Глава 14. Последние приготовления
Ветер над Лесом Копий был странным и непредсказуемым, будто тысячи макто поднялись в воздух и вразнобой били крыльями, создавая вихревые токи, дующие сразу со всех сторон. Махнир тяжело балансировал в воздухе, едва справляясь, щуря свои золотые глаза и периодически клоня голову вбок, когда их слишком сильно резало встречным ветром. Держаться в седле было сложно, но пока еще Дитр справлялся. На днях они с Бьерном кое-как совместными усилиями удлинили слишком короткие стремянные петли, нарастив их с помощью обрубка Бьерновского ремня. Теперь ногам было удобно, но Дитр слегка нервничал из-за крепости конструкции. Если ремни лопнут, его уже ничто не спасет. Даже будучи Черноглазым, летать как анатиай он точно не мог, а хищные пики железных деревьев внизу поблескивали остро отточенными верхушками, будто так и ждали, когда он выпадет из седла.
Встряхнувшись, Дитр силой воли взял себя в руки. Он не слишком любил летать, никогда не отличался хорошими навыками наездника, да и не его это дело было. Он был ведуном, сплетающим потоки Стихий, создающим пламя и ветер, дожди и движение земных плит, и работа с Источником требовала от него всей концентрации, какую он только мог в себе собрать. У него не было времени на что-либо другое. Впрочем, Иртан распорядился его судьбой по собственному усмотрению, и теперь приходилось привыкать.
Из-за этого проклятого звона, что беспрестанно издавали листья деревьев (если это вообще можно было назвать листьями), у Дитра перед глазами мутилось, и зуб на зуб не попадал. Ощущение было таким, будто кто-то схватил его за плечи и тряс, не переставая, день ото дня. Грохот забивал уши, от него постоянно болела голова, думать и сосредотачиваться было сложно. Кирх, ворча, выдал им большой кусок перевязочного полотна, который они порвали на мелкие кусочки и заткнули тканью уши, но только толку от этого было мало. Голову будто бы набили целым роем растревоженных пчел, и избавиться от их постоянного гудения было невозможно. Хорошо еще хоть, что макто, похоже, звук нисколько не мешал. Во всяком случае, ящеры вели себя точно так же, как и обычно, и не болели.
Раскаленное солнце уже самым краем касалось горизонта, посылая по побуревшей траве алые волны. Что-то тревожное чудилось Дитру в его неприятном цвете. И в том, как блики закатного огня катились по коричнево-синей чешуе Махнира, походя на разводы запекшейся крови. Мотнув головой, Дитр отогнал мрачные мысли. Да, задача им предстояла не из легких, но это еще не значит, что она была невыполнима. Он должен был выполнить задачу, возложенную Хранителем Памяти на плечи Сына Неба, он не мог этого не сделать, и все остальное было неважно.
Когда-то давным-давно, когда он был еще глупым и нахальным подростком, кичившимся своими татуировками ведуна, эльфы преподали ему урок, показав, что самым страшным грехом в истории всего людского рода является глупость. И Дитр заучил этот урок вместе с узорами, оставленными на его теле эльфийской силой, похожими на крохотные елочные иголки. Он как-то видел эти деревья в далеких горах, и ему хотелось думать, что его шрамы выглядят примерно также. Во всяком случае, это было красиво. Своеобразная цена за невежество и нежелание учиться, за самый важный урок в его жизни.
И он бы умер тогда, истекая кровью будто иссеченный кусок мяса, если бы не Хранитель Памяти. Верго забрал его к себе в башню и колдовал над ним целый месяц, пользуя припарками, что готовил вместе со своим молчаливым замкнутым сыном. Сгорая сначала от кровавой ярости, а потом от жгучего стыда, дни и ночи напролет разговаривая с терпеливым и теплым будто летнее солнце Хранителем, Дитр понял тогда одну вещь: нет ничего дороже знания и ничего опаснее его. Знание походило на отточенный топор: с его помощью можно было рубить дрова для обогрева дома, и точно так же можно было и безжалостно кромсать человеческую плоть. Оставалось лишь выбрать.
Махнир провалился левым крылом в воздушную яму, хрипло каркнул и с усилием забил крыльями, выправляя полет, а Дитр выругал себя за невнимательность. Не стоило углубляться в воспоминания. Его искупленный грех остался в далеком прошлом, а в настоящем был долг, что он хотел вернуть Хранителю Памяти. И если ради этого нужно было отправиться с Сыном Неба в саму Бездну Мхаир, Дитр готов был это сделать.
Рваные тряпки облаков потянулись через небо над головой. Алое и холодное солнце подсвечивало их подбрюшья розовым, что невероятно красиво выглядело на фоне лазоревого неба, но Дитра интересовало не это. Стараясь держаться на достаточно далеком расстоянии, чтобы не быть замеченным, он наблюдал за караваном анатиай.
Лес Копий горел будто раскаленные заготовки в кузнечном горне, и смотреть на него было больно, но нужно. Огромная трещина в земле шла прямо от его границы на юг, раздваиваясь гигантской молнией, чьи зубцы бежали дальше вглубь Роура. Трещина в земле слегка дымилась: едва заметные с такой высоты клубы пара поднимались из глубин земли, уже почти остывшие и переставшие быть опасными. Кожу на руках Дитра щипало, и он поминутно рассеяно почесывался. Такое с ним бывало всегда, когда рядом использовали свою природную мощь Бессмертные: старые шрамы начинали саднить и колоться. Только вот откуда взяться здесь Бессмертным?
Далеко внизу между двух зубов трещины в земле медленно полз на юг караван. С такой высоты анатиай вокруг него даже видно не было: лишь крохотные кузова повозок слегка отсвечивали брезентом на солнце. Караван тянулся вдоль восточного зубца с явным намерением обогнуть его и вернуться на опушку леса, но Дитру нужно было убедиться в этом, увидеть собственными глазами. Кто знает, вполне возможно после того, что здесь случилось, отступницы могли решить повернуть в сторону дома.
Черный Источник пел внутри Дитра, и тот в который раз уже удивленно прислушался к течению энергии. Почему-то в этом месте Источник волновался особенно сильно, будто бы и не хватало его постоянного, беспрестанного кипения, больше похожего на гигантский бурлящий котел, прямо в центре которого разразился ураган. Нет, это волнение ни в коем случае не мешало Дитру обращаться с потоками, даже наоборот. Источник будто бы просился ему в руки, ластился к нему, как живой, все время исподволь подтачивал волю, обещая невыносимое наслаждение от обладания мощью, способной двигать горы. Но Дитр знал свои пределы. Он выучил их уже очень давно, и в очередной раз убедился в том, почему их нельзя переходить, когда схлестнулся с Ульхом. Еще один болезненный урок, который необходимо было запомнить раз и навсегда.
Черные языки огня танцевали на его коже, и он знал, что глаза его сейчас для других выглядят двумя провалами в черную зимнюю ночь. Зато и видел он гораздо лучше, чем когда был в обычном состоянии. Будто мир перед глазами раскрывался яснее, четче, объемнее, полный красок и оттенков, невидимых для обычных человеческих глаз.
Внизу над дымящимся разломом висел дрожащий энергетический след. Он походил на черту, что остается в глазах после удара молнии, только эта черта не медленно бледнела по мере регенерации обожженных тканей, а расслаивалась на волокна стихий, составляющих потоки. И они медленно гасли, вспыхивая напоследок, будто травинки в ревущем пламени костра. Это было даже красиво, только вот сейчас у Дитра не было времени, чтобы просто любоваться игрой энергии. Осторожно оторвав ладонь от луки седла так, чтобы не дернуть повод, и Махнир не счел это приказом лететь вправо, он ощупал окружающий его воздух. Пространство подрагивало и звенело, ладонь пощипывало, по ней бежали волны жара и холода, да к тому же, и следы внизу были серыми. Значит, здесь поработала ведьма анатиай, способная Соединяться с обоими Источниками. А это осложняло дело в несколько раз, Дитр-то не имел права сражаться.
Только вот была во всем этом одна странность. Гигантская трещина в земле не несла на себе энергетического следа Сероглазой ведьмы. Она несла на себе расплавленное эльфийское серебро, и это ставило Дитра в тупик. Неужели эльфы после стольких тысячелетий союза предали вельдов и встали на сторону анатиай? И если да, то что такого смогли им предложить отступницы, что они пошли на этот шаг?
Земля вокруг трещины выглядела так, будто на ней шло сражение. Он видел пятна крови и следы большого кострища, на котором анатиай обычно сжигали своих мертвых. Вот только тел врагов видно не было. Разве что в воздухе стоял отвратительный привкус гнилого мяса и чего-то порченного. Как прогорклое масло. Дитр поморщился и отер руку о штаны, вот только ощущение запачканности никуда не делось. Оно будто намертво въелось в окружающий воздух, не желая уходить прочь. Он прищурился, разглядывая караван. Если они столкнулись с теми тварями, то где их тела? Анатиай сбросили их в трещину в земле? Другого варианта он не видел, но также и не мог понять, зачем. Возможно, это имело для них ритуальное значение. Впрочем, здесь можно было строить сколько угодно предположений, и ни одно из них не было бы верным. Обычай, еще более суровый и древний, чем законы Эрнальда, запрещал вельдам разговаривать с анатиай. Считалось, что во время разговора они могут оплести тенетами лжи разумы вельдов, склонить их на свою сторону, заставить предать собственный народ. Дитру этот обычай всегда казался таким же варварским, как и почитание кортами вельдов в качестве богов. Не могло быть в этом мире ничего страшнее человеческой глупости. И не было.
Караван, наконец, дополз до оконечности восточного зубца и остановился. С высоты было плохо видно, но анатиай, судя по всему, собирались заночевать на этом месте. Дитр еще некоторое время понаблюдал, как они медленно составляют кругом повозки прямо у края трещины в земле, чтобы точно убедиться в том, что дальше никуда не поедут. Только когда стало совершенно ясно, что сегодня они уже не двинутся с места, он неловко дернул поводья Махнира, поворачивая его назад. Ящер негромко каркнул, тяжело забил крыльями, преодолевая сопротивление взбесившихся ветров, и пошел на восток и вниз, ближе к ощетинившемуся пиками лесу.
Пригнувшись в седле, Дитр намотал на кулаки поводья и постарался посильнее сжать коленями бока ящера. Ветра дергали его из седла, пытаясь вырвать ноги из стремянных петель. Хорошо еще, не одному ему приходилось туго. Тьярд и Лейв, что летали гораздо виртуознее его, тоже жаловались на ветра и непостоянство погоды. Впрочем, что еще ждать от этого места? - устало подумал Дитр. Они же не на прогулку отправились в Эрванский кряж, а в саму Бездну Мхаир летели...
Тихая вибрация, похожая на прикосновение кошачьих коготков, прошла по коже, и Дитр вздрогнул от неожиданности. Махнир сразу же отреагировал на движение, громко каркнув и завалившись вбок, и Дитру стоило больших трудов не выпасть из седла. Приняв более-менее вертикальное положение, выровняв ящера настолько, насколько позволяла обезумевшая погода, он ослабил поводья, выпрямился и усилил Связь.
Прикрыв глаза, он расслабил голову, позволяя черным волнам энергии Источника пропитать его больше, чем обычно. Наслаждение, несравнимое ни с чем в этом мире, песня каждой частички его тела, завладела им, и с губ едва не сорвался стон. Дитр редко позволял себе погружаться в Источник так глубоко: в этом бреду наслаждения запросто можно было забыться и потянуть больше, чем могло выдержать его тело, и тогда он бы просто растворился, или попросту умер, осталась бы лишь пустая оболочка безжизненного тела. Но сейчас это было необходимо: вибрация, которую он ощутил, была такой слабой и нежной, что в любом другом случае он не смог бы ухватить энергетический след. А это сделать было очень важно. Дитр был абсолютно уверен, что где-то поблизости находится Сероглазый ведун, и это была не ведьма анатиай, а кто-то другой.
Вибрация пришла с востока, снизу, и была очень необычной. При длительной работе с Источником к ведунам приходила способность различения: сосредотачиваясь, они могли с закрытыми глазами, не видя потоков, сказать, что именно делает с энергией другой ведун. Эта же вибрация была незнакома Дитру, никто из известных ему Черноглазых и Белоглазых не умел творить чего-либо подобного. Она походила на сильную рябь на воде. Дитр прищурился, прислушиваясь к ощущениям. Чувство было таким, будто кто-то вел пальцами по воде, прорезая ее поверхность, и во все стороны бежали круги.
Махнир мощными движениями крыльев выталкивал себя вперед, а Дитр вглядывался вниз, пытаясь разглядеть что-нибудь среди металлического сияния Леса Копий. Пока он не видел ничего, лишь чувствовал энергетические разводы, рябью бегущие в стороны откуда-то с опушки. Но до этого места было далеко. Потом все вдруг резко прекратилось, как и не было.
Дитр заморгал, прислушиваясь к своим ощущениям. Вот ровно секунду назад рябь была, а теперь ее больше не было, будто что-то схлопнулось, двери закрылись, и свет из дома перестал падать на темную ночную улицу. Нахмурившись еще больше, он стегнул Махнира и пошел на снижение.
Расправив гигантские крылья, макто спикировал вниз по широкой дуге, кренясь на правое крыло. Дитр крепко держался, стараясь не мешать его движению и одновременно с этим вглядываясь вниз. Там не было никого: ни человека, ни зверя, лишь ржавый слой опавших листьев укрывал землю.
Махнир сильно забил крыльями, зависнув над самой землей и взметая с нее бурую пыль ржи. Потом тяжело опустился на брюхо и присел, аккуратно складывая на боках кожистые крылья. Не став дожидаться, пока он окончательно усядется, Дитр выпутал ноги из стремян, отпустил поводья и спрыгнул на усыпанную ржавчиной землю.
Выпрямившись, он вытянул перед собой ладонь и огляделся. Ветер трепал его волосы, раскачивал кроны железных деревьев, покрытых иглами-листьями, что смертельно опасным дождем просыпались на землю. Вокруг не было ни души, ничто не двигалось, но он был точно уверен, что вибрация пришла именно отсюда. Внимательно вглядываясь в пространство перед собой, Дитр медленно пошел вперед, морщась от противного звука скрежещущего под ногами железного крошева.
Когда он дошел до самой опушки леса, и опадающие с деревьев листья начали сыпаться почти что ему за шиворот, он, наконец, увидел. Слабый энергетический след дрожал в воздухе перед ним: длинная сияющая вертикальная полоса в высоту выше человеческого роста, перекрещенная множеством мелких горизонтальных полос. Ладонь покалывали мурашки, и Дитр придвинул ее ближе, считывая рисунок. Это было что-то, чего он никогда в жизни не видел, назначения чего не знал. Если присмотреться, то горизонтальные полосы больше напоминали стежки. Будто кто-то прорезал воздух по всей длине, открыв дыру, а после того сшил его по краям, закрыв ее за собой. Быстро взглянув под ноги, Дитр нахмурился еще больше: в рыжем месиве виднелись четкие отпечатки конских копыт.
Выругав себя последними словами, Дитр отошел на несколько шагов назад. Он настолько увлекся дырой в воздухе, что забыл обо всем на свете и умудрился затоптать обыкновенные следы на земле. Впрочем, повредил он их все-таки не слишком сильно. Глядя под ноги, он обошел кругом энергетический рисунок в воздухе. С его задней стороны следов на земле не было, да и стежки виднелись плохо, будто затуманенные, спереди же земля была довольно сильно изрыта, кони простояли здесь по меньшей мере несколько минут, перетаптываясь на месте. Дитр был не слишком хорошим следопытом, но все-таки кое-что умел. Лошадей было две, и, судя по ширине и размеру отпечатков, это были высокие боевые кони, каких иногда использовали эльфы. У кортов таких лошадей не было. Кони вышли из воздуха, точнее, из этой зашитой дыры, прошли несколько метров на запад, постояли на одном месте, а потом вернулись обратно в дыру и исчезли. Большего он бы сказать не смог.
Еще раз обойдя след, Дитр встал с лицевой стороны и принялся изучать его. Вертикальная полоса надреза растворялась гораздо быстрее, чем скрепляющие ее стежки. Казалось, что все было устроено таким образом, чтобы стежки не дали надрезу вновь раскрыться до его полного рассасывания. Осторожно выбрав из Источника прядь Духа, которая использовалась для изучения незнакомых рисунков потоков, Дитр медленно пропихнул ее под стежок, будто рычаг, и попытался отжать стежок от надреза. Стежок не двинулся ни на пядь, и Дитр нажал сильнее, да только и это никакого толку не принесло. Тогда он перераспределил давление, попытавшись проникнуть жгутом Духа в остатки надреза. С шипением жгут растворился, будто его и не было, а руку дернуло так, словно в нее попал слабый разряд молнии. Дитр зашипел, отдернул жгуты, и, потирая руку, уставился на рассасывающийся след. Вот как. Значит, они специально сделали так, чтобы разжать надрез было невозможно. Интересно...
Нежная вибрация вновь тронула сознание, придя откуда-то с запада. Дитр резко развернулся и прищурился. Он был готов поспорить, что теперь точно такой же разрез создали к западу, прямо напротив того гигантского разлома в земле. С такого расстояния он ничего не видел, но и лететь обратно было уже слишком опасно. Анатиай, скорее всего выставили мощное боевое охранение на случай нового нападения. Он и так-то едва умудрился проскользнуть незамеченным, рисковать во второй раз уже не стоило. К тому же Тьярд не хотел, чтобы их заметили раньше времени, а Дитр подчинялся его приказам.
Оставалось только понять, кто делает эти надрезы в воздухе. Неужто Сероглазая ведьма анатиай? Не будь дураком! Дитр выругал свою поспешность. У анатиай не было лошадей, а следы возле этого надреза указывали на присутствие здесь двух всадников. Судя по всему, эти всадники каким-то образом умудрялись перемещаться с места на место через вертикальные надрезы. Это казалось абсурдным и невозможным, у Дитра голова кружилась от одной мысли, что кто-то может моментально переноситься сквозь пространство, но он привык доверять своим инстинктам. А все они кричали, что перед ним дверь.
Вибрация с запада вновь опала так же, как и началась: просто исчезла. Обычно потоки еще какое-то время держались после того, как эффект от их использования был достигнут. Например, после взрыва молнии, вызванной одной из ведьм отступниц, облака еще долго не успокаивались, продолжая бурлить, а в воздухе стояло стойкое ощущение разряда. Или после использования потоков Земли для того, чтобы отбить от гранитной глыбы необходимый по размеру кусок породы, вся глыба еще какое-то время продолжала будто бы дрожать, словно желая, чтобы ее резали и дальше. Здесь было по-другому: потоки просто исчезли, как камешек в бурных водах Хлая.
- Непостижимо... - пробормотал Дитр.
Собственный голос глухо и неприятно отозвался в голове. Из-за этого бесконечного грохота даже говорить было больно. Вновь повернувшись к слабеющему следу, он энергично потер ладони друг о друга, вытянул их вперед и принялся за работу. Необходимо было запомнить расположение и высоту самого надреза и стежков. Возможно, это поможет ему, когда он попытается повторить рисунок, чтобы использовать его в дальнейшем. Способность моментально перемещаться на большие расстояния была бы вельдам как нельзя кстати. Перелет от Эрнальда до Молнии Орунга занимал очень много времени и средств. Если бы они могли перекидывать войска этим новым способом, можно было бы сэкономить и то, и другое.
Только он так и не понял, как работает след. Серая энергия казалась чужой и склизкой, под жгутами Духа скользила, словно ладони по промасленному бревну из тех, по каким так любили в праздничные дни лазать на спор корты. Сосредоточиться было сложно из-за шума Леса Копий, к тому же он не знал Ключа. У каждого энергетического рисунка всегда был свой Ключ: суть, ради которой рисунок создавался. Не зная Ключа, сделать что-либо было практически невозможно.
Закончив свои безуспешные попытки, Дитр удовлетворился тем, что хотя бы запомнил расположение стежков. Он обернулся на запад, пытаясь почувствовать вибрацию вновь. Но то ли больше никто не Соединялся там, то ли этот кто-то уже ушел прочь, вот только вибрация не повторилась. Решив, что ждать дольше не имеет смысла, Дитр аккуратно влез по подставленному крылу Махнира в седло, продел ноги в стремена и поднял его в воздух.
Взлетать макто было еще тяжелее, чем садиться, потому Дитр потратил какое-то время, позорно мотаясь в седле мешком с брюквой. И только когда макто взлетел выше самых сильных вихревых токов у поверхности земли, он смог немного расслабиться.
Лагерь вельдов располагался дальше на юго-востоке, у крохотного источника воды, который проще было бы назвать лужей, чем родником. Его едва хватало, чтобы поить макто, а сами они довольствовались парой глотков воды в день, отчего горло саднило, а в теле постоянно присутствовало противное жжение. Дитру в этом плане было легче: Черноглазых учили игнорировать внешние обстоятельства и держать сосредоточение сознания на Источнике, чтобы выбросы энергии не смели их и не уничтожили их суть. Этот же прием вполне подходил и для борьбы с голодом, жаждой или холодом. Правда вот, кожа на руках и лице все равно обветрилась и отшелушивалась, но по сравнению со всеми остальными неприятностями, это почти что не волновало Дитра.
Он так глубоко ушел в раздумья, что и не заметил, как быстро Махнир добрался до лагеря. Впрочем, лагерем-то это назвать можно было только с натяжкой: кострище, на котором по ночам они жгли сухой кустарник и траву, да расстеленные вокруг него одеяла. Вдалеке лежали на земле, свернувшись клубками, макто. Они выглядели усталыми и сонными, но хотя бы не больными. Макто тяжело переносили болезни, медленно выздоравливали, потому хорошему наезднику следовало следить за их здоровьем в первую очередь.
Махнир пошел на снижение, и Дитр взглянул вниз с седла. В лагере были все его спутники: Бьерн дремал, завернувшись в одеяло, Кирх с Тьярдом сидели рядышком у костра, а Лейв нарезал круги вокруг них, взмахивая длинным копьем Ярто Основателя. В последнее время он постоянно выпрашивал его у Тьярда на пару минут, чтобы попрактиковаться, но Дитр подозревал, что это было скорее из зависти. Впрочем, ни один вменяемый вельд никогда бы не доверил Лейву Ферунгу оружие первопредка. Он бы потерял или сломал его минуты через три. Во всяком случае, на более долгое время Тьярд ему копье не доверял, а ятаган вообще из ножен не вынимал. Даже спал с ним, пристегнутым к поясу. Да и неудивительно, Верго ему голову оторвет, если на стали хоть одна царапинка будет! – улыбнулся про себя Дитр.
При его приближении Лейв застыл с оружием в руках, а потом яростно замахал ему копьем над головой. Тьярд сразу же поднялся и отобрал у него оружие, но Лейв уже потерял к нему интерес. Сложив на груди руки, он улыбался и смотрел, как садится Махнир.
Дитр позволил себе один единственный ответный взгляд. Сын Унто Ферунга был, пожалуй, самым красивым парнем в Эрнальде, и Дитр сам не раз и не два заглядывался на его литые плечи и аппетитные бедра, но мальчик принадлежал его сводному брату. Бьерн слишком долго ждал его внимания, слишком дорожил им, и Дитр просто физически не мог предать брата.
Махнир тяжело приземлился на промерзшую землю, сделал несколько неуклюжих скачков вперед, сбрасывая инерцию падения, остановился и присел, сворачивая крылья. Дитр спрыгнул с него на землю и пошел к костру, поводя затекшими от долгого полета плечами. Сын Неба поднялся ему навстречу, а Лейв тряхнул за плечо спящего Бьерна, который заворочался под одеялами, будто разбуженный медведь. Один только Кирх смотрел спокойно и без выражения на лице, так он вообще редко проявлял какие-либо эмоции, как и его отец.
По традиции Дитр слегка поклонился Сыну Неба, как наследнику престола вельдов, хоть тот и раздраженно сморщил в ответ свои черные брови. Да, они путешествовали вместе уже больше трех недель, но это не слишком меняло дела. Дитр физически не мог заставить себя обращаться с ним по-другому, слишком сильно было в нем воспитание Ордена Черноглазых. Ведуны были вторыми по силе после царской семьи в обществе Эрнальда, но именно – вторыми. Слишком ярка была память народа о восстании Дагмара Бесноватого, и с самого первого дня, как Дитр пришел учиться в Черный Дом, ему вдалбливали, что ни одним жестом он не должен ставить себя выше Иртаном благословленных правителей вельдов. К тому же, свою долю наказания за чванство он получил и от эльфов, и оно было достаточно убедительным и запоминающимся, чтобы второго не потребовалось.
Разогнувшись, Дитр взглянул на Сына Неба. С каждым годом тот становился все больше похож на своего отца: та же прямая спина и гордо развернутые плечи, тот же могучий рост и черные, словно вороново крыло, хищные пряди косиц на плечах, те же изумрудно-зеленые пытливые глаза в окружении черных ресниц, и тяжелый квадратный подбородок. Вот только при всем при этом Тьярд был совершенно другим. Выражение глаз его чаще бывало задумчивым, чем напряженным и собранным, как у Ингвара, и голову он всегда вскидывал чуть вверх, не потому, что смотрел на остальных свысока, а будто бы радовался солнечным лучам, запрокидывая голову в небо. Да и движения его были размеренными и уверенными не потому, что всю свою жизнь он танцевал с клинком, хоть это и было правдой, а потому, что из-за слишком большого роста и физической силы он боялся случайно навредить кому-то. За таким царем я пошел бы куда угодно, да и иду в общем-то, - подумал Дитр.
Внезапно Источник над ним полыхнул черным, на секунду залив его лицо ночной тьмой, и из нее, словно из чернильной глади воды в далеком колодце, выплыла картина. Тьярд сидел верхом на Вильхе, расправив плечи и сложив руки на коленях. На боку его висел ятаган Ярто Основателя, а над головой и за спиной горело золотое сияние, сквозь которое проглядывали очертания чего-то... Дитр прищурился, пытаясь понять, что это, но картинка ускользнула прочь. Осталось лишь ощущение величия и славы. Неудивительно, однажды ведь он станет царем.
Видение схлынуло прочь, и Дитр заморгал, восстанавливая обычное зрение. Такое случалось с ним довольно часто и настолько непредсказуемо, что он почти научился не обращать внимания на видения. Многие из них обозначали что-то, что должно было случиться в скором времени, другие – то, что происходило лишь спустя годы. Иногда он мог сказать, когда сбудется видение, иногда не мог. То, что пришло сейчас, должно было свершиться в течение года. Уже хорошо, мрачновато подумал Дитр. Это значит, что мы не погибнем в проклятущем Лесу.
- Иртан с тобой, Черноглазый Дитр, - негромко проговорил Кирх. Дитр очнулся от своих мыслей и слегка склонил голову в знак уважения.
Вот ему-то совершенно не сложно было соблюдать ритуал, и за это Дитр был ему благодарен. Замкнутый и тихий сын Хранителя своими спокойными синими глазами внушал ему прямую словно опора моста уверенность, с ним можно было держаться так, как удобно.
- И с тобой, сын Хранителя Памяти Кирх, - ответил Дитр.
- Что ты узнал? – нетерпеливо спросил Тьярд, слегка поморщившись. Дитр взглянул на него.
- На них напали. Судя по всему, те твари, которых мы встретили неделю назад у источника. Они отбились и потеряли не слишком много людей. Я так понял, не больше десятка, - Дитр по привычке попытался засунуть руки в рукава, сложив их на груди, но в летной куртке это сделать было невозможно, и пришлось убрать их за спину. Это вызывало дискомфорт, он слишком привык к своему старому одеянию, а эта кожа не вызывала у него никакой радости.
- Садись, поешь. Замерз, наверное, - предложил ему Лейв, выразительно глядя в глаза.
На его лице блуждала загадочная полуулыбка, обращенная, казалось, только к одному Дитру. Внутри заворочалось сладкое удовлетворение, но Дитр безжалостно раздавил его. Как бы ни был хорош мальчик – это мальчик его брата и не более того.
- Благодарю, Лейв, - слегка склонил голову Дитр, приближаясь к кострищу и присаживаясь на свое одеяло.
Сосредоточившись, он создал настолько тонкий жгутик Огня, что почувствовать его на таком расстоянии Сероглазая ведьма анатиай не могла, и поджег с его помощью едва тлеющие в кострище сырые ветви кустарника. Сразу же пахнуло дымом, ветви затрещали, и яростные языки пламени взметнулись вверх к стылому закатному небу. Протянув руки к огню, Дитр рассеяно отметил про себя, что это было приятно. Все-таки на большой высоте он успел замерзнуть.
- Значит, эти твари не с ними, - нахмурился Тьярд, глядя в пространство перед собой.
- Вряд ли, - кивнул Дитр. - Я уже говорил тебе, Сын Неба. Эти создания практически полностью лишены интеллекта, у них просто не развиты жизненные точки, отвечающие за связные мысли. Насколько бы ни были прокляты отступницы, вряд ли они смогли бы управлять этим сбродом.
- Возможно, ты и прав, - кивнул Тьярд. Взгляд его сфокусировался, и он вновь взглянул на Дитра. – Что еще ты нашел?
- Много интересного, - задумчиво ответил Дитр. – Во-первых, с ними Сероглазая ведьма, и она очень сильна.
- Проклятье Орунга на их головы! – выругался Лейв.
- Я бы удивился, если бы было иначе, - проворчал рядом всклокоченный Бьерн. Он заспал себе правую щеку, и теперь на ней виднелся большой красный след. – Они же не полные идиотки, чтобы в такой лес соваться без ведьмы.
- Или устроили здесь какой-нибудь кровавый ритуал! – запальчиво вставил Лейв.
Кирх громко фыркнул и закатил глаза, а Бьерн скептически взглянул на Лейва.
- Не придумывай, - проворчал он.
- А что? – развел руками Лейв. – Может, они специально приманили к себе этих тварей, чтобы принести их в жертву? Чтобы ведьма выдрала из них сердца и полила кровью железное дерево, из которого они будут ковать оружие.
- Лейв, - выразительно взглянул на него Бьерн, - у них еще нет железного дерева, им нечего поливать. Они еще до леса НЕ доехали.
- Ну и что? Мало ли... - обиженно буркнул Лейв, присаживаясь на свое одеяло.
- Ведьма одна? – не обращая внимания на перебранку друзей, спросил у Дитра Тьярд.
Сын Неба выглядел встревоженным и серьезным. Хоть кто-то к этому серьезно относится, подумал Дитр, а вслух сказал:
- Не совсем. Анатиай сопровождает эльф.
- Эльф? – Кирх выпрямился, вскинув красивые брови. Тьярд заморгал, а Лейв с Бьерном даже прекратили переругиваться, удивленно глядя на Дитра.
- Откуда здесь взяться эльфу? – нахмурился Бьерн.
- Не знаю, - покачал головой Дитр. – Но совершенно точно с ними Бессмертный. И он достаточно силен, чтобы представлять серьезную угрозу.
- Ты уверен? – прищурился Сын Неба. – Потому что если это правда, то об этом необходимо как можно скорее уведомить моего отца. Он должен знать, что эльфы предали союзнические соглашения и помогают отступницам.
- Я уверен, - кивнул Дитр, рассеяно почесывая опять засаднившие шрамы на запястье. Уж эльфов-то он был способен распознать на огромном расстоянии, ему и приближаться не нужно было.
- Вот это, пожалуй, самая плохая новость из всех, - задумчиво потер подбородок Кирх, глядя в танцующее перед ними пламя.
Тьярд взглянул на него, и некоторое время они просто молчали, глядя друг другу в глаза. Дитр с интересом наблюдал за ними. Поистине, иногда у него возникало чувство, что этим двоим для общения человеческий язык вообще не был нужен.
Рядом громко и недовольно засопел Лейв.
- Смотри, дырку в нем глазами не протри, - ядовито сообщил он Кирху, сложил на груди сильные руки и принял независимый вид. – Я вообще не понимаю, зачем так сильно переживать по этому поводу!
Бьерн сокрушенно молча закрыл ладонью лицо, Кирх набычился, не мигая глядя на Лейва, а Тьярд устало и терпеливо спросил:
- Почему же, Лейв? Я же объяснил, что эльф в рядах анатиай представляет прямую опасность для трона моего отца.
- Может, это просто блудный эльф? – пожал плечами Лейв.
Бьерн откинул голову назад и громогласно захохотал, и Дитр тоже не смог сдержать улыбки. Кирх смотрел на Лейва как на умалишенного, выражение лица его не поддавалось никакому описанию. Один Тьярд только заморгал и подался вперед:
- Что?
- Блудный эльф, - повторил Лейв, как само собой разумеющееся. Бьерн взвыл дурным голосом, на этот раз складываясь пополам, и Дитр тоже не удержался и засмеялся. Глаза Ферунга полыхнули обидой. – Что вы ржете? Я же серьезно говорю!
- При всем моем уважении, Лейв, - тихо заговорил Тьярд, давясь смехом, - мы не совсем поняли значение приведенного тобой термина.
Бьерн издал какой-то визг, как кот, которому отдавили хвост, не в силах разогнуться и трясясь всем телом. Тьярд тоже захохотал, зажмурившись и скаля зубы. Даже Кирх улыбнулся, тепло взглянув на него, но его обращенный на Лейва взгляд был все таким же полным презрения и холодным. Дитр фыркнул и сложил руки на груди, ожидая продолжения.
Лейв расправил плечи с явным намерением сражаться до конца.
- Это просто потому, что вы идиоты. Тут ничего непонятного нет. Может, эльфы вовсе не заключали с анатиай никакого союза. Может, просто кто-нибудь из них по каким-то причинам покинул свой родной дом и стал жить с отступницами.
Кирх закатил глаза и устало покачал головой.
- Все-таки мне кажется, что лучше тебе не думать. Просто возьми копье Ярто и потренируйся немножко. Пока ты рубишь им воздух, толку от тебя и то больше.
- Закрыл бы ты рот, пока я тебе зубки твои белоснежные не подпортил! – яростно огрызнулся Лейв. Тьярд сразу же перестал смеяться и тяжело взглянул на него. Лейв нехотя добавил. – Фигурально выражаясь.
Бьерн отсмеялся и отер кулаком повлажневшие глаза. Плечи его все еще слегка вздрагивали от последних смешков, но сам он уже взял себя в руки. Добродушно взглянув на Лейва, он проговорил:
- Мне кажется, тут ты все-таки чуточку перегнул. У анатиай нет мужчин, они бы не взяли в племя мужчину, даже если бы это был эльф. Да и зачем вообще эльфу покидать Низины и идти жить к этим проклятущим бхарам? Это просто безумие!
- Ну, мы же тоже покинули родной дом и летим, не зная куда. Может, у кого-то из Бессмертных тоже есть дела в Данарских горах. К тому же, почему обязательно мужчина? – Лейв опустился на одеяло рядом с Бьерном и скрестил под собой ноги. – Это может быть и женщина. Мало ли среди эльфов странноватых, они же Бессмертные все-таки. Вдруг, одна перебежала...
- Лейв, анатиай знаются с Неназываемым, а эльфы ненавидят все, связанное с ним, до белого каления, - выразительно взглянул на него Тьярд.
- Тогда я не знаю, что тут сказать, - раздраженно развел руками Лейв. – Я просто предположил. Вы же никаких версий не выдвинули, а решать что-то надо.
Лейв надулся и уставился в пламя, и над лагерем повисла тишина. Кирх игнорировал всех и сосредоточенно думал, Бьерн и Тьярд выглядели неуверенно, как два всклокоченных пса. Дитр на секунду подумал о том, какие же все они еще дети. Мальчишки, изо всех сил старающиеся играть во взрослых, но мальчишки. Он легонько улыбнулся себе под нос и проговорил:
- Сын Неба, это еще не все, - Тьярд вопросительно вскинул голову, и Дитр продолжил. – Я заметил и еще кое-что странное. За нами, кажется, следят.
- Кто следит? – спросил Тьярд.
- Ведуны, причем Сероглазые ведуны. Я нашел энергетические следы у опушки. Их двое, и они держат под наблюдением эту часть Роура, в том числе, следят и за анатиай.
- Два Сероглазых? Может, они стерегут вход в Бездну Мхаир? – предположил Бьерн. Все взглянули на него, и он неловко пожал плечами. – Если верить легендам, все Сероглазые служат Неназываемому.
- Я бы не стал так считать, - заметил Дитр.
Большего он сказать не мог, но и промолчать тоже было бы неправильно. Обеты запрещали открывать всю правду, но их жизнь могла оказаться под угрозой, если Тьярду и другим ребятам придет в голову, что ведунов необходимо уничтожить любой ценой, как пособников Неназываемого. Дитр-то принес клятву и сражаться не мог, а значит не мог их и защитить, ведь одни против двух ведунов они не выстоят.
Эта мысль была неприятной и скользкой, будто выползшая из-под склизкого камня змея. Источник внутри бурлил приятно и щекочуще, тугими толчками обещая наслаждение от обладания энергией, но Дитр изо всех сил отталкивал его прочь. В этом и была та самая уязвимость, тот крохотный изъян, что мог запросто свести любого ведуна с ума, подчинив его своей воле и полностью уничтожив его разум. Один раз, один крохотный раз поддаться слабости и позволить себе то, чего не позволял раньше. Заглянуть за запретную ширму, переступить краешком сапога черту и сразу же отдернуть ногу. Только вот обратной-то дороги не было. Он мог, конечно же, обрушить молнии и огненный дождь на анатиай, разорвать в клочья ту Сероглазую ведьму, разметать их всех, будто зимний ветер последние осенние листья. И – не мог. Дитр прикрыл глаза, собирая в кулак всю свою волю. Я дал обеты хранить мир, поддерживать жизнь и тепло, помогать и защищать. Я клялся не становиться оружием, не создавать оружия, не применять оружия. И я сдержу свое слово, чего бы мне это ни стоило. Сладкая дрожь Источника слегка отступила прочь, но не настолько далеко, как ему хотелось бы. Будто Дитру дали короткую передышку, но он знал, что эта соблазняющая сладость вернется вновь, и ему вновь придется бороться с ней.
- Дитр? Ты слышишь меня? – голос Тьярда вернул его к реальности.
Дитр моргнул и вскинул глаза. Все встревожено смотрели на него, лишь в глазах Кирха было больше задумчивости, чем удивления или испуга.
- Да, Сын Неба, - твердо кивнул он. – Прошу прощения, я задумался.
- Ты сказал, что не стоит считать, будто Сероглазые служат Неназываемому, - повторил Тьярд, внимательно глядя на него. – Что ты имел в виду?
- Я имел в виду лишь то, что они могут и не угрожать нам. Наша задача – анатиай и их кинжалы. Мы не должны отвлекаться на что-либо другое. – Источник отступил еще дальше, и Дитр вздохнул с облегчением, чувствуя, как голос становится увереннее. – Эти ведуны здесь, они могут перемещаться с места на место прямо сквозь пространство...
- Ох! – выдохнул Лейв, Дитр не позволил ему вставить слово:
- ... они следят за входом в лес, но они не нападают. На мой взгляд, они не представляют для нас непосредственной угрозы. Но я должен был уведомить об этом тебя, Сын Неба, чтобы ты был готов к любым неожиданностям.
- Я понял тебя, Дитр, - медленно кивнул Тьярд, глядя ему в глаза.
Выражение его лица было задумчивым и отстраненным. Дитр опустил глаза к пламени, размышляя о Сыне Неба. Если этот мальчик останется и дальше таким же серьезным и вдумчивым, умеющим слушать, то, возможно, придет день великих перемен. Час Бога, в который случится что-то чудесное, что-то необыкновенно красивое, чего никогда еще раньше не было. Дитр рассеяно улыбнулся, ковыряя прутиком раскаленные красные угольки костра.
- Иртан, у меня голова кругом от всего этого! – проговорил Лейв. – Они перемещаются сквозь пространство? Я правильно тебя понял?
- По-моему, да, я и сам не до конца разобрался. – Дитр поднял глаза на Ферунга. В отблесках пламени тот был еще красивее: рыжие волны бежали по его черным волосам, отражались в глазах. Дитр улыбнулся. – Но это можно пока не брать в расчет.
- А где анатиай? – спросил Бьерн. Дитр взглянул на него.
- Остановились на ночлег недалеко отсюда. Когда они дрались с теми черными тварями, сопровождающий их эльф расколол землю, и в Роуре образовалась огромная трещина. Сейчас они на ее южной оконечности, готовятся к ночлегу. Думаю, сегодня они уже никуда не двинутся.
- Расколол землю... - одними губами повторил Лейв.
- В таком случае, у нас есть прекрасный шанс напасть сегодня, пока они спят, - брови Сына Неба сошлись к переносице, выглядел он решительно. – Атака будет неожиданной: все утро они сражались с врагами, они устали и сломлены. Мы сможем быстро забрать хотя бы один кинжал и исчезнуть до того, как они поймут, что происходит.
- Как прикажешь, Сын Неба, - кивнул Дитр.
Он тоже считал, что не стоило затягивать с кинжалами. Эти два Сероглазых ведуна не будут слишком долго наблюдать за тем, как вдоль их леса мотается множество чужаков, их терпение не безгранично. Так что в интересах вельдов было поскорее забрать кинжалы и вернуться домой. Не говоря уже о правоте Тьярда: Ингвар действительно должен был как можно быстрее узнать, что среди анатиай находится Бессмертный, сражающийся на их стороне.
- Полетят все, кроме Кирха, - проговорил Тьярд, оглядывая друзей, и лица их посерьезнели, а в глазах зажглась уверенность. Дитр слегка улыбнулся. В этом мальчике было что-то такое, что заставляло других идти за ним куда угодно. – У нас четыре макто и четверо способных сражаться.
- Я не сражаюсь, - напомнил Дитр.
- Да, - кивнул Тьярд, пристально глядя ему в глаза. – Но у меня есть к тебе одна просьба.
- Я слушаю, - склонил голову Дитр.
- Ты сможешь накинуть на их ведьму Путы? Как те, что накинул на тебя Ульх? Это же не боевые потоки, это просто блокировка ее способностей. И я клянусь тебе, что никто из нас не тронет ее, чтобы не получилось так, будто ты стал невольным пособником в ее смерти. Нам просто нужно нейтрализовать ее способности на некоторое время. Потом, когда мы будем уже далеко, ты отпустишь ее.
Дитр довольно долго молчал, глядя в глаза Сыну Неба. Фактически то, что предлагал Тьярд, было колебанием на самой грани, вот на том самом лезвии бритвы, тоньше волоса, на одной стороне которого была Правда, а на другой – Ложь. Дитру оставалось только не свалиться вниз. Иртан, помоги мне! – попросил он и кивнул, глядя Тьярду в глаза.
- Хорошо, Сын Неба. При условии, что ведьма останется в живых. – Он не сказал больше ни слова. Тьярд и без этого прочел по его взгляду, что в любом другом случае Дитра ждет смерть.
- У тебя есть мое слово, - серьезно проговорил Тьярд. Обернувшись к остальным, он приказал: - Готовьтесь. Пора нанести ритуальные рисунки и испросить дозволения богов на начатое нами дело. И пусть Иртан будет благосклонен, потому что мы делаем это не для личной выгоды, не для утехи и не для бахвальства. Мы делаем это, чтобы спасти народ вельдов.
Дитр задумчиво кивнул, глядя, как разгораются надеждой и огнем глаза остальных ребят, глядящих на Тьярда. Мальчик действительно был силен, он был рожден для величия, и те золотые всполохи, что предстали глазам Дитра всего несколько минут назад, вдруг вновь полыхнули перед его мысленным взором. Ты был прав, Верго, когда выбрал его, подумал Дитр. Он сложил ладони в охранном жесте Иртана и вновь взглянул в огонь, пока молодые вельды принялись жарко обсуждать подробности нападения на лагерь отступниц. Час Бога близился, оставалось только набраться храбрости, чтобы протянуть руку и принять то, что будет им дано.