтобы не приходилось спать в луже, но эффекта от этого хватало обычно на час, не больше. Свернувшись клубком и подложив под голову мокрое седло, Тьярд устало закрыл глаза. Тело ныло, болели суставы, холод немилосердно терзал его. Впрочем, за день он настолько вымотался, что уснул почти сразу же.

Сны его были темны и тяжелы. Он видел что-то черное, страшное и липкое, покрывающее его тело и все вокруг тонким слоем, как прогорклое масло. Он пытался счистить этот налет, но чем больше тер, тем грязнее становились его руки. Потом эти сны сменились какими-то неясными видениями, в которых кто-то страшный и чужой пытался отнять у него Кирха, и Тьярд отчаянно бил кулаками чье-то лицо. В итоге он проснулся среди ночи, совершенно замерзший и разбитый, стуча зубами и чувствуя, как свело низ живота. Валяясь в течение двух недель на мокрой земле, запросто можно было застудиться, и Тьярд уже начал ощущать это на себе.

Сев, он потер влажное от дождя лицо и огляделся. Крохотный костерок уже давно прогорел, а угли затухли, утонув в грязной луже из травы и глины. Хорошо хоть, дождик утих, и сквозь рваные тучи на небе проглядывали звезды и небольшой обломок месяца. В его слабом свете виднелись холмики тел спящих друзей. Ближе всех лежал Лейв. Он тихонько закашлялся в темноте и что-то невнятно пробормотал, переворачиваясь на другой бок.

Тихонько встав, Тьярд осторожно пошел по скользкой земле сквозь заросли кустов. С ветвей, которые он задевал, срывался град капель, и они шуршали по траве, обдавая холодом его запястья. Отойдя от лагеря шагов на десять, Тьярд принялся расшнуровывать завязки на штанах. И замер.

Вдали по степи двигались какие-то фигуры. Видно было плохо, но он был готов поспорить, что это фигуры людей. Незнакомцев было пятеро, и они бежали быстро и вразвалочку, негромко переговариваясь о чем-то хриплыми голосами. Ветер доносил легкий скрежещущий звук от оружия и доспехов. А еще запах немытых тел со слабым, но ощутимым зловонием разложения. И бежали они прямо в его сторону.

Затягивая завязки штанов, Тьярд постарался как можно быстрее и тише вернуться в лагерь. Мысли лихорадочно метались в его голове. Если это корты, то какие-то они больно грязные и неухоженные, к тому же они пешком, а не верхами, а корты по земле ходили неохотно и редко. Да и на них доспехи, даже по звуку издалека слышно, а корты носили или легкие кожаные жилеты, или кольчуги в мелкое кольцо, приятно звенящие на ходу. А если это не корты, то кто? В голове со сна было гулко и пусто, и он все никак не мог припомнить уроки Верго. Говорил ли тот хоть что-то про обитателей северного Роура? Вроде нет. Людские поселения располагались гораздо дальше на запад, на берегах бесконечного океана, а в эти края даже анатиай совались крайне редко. Неприятное предчувствие стянуло кожу мурашками, и Тьярд нахмурился. Присутствие тут чужаков отнюдь его не радовало.

У залитого водой костра спали друзья. Очень тихо Тьярд подошел к Бьерну, присел возле него на корточки и осторожно тронул за плечо. Бьерн рывком проснулся и открыл рот, заспанно глядя на Тьярда, а тот только приложил палец к губам и кивнул ему вставать. Те люди направлялись прямиком к ним, скорее всего, надеясь напиться из родника. А это означало, что столкновения не избежать.

- Что случилось? – приглушенно спросил Бьерн, садясь и протирая лицо рукой.

- Сюда кто-то идет. Давай-ка, буди остальных и оружие на всякий случай достань, - Тьярд уже заспешил дальше вокруг костра к спящему недалеко Кирху.

- Кто? Корты? – спросонья не понял Бьерн.

- Да нет же!

Тьярд осторожно разбудил Кирха, а Бьерн направился к Лейву.

Вдруг Дитр резко подорвался на своих одеялах.

- Опасность! – приглушенно вскрикнул он. – Рядом что-то есть! Берите оружие!

Тьярда не нужно было уговаривать, растущее внутри напряжение стало таким сильным, что его почти что трясло от возбуждения. Метнувшись к кустам, он выхватил из-под них завернутый в запасную куртку клинок Ярто в ножнах.

- Что случилось-то? – еще успел заспанно спросить Лейв, а потом рядом пронзительно зашипели макто.

Выхватывая ятаган из ножен, Тьярд проломился сквозь кусты и выбежал на край поляны, где, свернувшись в клубки, должны были спать ящеры. Сейчас все четыре макто поднялись на лапы и шипели, вытянув вперед длинные шеи и сощурив золотые глаза. Они были большими, с мощными крыльями как у летучей мыши, с длинными вытянутыми мордами, заканчивающимися клювастыми пастями, утыканными длинными кривыми рогами. Темная чешуя покрывала их тела толстым панцирем, защищая от железа, холода и огня. Глаза Тьярда сразу же метнулись к Вильхе – иссиня-черному макто, который принадлежал ему. Сейчас всегда добродушный и ласковый макто прижался к земле, стегая хвостом и шипя, грозно щуря свои золотые глаза, а его раздвоенный язык резко стрекал по краям длинных жемчужных клыков. Рядом с ним сидели Ульрик Лейва и Гревар Бьерна, а чуть дальше – Махнир, на котором теперь летал Дитр. Все ящеры клацали пастями, готовясь к битве.

Напротив макто среди травы застыли пять невысоких теней, не решаясь идти вперед и что-то гортанно выкрикивая. Видно их было плохо, а языка Тьярд не понимал.

- Дитр! – рявкнул Тьярд. – Мне нужен свет!

Рядом из кустов с хрустом ломаемых веток выбежал Бьерн, сжимающий в могучих руках длинный, утыканный шипами цеп, а следом за ним – Лейв с копьем. Незнакомцы заметили их и издали что-то, напоминающее рычание, не рискуя подходить ближе из-за шипящих макто.

В темном небе над ними зажглась тусклая белая сфера, залившая все вокруг бледным светом, и Тьярд вылупил глаза. Щурясь и прикрывая головы ладонями от яркого света, перед ним стояли существа, каких он еще никогда не видел. Они были низкорослые и кривоногие, с непропорционально длинными руками и темной кожей, покрытой пятнами грязи и клоками шерсти. Головы у них были маленькие и морщинистые, лысые, с остроконечными ушами и приплюснутыми носами, как у животных. Безгубые рты кривились от яркого света, обнажая острые желтые клыки, желтые глаза с маленьким зрачком слегка поблескивали в темноте, впитывая в себя свет сферы, зажженной Дитром. Одеты существа были в старое тряпье и кожу, зато на груди у них виднелись вполне крепкие доспехи из мелких, нашитых друг на друга металлических чешуек. У каждой твари в руках был ятаган и маленький круглый щит, обтянутый кожей, а за спиной торчали роговые луки в налучах.

- Вы кто? – спросил сбитый с толку Лейв, разглядывая незнакомцев.

Вместо ответа один из них что-то гортанно прорычал и бросился вперед.

Тело Тьярда ответило привычно и мягко, как на тренировке. Он плавно перетек вперед, как учили его наставники, двумя руками вскидывая над головой ятаган Ярто Основателя. Зачарованная ведунами сталь рассекла воздух с беззвучной грацией и сухо клацнула, встретившись с тяжелым ятаганом твари. Удар был неожиданно силен, и Тьярд отступил назад, удивленный такой мощью в казалось бы хрупком теле врага. Вместо того, чтобы продолжить атаку серией ударов, тварь вдруг нырнула вниз и клубком вкатилась ему под ноги, сбивая на землю.

- Орунг! – прокричал Лейв, бросаясь вперед вместе с молчаливым Бьерном, но Тьярду было уже не до них.

Он упал в скользкую грязь, едва не выпустив из пальцев меч, а кривоногая тварь молниеносно вскарабкалась на него, и грязные черные пальцы впились в лицо, пытаясь выдавить глаза. Голову пронзила кошмарная боль, Тьярд закричал, неловко взмахнув зажатым в кулаке ятаганом, который пружинисто ответил, врезавшись в тело врага. Хватка на лице ослабла и совсем пропала, сверху послышалось рычание, и на кожу капнуло что-то горячее.

Кислая вонь немытого тела и разложения забила нос. Тьярд скорее почувствовал, чем увидел вражескую атаку, почти ослепленный ударом по глазам, и вскинул меч Ярто, закрывая голову. Громко клацнула о него вражеская сталь, а одновременно с этим Тьярд сильно брыкнулся, сбрасывая с себя врага.

С рычанием незнакомец скатился с него прочь, и Тьярд слепо зашарил по земле. Он открыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Зрачки резало от яркого света, все перед ними расплывалось, мелькали какие-то тени. Он слышал яростное рычание врагов и приглушенные ругательства Лейва, шипение макто и громкие шлепки, когда те в ярости били хвостами о размокшую землю. Тьярд завертелся на месте, изо всех сил сжимая в руке оружие. Он почти ничего не видел, а это означало, что у врага преимущество.

- Тьярд! – раздался сзади знакомый голос, и Тьярд, даже не думая, расправил плечи и сделал шаг назад, закрывая своей спиной подбегающего Кирха.

- Я ничего не вижу! – напряженно отозвался Тьярд. – Где он?

- Он мертв, Тьярд. Бьерн с Лейвом добивают еще двух, - быстро проговорил Кирх. Напряжение оставило Тьярда, он выдохнул и разжал мертвую хватку на рукояти меча. Кирх сразу же обошел его, и его прохладные пальцы обхватили голову Тьярда. – Что с твоими глазами? Ты видишь меня?

- Эта тварь пыталась их выдавить! – прорычал Тьярд.

От злости изнутри его подбрасывало на месте. Вельды никогда не дрались так гнусно, никогда не давили на болезненные точки. Ему даже и в голову не могло придти, что кто-то может попытаться его ослепить.

- Потерпи, - сказал Кирх и убрал руки от его головы.

Тьярд смиренно ждал, часто моргая. Постепенно перед глазами прояснялось. Теперь уже в бледном свете созданной Дитром сферы метались не тени, а силуэты людей. Он мог даже с трудом рассмотреть макто. Те раздраженно били хвостами по грязи, но шеи пригибать перестали: значит, опасность для друзей миновала.

Размытое лицо Кирха вновь возникло перед Тьярдом. Его синие, будто утреннее небо глаза, были похожи на две далекие северные звезды. Сын Хранителя держал в руках тряпицу, смоченную чем-то. Ухватив Тьярда за подбородок, он осторожно протер его глаза прохладной тканью. Она пахла резко и неприятно, но чудесным образом уняла боль. Перед глазами прояснилось, и Тьярд часто заморгал, оглядываясь по сторонам.

Его поверженный враг лежал в грязи, лицом вниз. Ятаган выпал из его когтистой руки, больше похожей на звериную лапу, а на голове виднелась глубокая длинная рана от ятагана Тьярда. Видимо, тот последний удар, который едва не пробил Тьярду глотку, был нанесен уже в предсмертных конвульсиях твари. Про себя Тьярд вознес благодарственную молитву Иртану за то, что тот отвел угрозу.

Чуть дальше в лужах крови лежали еще две твари. Над одной склонился Гревар Бьерна, кося золотым глазом на тело и облизывая длинным языком окровавленную пасть. Тварь была разорвана почти пополам, и Тьярд поспешно отвернулся, пока тошнота не подкатила к горлу. Возле другого трупа, тоже растерзанного на куски, сидел Ульрик Лейва с довольным видом, часто моргая, отчего его большие глаза затягивались на миг прозрачной пленкой. А в самом конце светового круга стояли Бьерн с Лейвом.

Волосы Лейва торчали во все стороны, перепутанные со сна, а лицо его было серым. Руки его почти до локтя покрывала черная кровь, и он смотрел на них так, будто его сейчас вырвет. Справа от него устало разогнулся Бьерн. Цеп в его руке был весь в крови и чем-то темном, о природе которого Тьярду думать не хотелось. Два тела лежали у их ног бесформенными грудами.

- Орунг! – тяжело покачал головой Бьерн, из-под бровей глядя на Тьярда. – И что это вообще такое?

- Не знаю, - выдавил Тьярд, чувствуя легкую дурноту.

- Не дергайся! – недовольно нахмурился Кирх, держа его за подбородок и хмуря темные брови. – Мазь должна впитаться, иначе завтра с утра чесаться будет.

- Спасибо, - Тьярд твердо взял его за руки и отвел их в сторону. – Но давай лечением займемся позже. Сейчас надо понять, что происходит.

Кирх громко фыркнул и махнул рукой, отходя в сторону. Вид у него был крайне недовольный.

Сфера над их головами загорелась ярче, и в световой круг вошел Дитр. Макто сразу же дружно закурлыкали, глядя на него. Тьярд заметил, что к Черноглазому все четыре ящера питают какую-то особенную нежность.

- Дитр, кто эти бхары? – Лейв ткнул пальцем в трупы под ногами. – Ты же ведун, должен знать.

Дитр посмотрел на Лейва и не сдержал скупой улыбки, а потом уселся на корточки возле ближайшей твари на земле. Глаза его горели черными углями во тьме. Он протянул руку и принялся водить ей над телом поверженного врага, и его брови сдвинулись к переносице.

- Орунг, мерзость-то какая! – с отвращением затряс руками Лейв, пытаясь очистить их от чужой крови. Вид у него был слегка беспомощным.

- Какой-то ты нежный стал, - фыркнул Бьерн, приподнимая цеп, залитый кровью, с присохшими к нему частичками костей и черной шерстью.

Одного взгляда было достаточно: Лейв тут же согнулся пополам, и его шумно вырвало. Прокашлявшись, он тихо выругался и поковылял в сторону источника с питьевой водой. Тьярд проводил его взглядом, еще разок мотнул головой, привыкая к слегка размытой картинке перед глазами. Резь пошла на убыль благодаря мази Кирха, и теперь он видел гораздо лучше.

- Никогда ничего подобного не видел, - пробормотал Дитр, хмурясь все сильнее. Черты его красивого мужественного лица с широким подбородком заострились, а глаза почти перестали моргать, не отрываясь от тела на земле.

- Что такое? – Бьерн подошел к брату, погромыхивая цепом. Тьярд подумал, что на него единственного, кажется, вид крови и смерти не произвел никакого впечатления.

С другой стороны к Дитру шагнул и Кирх. Сын Хранителя был бледен, его прозрачно-голубые глаза смотрели тревожно и пронзительно. Тьярду вдруг захотелось обнять его, но он сдержался. Кирх терпеть не мог проявления эмоций на людях, да и вообще не очень любил, когда Тьярд давал волю чувствам.

Дитр прищурился, и тело твари у его ног само собой перевернулось на спину. Источник, наверное, использует, подумалось Тьярду.

- Смотрите, - палец Черноглазого прочертил в воздухе линию ото лба до пояса твари. – Вот здесь расположены семь точек сосредоточения жизненной энергии. Они у всех у вас есть, причем по-настоящему развита только точка в груди, мы называем ее малхейн. Так вот у этой твари все эти точки будто бы вывернуты наизнанку.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Кирх.

- Когда что-то живое растет, точки сосредоточения растут и меняются вместе с ним на протяжении всей его жизни. То есть в старости они больше, чем в детстве. А у этого все так, будто происходит наоборот, будто он гниет заживо, и его точки сжимаются. – Дитр непроизвольно отер ладонь о штаны, хотя и не касался ею тела твари. – Никогда ничего подобного не видел.

- Что это вообще за существо? – спросил Тьярд.

- Может, порождение Бездны Мхаир? – предположил Бьерн. Все они посмотрели на него, и Бьерн неловко пожал плечами: - Мало ли, что там может водиться?

Дитр с сомнением разглядывал лежащую перед ними тварь.

- У него доспехи слишком хорошие, - заметил Тьярд, носком сапога трогая металлические чешуйки на груди трупа. – Недавно скованы, в бою еще не были.

- Думаешь, в бездне Мхаир есть кузнецы? – послышался хрипловатый голос Лейва. Тьярд обернулся. Друг выходил из кустов, отирая рукой рот. Кровь с пальцев он уже успел смыть, но вид у него все равно был болезненный.

- Я вообще не думал, что там есть что-то живое, - сдвинул брови к переносице Бьерн и вновь взглянул на тварь под ногами. – Вот только это создание настолько отвратительно, что вряд ли оно могло взяться откуда-то, кроме Бездны. Иртан не стал бы наделять жизнью такое существо.

- Ты бы удивился, узнав, каких именно существ Иртан наделил жизнью, - рассеяно заметил Дитр, оглядывая тварь.

Тьярд с любопытством взглянул на него, но Черноглазый не продолжил свою мысль. Кирх много раз повторял Тьярду, что ведуны хранят тайны, о которых простым вельдам знать не следует, и Тьярда снедало жгучее любопытство, но поделать он ничего не мог. Если Дитр однажды решит посвятить их в свои секреты, так тому и быть, но сам он ничего выпытывать у него не станет.

Черноглазый вздохнул и поднялся на ноги, вновь отряхивая ладони и морщась.

- Ладно. Сидя здесь, мы все равно ничего не узнаем. К тому же, в округе могут быть еще такие твари. Я бы посоветовал перенести стоянку в сторону от источника, раз они им пользуются. Не хотелось бы, чтобы наше присутствие обнаружили. – Он вопросительно взглянул на Тьярда. – Не возражаешь, Сын Неба?

- Нет, - пожал плечами Тьярд.

Черноглазый был самым старшим, опытным и вдумчивым среди них всех, и его советы всегда оказывались как нельзя кстати. И при этом ведун никогда не лез вперед, отдавая право принятия решений Тьярду. Поначалу это очень льстило ему, но со временем Тьярд пришел к выводу, что и ответственности в таком случае на нем гораздо больше, чем на всех остальных. Радости это не прибавило: чувства долга ему вполне хватало и дома.

- Я бы еще предложил с рассветом полетать в округе, поискать следы этих тварей, - заметил Бьерн, косо поглядывая на цеп в собственной руке. – До Эрнальда отсюда можно добраться пешком за месяц. И если эти твари и есть угроза, которую видел Дитр, неплохо было бы знать их количество.

- Хорошо, - кивнул Тьярд. – Как рассветет, выдвигаемся.

Остаток ночи прошел беспокойно. Собирать в темноте и грязище свои вещи было не слишком приятным занятием, не говоря уже о перелете на пронзительном ветру под вновь начавшейся моросью. Макто не выспались и недовольно ворчали, к тому же Вильхе был сильно возбужден произошедшим столкновением, все время мотал головой и нервничал, слишком быстро хлопая кожистыми крыльями. Сыну Неба даже пришлось пару раз хорошенько стегнуть его поводьями, пока он, наконец, не успокоился и не полетел ровно.

Уснуть на новом месте уже не получилось. Безостановочный дождь на протяжении последних двух недель промочил степь так, что не осталось ни одного не размокшего клочка. Дитр долго бился, высушивая почву вокруг их лагеря, только она почти сразу же промокала вновь. В итоге они просто сидели в темноте на своих седлах, пытаясь дремать и кутаясь во все имеющиеся с собой теплые вещи.

У Тьярда, несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу. Мрачные мысли продолжали раздирать его на части, а видение Дитра все никак не шло из головы. Черноглазый видел пламя, в котором сгорают отступницы анатиай и летящие следом за ними вельды, причем вельды еще и сражались друг с другом на пути к собственной гибели. Когда они покидали деревню женщин, Гревар, принадлежавший Бьерну, вдруг взбесился и напал на Вильхе Тьярда, с явным намерением убить последнего. Тьярду тогда удалось его успокоить, задействовав дар Иртана в груди, и они покинули деревню. Не могло ли внезапное бешенство макто быть частью видения? От этого предположения челюсти Тьярда сжались, а внутри болезненно заныла тревога. Вельдов и так было мало: женщины-корты, от которых они имели детей, были слабы здоровьем и рожать могли не слишком часто. Девочек, естественно, отдавали кортам, которые приходили в благоговейный трепет от возможности соединить свою кровь с кровью вельдов, а мальчиков отправляли в Эрнальд. И если в такой ситуации вельды передерутся друг с другом, то уже и никакой скрытой угрозы из Бездны Мхаир и не понадобится для их уничтожения.

А тут еще эти странные твари. Глаза у Тьярда до сих пор слезились и ныли, хоть вонючая мазь Кирха и уняла резкую боль. Судя по всему, понятий о чести у этих тварей не было. Вместо того, чтобы вступить с ним в равный поединок, противник сначала ударил в ноги, а потом попытался ослепить его. Тьярд заворчал от негодования. Он бы и еще раз убил эту тварь, просто за то, как она дралась. Любой мужчина должен выходить на бой только с сильным противником и сражаться так, чтобы не замарать свою честь. Иначе брать в руки оружие вообще бессмысленно, а поединок превращается в избиение слабого или коварное убийство, что пытался провернуть с ним этот незнакомец. Никакой жалости в Тьярде не было, не то, что к тому вельду, которого ему пришлось убить в деревне женщин.

Ульх, как и обещал Дитру, подослал к ним убийцу, и Тьярд в порыве ярости, считая, что тот зарезал Кирха, забил его до смерти голыми руками. Раны на костяшках кулаков давно уже зажили, но ему казалось, что они до сих пор ныли. Это было первое его убийство, и он до сих пор помнил глухие звуки ударов его рук по чужому лицу, неровное дыхание своего врага и его последнюю дрожь, когда жизнь покидала тело. Тьярд убил вельда, и его поступку не было прощения. Он был наследником престола, был хранителем народа, его защитником, и он не мог убивать собственных соотечественников, которых должен был защищать. Несколько раз за последние две недели он просыпался среди ночи в холодном поту с бешено колотящимся сердцем и смотрел на свои руки, в удивлении не находя на них чужой крови. В снах он убивал того вельда раз за разом, и иногда вместо лица незнакомого стражника у него было лицо отца Тьярда и даже – лицо Кирха. Совесть не давала ему спать, тяжелым камнем сдавив грудь. Но сейчас Тьярд никакой тяжести не испытывал: эта испорченная тварь не стоила того, чтобы казниться.

Интересно, откуда они взялись? И сколько их здесь? Тьярд устало моргал, чувствуя, как по волосам сбегают капли холодного дождя. Периодически они скатывались за шиворот, и тогда его передергивало всем телом. Эти пятеро тварей так беззаботно шли по степи, будто были здесь хозяевами. Тогда почему Тьярд ни разу о них ничего не слышал? Корты редко кочевали на север Роура со своими стадами, но иногда такое случалось. И при этом никто из них никогда не упоминал о подобных уродливых тварях. Могло ли это означать, что они только что здесь появились? Что они и были угрозой для вельдов, тем самым пламенем, что должно было их поглотить?

Серенький рассвет забрезжил далеко на востоке, не принеся ни тепла, ни радости. Без энтузиазма дожевав остатки вчерашней оленины, путники принялись седлать макто. Ящеры тоже выглядели не слишком довольными. Вильхе сегодня стоял спокойно, низко опустив голову и вяло моргая. Все возбуждение после боя слетело с него, смытое холодными струями дождя и усталостью, и теперь он выглядел так, словно спал на ходу. Тьярд с горечью огладил его черную в мелкую синюю крапинку чешую на шее, сосредотачиваясь на точке в груди и поглаживая разум макто.

- Только не заболей, приятель, - тихо прошептал он в ушное отверстие макто между двух острых рогов на боку головы. – Ты мне очень нужен. Я без тебя не справлюсь.

Вильхе в ответ утробно заворчал и шевельнул стрелкой хвоста по земле, но потом вновь устало опустил голову.

- Скорей бы этот проклятый лес, - буркнул рядом Бьерн, рывками затягивая подпругу седла под брюхом своего Гревара. – Эта сырость меня уже доконала.

Тьярд влез в седло и подал руку Кирху, помогая ему усесться у себя за спиной. Сын Хранителя был молчалив и тих все утро, он даже принял предложенную Тьярдом помощь, хотя обычно отказывался от нее с раздраженным фырканьем.

- Совсем плохо? – тихо спросил его Тьярд, чтобы другие не услышали.

С самого детства Кирха донимали боли в мышцах, но он ненавидел, когда об этом узнавал кто-то другой, а потому стоически терпел, сжав зубы. Вот и сейчас он только проворчал в ответ:

- Нормально, - и положил руки на талию Тьярда.

Тьярд подождал, пока друзья рассядутся в седла. У Лейва с Бьерном никаких проблем с этим не было: они летали с детства, готовясь стать наездниками. А вот Дитру пришлось повозиться. Хоть элементарным основам полета учили всех вельдов вне зависимости от происхождения, Черноглазые крайне редко покидали Эрнальд, а потому Дитр летал из рук вон плохо. Макто, принадлежавший ранее подосланному к ним убийце, был покладистым и спокойным, но и это было для Дитра чересчур сложно. К тому же, предыдущий наездник макто был гораздо ниже Черноглазого, и стремянные петли оказались ведуну коротки. Когда же Дитр все-таки справился со всеми поводьями, Тьярд уже успел изрядно продрогнуть.

- Взлетаем. Круг над источником и по широкой дуге на северо-запад, - объявил он.

Друзья кивнули и гортанными выкриками подбодрили макто. Вильхе под Тьярдом широко расправил крылья, обдав наездников фонтаном брызг, заковылял вперед по грязище, переваливаясь с боку на бок, сильно оттолкнулся от земли и взлетел.

Сопротивление воздуха было мощным, и холод немилосердно сжал тело Тьярда в тиски. Сзади к нему прижался Кирх, и его прикосновения были донельзя приятны. Хоть что-то хорошее же в этой поездке должно быть, - кисло подумал Тьярд, разворачивая Вильхе и направляя его на северо-запад, где за затянувшей Роур пеленой дождя должен был лежать Лес Копий.