Глава 13. Ошибка
Солнце совсем не давало тепла, желтым блином зависнув на выцветшем небосклоне. Его лучи были пронзительно-золотыми, и Лэйк каждый раз морщилась, когда они попадали в глаза. В последние дни распогодилось, и степь даже выглядела не настолько мерзко, как до этого. Пожелтевшие травы гнул и гнул к западу холодный ветер, несущий с собой рваные неопрятные облака. Он шелестел в сухих былках, срывая с них ворохи семян и унося прочь, шуршал в свалявшейся жесткой траве, больше похожей на нечесаные колтуны на спине бродячего пса, звенел в тугих венчиках опавших соцветий, все еще упрямо тянущихся к солнцу. Когда Лэйк закрывала глаза, ей казалось, что это Сама Реагрес невозмутимо насвистывает себе под нос песни времени.
Волы шли споро. Дорога подсохла, да и ночные заморозки сказывались. Было еще слишком рано для снега, но первые прикосновения холодов за ночь сцепляли раскисшую грязь тонкими узорчатыми иголочками льда. Этот лед трескался под широкими копытами волов, обмерзшие ухабы крошились под тяжелыми колесами телег, немилосердно на них громыхавших. На рассвете морды и шкуры волов обрастали инеем, а на брезентовых тентах повозок выступала изморозь от дыхания спящих внутри сестер.
Температура воздуха резко упала, но хоть дождей этих проклятущих не было. Лэйк кутала озябшие плечи в теплую шерсть формы и благодарила Аленну, что с неба больше не лило. Ей вполне достаточно было пронзительного ветра, чтобы не чувствовать себя здесь уютно.
Каждый день разведка облетала степи в поисках врагов, забирая все дальше и дальше от отряда. Эти предосторожности были не лишними: казавшийся на первый взгляд необитаемым Роур, тем не менее, таил в себе опасности. Один день пришлось пережидать на дороге, пропуская кружащий вокруг отряд конных кортов – Лэйк решила не рисковать и не ввязываться в открытое противостояние. В другой день разведчицы принесли отрезанные головы ондов, целых семь штук, и доложили, что заметили и перебили тварей у ближайшего к дороге источника пресной воды. Но беспокойство Лэйк вызывали не корты и не онды. Гораздо больше ее тревожили следы ящеров и трое псов, что так неожиданно возникли посреди степей.
Да, следовало признать: ее драка с тем псом была поступком достаточно легкомысленным, чтобы Эрис имела право выговаривать ей. Только она не отменяла самого факта нахождения этих псов здесь. Почему они в Роуре? Что ищут? Последний раз одноглазая тварь появлялась два года назад у становища Сол, а за три года до этого – возле Серого Зуба. И теперь сразу три здесь. Почему сейчас и почему столько? И могли ли корты каким-то образом сотрудничать с этими тварями? Они уже с Найрин все языки отбили, обсуждая и обсуждая возможность такого развития событий. Нимфа все еще колебалась и не могла сказать, были ли те энергетические следы остатками проделанной в воздухе дыры, или нет.
Через ткань формы на груди кололся маленький железный цветок, и Лэйк периодически передергивала плечами, пристраивая его поудобнее. Она едва нашла его в Роурской грязи среди обрывков собственной формы и теперь бережно хранила за пазухой, каждый вечер протирая промасленной тряпицей, чтобы от сырости неотполированный в некоторых местах металл не начал порастать ржой. Ей почему-то казалось, что этот цветок терять нельзя, словно он был частью родного дома. И пусть проклятая Лаэрт высмеяла Лэйк и ее подарок, цветок-то в этом никоим образом виноват не был.
Третий день подряд в воздухе над степью стоял стойкий тяжелый запах. Лэйк втягивала его своим волчьим носом, чувствуя, как по мере продвижения отряда он усиливается. Пахло железом, остро, холодно и сильно, и это слегка сбивало с толку. Древко нагинаты за ее спиной хоть и было выполнено из железного дерева, но при этом на ощупь все же больше напоминало обычную древесину. Да, оно было в разы крепче дуба или ясеня, способное выдержать прямой удар остро отточенной катаны, но одновременно с этим и пружинисто гибким, будто тренировочный шест. И железом от него не пахло.
Дара учила ее работать в том числе и с железным деревом: рукояти для оружия также срабатывались в кузне и прикреплялись к полосам сразу же после полировки. Ковать этот материал было невозможно: при сильном нагреве заготовка вспыхивала, будто самое настоящее дерево. Его можно было резать, но только самыми острыми и жесткими ножами, и процесс этот отнимал много времени и сил. Лэйк до сих пор гордилась собственноручно вырезанном ею на древке своей нагинаты узором: она потратила на все эти символы и завитушки почти неделю, - так тяжело поддавалась резцу древесина. И все равно это все же был не металл, совершенно точно не металл, но назойливый запах в воздухе говорил об обратном.
Они вплотную приблизились к Железному Лесу через три с половиной недели после выезда из Серого Зуба. Степь здесь была еще более неприветливой и стылой, чем южнее. Высокие травы и пожелтевшие стебли опавших цветов сменились ровным бурым ковром низкой травы, больше похожей на то, что щипали высоко в горах дикие козы. Она выглядела жесткой как щетка, и волы очень неохотно паслись, из-за чего пришлось переходить на взятый с собой корм. Ветер не утихал ни на минуту, неся с собой ледяные прикосновения зимы.
В этом ветре Лэйк слышался странный шум, сначала совсем тихий, будто отдаленное позвякивание крохотных колокольцев. Но чем дальше они продвигались на север, тем громче и различимей становился звук. Неумолчный звон, будто на поле во время жаркой битвы, сухое клацанье стали о сталь.
- Это их верхушки качаются, - пояснила разведчица Тэйн, задумчиво прислушиваясь к ветру.
- Любопытно, - заметила идущая рядом с ней Найрин. Вид у нимфы был заинтригованный. – Красивый такой звук, приятный.
- Подожди, - ухмыльнулась Тэйн, качая головой. – Вот мы еще поближе подъедем, тогда поймешь. Я думаю, в скором времени радости у тебя поубавится.
И она оказалась права. С каждым днем отдаленное клацанье стали нарастало, а вместе с ним росло и напряжение. Постоянный звон наполнял степь монотонным звуком, от которого саднили зубы и болела голова. Привычная к грохоту кузнечных молотов Лэйк поначалу не слишком обращала на него внимание, но остальным было тяжело. Многие сестры начали жаловаться на головную боль, другие замкнулись в себе и не поднимали глаз, вышагивая рядом с повозками. По ночам мало кто мог спокойно спать: резкие порывы ветра превращали звук в тяжелые вибрирующие волны, от которых кости черепа звенели, готовые взорваться на куски.
Первой не выдержала Эрис. Решительно сдвинув к носу свои прямые брови, доставшиеся ей от ману, она пробормотала:
- Нужно просто отодвинуть от нас ветер, чтобы это прекратилось.
Лэйк с интересом наблюдала за тем, как лицо сестры принимало все более и более отрешенное выражение. С остекленевшим взглядом Эрис шагала рядом с повозками больше часа, а потом тяжело вздохнула и покачала головой.
- Слишком далеко? – негромко спросила ее Найрин. – Тебе не достать?
- Дело не в этом, - Эрис хмурилась, взгляд ее был направлен в пространство перед собой. – Тут что-то другое. Какой-то очень мощный фон. Я пытаюсь проникнуть сквозь него и унять ветер над лесом, но у меня ничего не получается, будто пальцы сквозь воду проходят, даже не намокнув.
- Бесполезно, - пожала плечами бредущая рядом с ними Малтин. – Над Железным Лесом всегда дуют ветра. И, что бы ни делали Боевые Целительницы, успокоить их невозможно.
Эрис бросила на нее скептический взгляд и вновь решительно уставилась в пространство перед собой. Впрочем, попытки ее продолжались не слишком долго. Где-то часа через два, тяжело вздохнув и покачав головой, она пробормотала себе под нос проклятие. Лицо ее приняло обычное выражение, отрешенность сорвал с него холодный ветер, унося на далекий запад.
- Я ничего не могу сделать, Лэйк, - покачала она головой. – Видимо, Малтин права.
Найрин тоже какое-то время пыталась следовать примеру Эрис, но сдалась еще быстрее, признав, что неведомая мощная сила действительно блокирует ее потоки, не давая изменить ветра. Лэйк оставалось только нюхать воздух и игнорировать звук. Звон леса казался ей каким-то надрывным, неправильным, и вскоре это ощущение передалось и телу. Заныли десны и кости, сердце билось как-то странно быстро. Об этом Неф тоже предупреждала ее. На опушке Железного Леса анай всегда было плохо, потому никто не удивился.
Распаковав промасленный мешок, хранящийся в одной из повозок, разведчицы вынули оттуда целый пук мягкой пряжи, специально заготовленной с собой по такому случаю. Анай заткнули себе уши, обвязали головы волам, но это не слишком помогало. Пряжа хоть и была добротной, но звук все равно пропускала, приглушая лишь немного. Теперь в отряде никто не разговаривал,разведчицы молча брели вперед, понурив головы и хмурясь, и у вечерних костров было стыло и холодно.
Навязчивый звон, казалось, разрывал голову Лэйк на кусочки. Она пыталась бороться с ним, впустив внутрь зверя и переведя сознание с ушей на глаза. Теперь вокруг стояла абсолютная тишина, она по-настоящему оглохла, но при этом давящее чувство звука никуда не пропало. Казалось, даже зубы дребезжат в челюстях, а все тело напряженно звенит, отвечая на далекий зов. Теперь понятно, почему разведчицы не слишком рвались в этот поход, за исключением, разве что, молодежи, - тоскливо думала Лэйк, пытаясь сосредотачиваться на чем угодно, лишь бы не ощущать постоянного давления.
Единственным хорошим во всей этой ситуации было то, что присмирела Саира. Как и остальные разведчицы, она сильно мучилась головными болями и не разговаривала, едва передвигая ноги. К Лэйк цепляться у нее уже сил не было, как и опережать ее во всей работе по лагерю, а потому Лэйк наслаждалась тем, что ей, наконец-то, никто не мешает выполнять свою работу. Сейчас, правда, и работы было не слишком много. Телеги больше не вязли в грязи, а с обустройством лагеря сестры старались покончить как можно быстрее, чтобы прилечь и забыться тяжелым сном, полным гула.
Когда впереди на самом горизонте показалась темная полоса леса, вырастающая из бурой степи непроходимой, металлически поблескивающей под лучами солнца стеной, Лэйк вздохнула с облегчением. Давление звука стало уже настолько невыносимым, что она с трудом соображала. Чем быстрее они добудут необходимую древесину, тем быстрее уберутся из этого гиблого места. Больше ни о чем думать она была не в состоянии.
Разведчицы тоже заметили лес, и по их рядам прошло оживление. Анай жестикулировали, указывая на север и понукая и без того усталых волов. Лэйк тяжело вздохнула, заставляя себя взять себя в руки. Она была первой этого отряда, потому и приказы отдавать ей. Часто смаргивая (глаза ныли так, будто готовы были вытечь), Лэйк тронула за плечо идущую рядом Фаир из становища Ил и прожестикулировала:
«Принимай командование. Я пойду вперед».
«Слушаюсь, первая», - ответили узловатые пальцы Фаир. Она тоже хмурилась, а белки глаз у нее были покрыты мелкой сеточкой красных прожилок. В последние дни нормально выспаться не удавалось никому.
Кивнув ей, Лэйк раскрыла крылья и направилась на север. В воздухе назойливый звон леса воспринимался еще тяжелее: казалось, что он насквозь пропитывает потоки ветра, и крылья за спиной двигались медленнее обычного. Воздух будто бы стал жестче, сопротивлялся, не пропуская Лэйк вперед. Она нахмурилась и сильнее ударила крыльями, заставляя тело повиноваться.
Кивнув Эрис, Наин и Тейн, Лэйк поднялась повыше и подождала, пока названные разведчицы присоединятся к ней. Все трое выглядели сумрачными и болезненными: лица бледные, осунувшиеся, губы плотно сжаты. Лэйк прожестикулировала им, показывая на север:
«Идем вдоль опушки, смотрите в оба».
Разведчицы ответили резкими ударами кулаков в грудь и все вместе двинулись в сторону Железного Леса.
Зубы во рту стучали друг о друга так, будто ее знобило. Лэйк сжала челюсти, давя это чувство и внимательно вглядываясь вперед. Все сознание с ушей она успела перевести на глаза, а потому видела теперь гораздо дальше, чем в своем обычном теле. Ее взгляду открывалась крайне странная картина, и удивление на какое-то время отвлекло ее от ноющих челюстей.
Лес походил на самый обычный лес: высокие деревья с мощными ветвями поднимались к небу, листва на ветру рябила, шелестя от его прикосновений. Но чем дольше Лэйк вглядывалась, тем острее чувствовала, что это вовсе не обычный лес. Солнце глянцево отражалось от гладкой поверхности стволов и ребристых листьев, разбрасывая в стороны блики. Больше всего это было похоже на дрожащую рябью поверхность воды в ясный летний день. И это было бы очень красиво, если бы так не резало глаза. Лэйк прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но пока еще из-за этой ряби перед глазами все расплывалось.
Когда они приблизились вплотную к опушке, Лэйк подняла руку, приказывая медленно снижаться. Одна за другой разведчицы садились на землю возле самых первых деревьев и с удивлением разглядывали раскинувшийся перед ними лес. Одна только Тэйн лишь покачала головой и хмуро проворчала что-то себе под нос: она-то уже бывала здесь.
Высотой железные деревья были с дубы, имели широкие и мощные стволы, перекрученные ветви, уходящие вверх к стылому небу над ними. Кора у них была гладкой, будто отполированный металл, серебристого цвета, а корни протыкали землю толстыми железными копьями. Но самыми странными были листья. Тонкие, словно иглы, длинные и бритвенно-острые, они рябили на ветру, содрогаясь и наполняя пространство вокруг непрекращающимися вибрациями. Лэйк физически ощущала эти вибрации, и от них чесались руки, а волосы на загривке вставали дыбом. Чем сильнее дул ветер, тем больше листьев опадало с деревьев вниз. Вся земля между ними походила на одного гигантского ежа: листья втыкались в нее глубоко и торчали вверх острыми гранями, словно иглы. Лэйк не хотелось думать, что будет, если такие иглы начнут сыпаться ей за шиворот. Убить не убьют, но приятного будет мало.
Запах железа был таким сильным, что от него чесалось в носу. Лэйк не выдержала и чихнула. Судя по всему, вырабатывали этот запах именно опавшие листья: на многих из них застыл густой слой рыжей ржи. От этого земля под деревьями казалась усыпанной порыжевшим ковром хвои. Только очень острой.
«Странное место», - прожестикулировала Наин, оглядываясь по сторонам. За прошедшие годы она раздалась в плечах и окрепла, былая мягкость черт напрочь сошла с лица. Теперь Наин больше всего напоминала сероглазого ястреба: уверенного, опасного и сильного, а крючковатый нос еще добавлял сходства.
«Разбиться на пары и прочесать опушку. Наин со мной на восток. Эрис с Тэйн на запад», - приказала Лэйк. Разведчицы кивнули и, продолжая оглядываться, направились вдоль опушки в разные стороны.
Запах железа забил ноздри так, что кроме него Лэйк не чуяла ничего, даже запаха шагающей рядом Наин. Слуха у нее тоже не было, но она чувствовала, как под подошвами ног неприятно хрустит и трется земля. Взглянув под ноги, Лэйк вновь нахмурилась. Сапоги проваливались в толстый слой ржавого металла, что ломался и терся под ее весом, пуская по ногам неприятные мурашки.
«Роксана!» - резко дернула рукой Наин. Лицо у нее было сумрачным.
«Посмотрим сверху», - ответила ей Лэйк, раскрывая за спиной крылья.
Ее слегка беспокоило, что она не могла чуять никаких запахов из-за этой ржавой вони. Нюх множество раз спасал ей жизнь, позволяя улавливать не только запах людей и животных, но и их эмоциональный фон, что в некоторых случаях было даже важнее. А сейчас нос был забит, и она чувствовала себя слепой, бредущей в темноте в тесном помещении.
Они поднялись повыше, внимательно осматривая землю под ногами. На рыже-бурой почве из крошащегося железа не было видно никаких следов, но это еще не означало, что здесь никого нет. Поднявшись над деревьями, Лэйк огляделась. Лес тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, гигантской колкой и блестящей поверхностью, и воздух над ним почти что дрожал. От порывов ветра Лэйк кидало из стороны в сторону, сильно кружилась голова.
«Ищи просвет», - прожестикулировала Лэйк, Наин кивнула.
Перед вылетом первая нагината Неф еще раз подчеркнула, что глубоко в лес им заходить нельзя. По одному листья железного дерева не могли сильно навредить, разве что поцарапать кожу, но погода здесь была изменчива. Периодически случались сильные бури, налетающие так внезапно, что ни одна Способная Слышать не могла предсказать их начала. И тогда ворохи листьев превращались в тонкие смертоносные стрелы, способные пробить человека насквозь. Потому много лет назад, когда лес только был найден, анай расчистили для добычи дерева большую вырубку, окруженную со всех сторон растянутыми на столбах прочными кожаными щитами, способными смягчить удар ненастья. Именно туда-то они и направлялись с самого начала.
Ветер закручивался вокруг Лэйк в водовороты, постоянно сбивая ее с курса. Здесь было даже тяжелее, чем у Серого Зуба, о вершину которого разбивались могучие воздушные потоки. Буквально через четверть часа лета она уже взмокла насквозь, на чем свет стоит проклиная это место. Никогда еще ей не было так тяжело летать. Рядом сквозь стиснутые зубы дышала Наин, на лбу ее выступила испарина, темные волосы прилипли к коже.
Они летели все дальше, но ничего вокруг не менялось. Только блестящие верхушки деревьев да ослепительное солнце в синем небе.
«Может, к западу?» - предположили руки Наин.
«Еще немного», - покачала головой Лэйк.
Наин хмуро кивнула, сжимая зубы и проваливаясь в глубокую воздушную яму правым крылом. Она с трудом выправилась, губы ее шевелились, и Лэйк смогла прочитать по ним целый список отборных ругательств. Взглянув вниз, она поморщилась. Ей даже думать не хотелось о том, чем может обернуться падение на эти острые железные пики.
Что-то привлекло ее внимание в небе на востоке, и Лэйк внимательно прищурилась. Над лесом висели четыре черные точки. Даже ее волчьим глазам было крайне тяжело разглядеть их, зависших на самом горизонте, но она все же увидела, и в горле сразу же заворочалось тяжелое рычание. В любой другой ситуации Лэйк бы сочла, что это птицы, но последние две недели они не видели в стылом небе Роура ни одной, будто все живое пыталось держаться как можно дальше от Железного Леса.
Лэйк прищурилась, перестраивая глаза и переводя на них энергию зверя, затрачиваемую на осязание. Тело сразу же стало неприятно плотным, будто древесная чушка, и совершенно не чувствительным, но дальность обзора моментально увеличилась. Теперь она ясно видела: над лесом парили ящеры кортов, с такого расстояния больше похожие на гигантских летучих мышей. Пальцы до хруста сжались на рукояти долора. Только этого мне не хватало! Выругавшись, Лэйк повернулась к Наин и резко прожестикулировала:
«Снижайся и немедленно назад!»
Руки Наин сложились в символ вопроса, а лицо потемнело от тревоги.
«Корты», - рубанула Лэйк по воздуху, и глаза Наин сузились.
Вдвоем они нырнули вниз, сложив крылья и едва не врезавшись в острые шпили деревьев. Ураганные порывы ветра немилосердно швыряли ее из стороны в сторону, и Лэйк моментально переключила все сознание на телесные ощущения, чтобы не разбиться о хищно поблескивающие верхушки. Наин рядом едва держалась, мотаясь в воздухе, как сухой лист в середине бурного потока. У нее-то силы зверя не было, и ей было гораздо тяжелее.
«Они нас видели?» - отчаянно борясь с ветром, прожестикулировала она.
«Нет. Далеко». Лэйк благословила свои глаза. На таком расстоянии никто кроме нее не смог бы заметить врага. Хвала Роксане, что это случилось именно сейчас. Если бы корты увидели их первыми, неприятностей было бы не избежать.
Наин неуверенно потянулась к привязанному к поясу боевому рогу, но Лэйк остановила ее резким кивком головы.
«Бесполезно. Из-за этого грохота никто не услышит».
Скривившись, Наин убрала руку, а Лэйк хмурилась и летела вперед, что было сил. Нужно как можно быстрее добраться до каравана. Если кортов много, если отряд на ящерах сопровождают верховые, им нужно будет выстраивать оборону таким образом, чтобы сопротивляться атаке с земли и воздуха одновременно. А для этого необходимо составить телеги кругом, распрячь волов, правильно построить разведчиц. Сражаться в этом жутком гуле и на ветру и так будет проблематично, и она хотела бы быть к этому абсолютно подготовленной. Потому на счету была каждая секунда.
«Что им здесь делать?» - Наин взглянула на нее, ища ответа. Лэйк сказать было нечего. Железный Лес считался местом неприятным, но безопасным: по какой-то неведомой причине корты никогда не летали сюда. Может, им тоже неприятен этот шум? Лэйк зло мотнула головой. Сейчас не об этом надо думать. А о том, как строить Клинков Рассвета. Они лучше всего действовали на земле, в то время как эффективнее всего в воздухе были Лунные Танцоры. С другой стороны, если опрокинуть телеги на бок, то от стрел кортов не будет никакого толка: они завязнут в толстом двухслойном брезенте. А если корты попробуют использовать зажигательные стрелы, то брезент не загорится. В таком случае имеет смысл поднять всех разведчиц в воздух...
Внезапно мозг взорвала ослепительная вспышка. Лэйк на секунду потеряла сознание, отключилась и едва не рухнула вниз. Мысль Найрин, сильная и четкая, как стрела, пришла издалека: «Онды! На нас напали!».
Сердце пропустило удар. Лэйк с трудом мотнула головой, беря себя в руки. Вернулось зрение, а крылья отчаянно заколотили за спиной. И как же она не догадалась! Если корты здесь, то и онды должны быть где-то рядом! Тоже мне, первая! Идиотка! Ругая себя последними словами, Лэйк еще прибавила скорости, почти что стелясь над верхушками деревьев.
«Что случилось?» - спросили руки Наин.
«Онды».
Не говоря ни слова, Наин тоже сложилась в стрелу, намертво вцепившись в рукоять меча на своем поясе.
Ветер швырял ее из стороны в сторону, от тяжелой пульсации Леса кости трещали будто между двумя жерновами, но Лэйк только сжимала зубы и летела вперед. Ощущение было таким, будто время растянулось, она почти физически ощущала, как такие необходимые секунды будто песчинки растворяются в бесконечности. Ну почему сейчас? Почему сразу? Ты должна была подумать об этом! Ты должна была все предусмотреть! Глупая девчонка!
В груди что-то болезненно звенело, и холод расползался по телу. Лэйк торопилась так, как никогда в жизни, изо всех сил хлопая крыльями. Мысленно она звала и звала Найрин, пытаясь получить хоть какую-то информацию о количестве нападавших, но в теле анай это было невозможно, а в зверя на глазах Наин она перекинуться не могла. Оставалось только спешить так, как только можно.
В небе на горизонте замелькали какие-то вспышки. Пока еще они были очень далеко: едва заметные росчерки на фоне голубого неба. Лэйк сощурилась, пытаясь понять, что это, но из-за тяжелых волн вибраций глаза болели и слезились. Наверное, Найрин молниями в землю колотит. От злости пришлось закусить губу. Теперь корты точно заметят, где они. Ты думаешь, они не знают, где караван? Лэйк горько усмехнулась. Если бы она не была такой слепой все это время, то уж точно обратила бы внимание на связь между кортами и ондами. Это же было так просто! Так очевидно! И не имело уже значения, молотит в них молниями Найрин или нет. Раз онды напали с земли, корты нападут с неба. А она не успевает!
Лэйк вглядывалась в горизонт до боли в глазах. Теперь вспышки стали ярче и виднее, они быстро приближались к тому месту, где покинули караван. Огромные серебристые молнии прочерчивали небо, а над самой поверхностью земли полыхал огонь, словно далекие-далекие свечки на фоне черной кляксы. Сердце болезненно сжалось. Неужели эта клякса, видимая на таком расстоянии, - онды?
«Быстрее!» - мысль Найрин звенела от напряжения и еще чего-то. Это что-то прошло вдоль позвоночника Лэйк холодной иглой, и она поняла, что это за эмоция. Найрин было страшно.
Перед глазами помутилось, но Лэйк силой взяла себя в руки. Сейчас они прилетят, осталось еще совсем чуть-чуть. Черная клякса росла впереди все быстрее и быстрее. Роксана, да их там больше тысячи!
В ярком голубом небе, словно насмехающимся над ними своей чистотой, глаза Лэйк различили еще две крохотные точки: Эрис и Тэйн. Они постоянно подпрыгивали в воздухе вверх-вниз, словно детский кораблик на быстрых волнах горного ручейка. И обе неслись в сторону вспышек в том месте, где должен был быть караван, направляясь навстречу Лэйк.
Постепенно ее глаза смогли различить и то, что происходило на земле. Черное пятно ондов со всех сторон окружало крохотный караван. Сестры сдвинули повозки кругом и теперь отстреливались, зависнув в воздухе над брезентовыми крышами, пытаясь закрыться ими от стрел ондов. Тварей вокруг каравана была по меньшей мере тысяча, и еще большее их количество выливалось шевелящаяся черной массой из-под серебристых сводов Железного Леса, спеша присоединиться к атаке. Все они несли что-то над головой, что-то вроде щитов, выбрасывая это прочь, как только выходили из-под деревьев. Хитрые, бхары! – скривилась Лэйк, - Укрывают головы от листьев.
Наин рядом ругалась как сапожник. Пот рекой лился по ее лицу, а дыхание было таким, будто она пробежала десятикилометровый кросс. Лэйк было все-таки чуточку полегче: зверь внутри придавал сил и позволял лучше контролировать свое тело. Вильнув прочь от громады леса, Лэйк снизилась и полетела вдоль опушки, держась к земле так близко, как только могла.
Рывками приближалось место битвы. С ясного неба рушились одна за другой серебристые молнии, оставляя на радужке глаз белый обожженный след. Лэйк видела тучи черных стрел, взмывающих вверх над толпой ондов, редкие красные пятнышки крыльев разведчиц Каэрос, а еще крохотную ослепительно белую фигуру, застывшую в небе над кругом повозок, от которой градом вниз сыпались гигантские огненные шары.
Глаза метнулись вперед: там, выбиваясь из сил, летели навстречу Эрис и Тэйн. Лэйк заметила, как Эрис сложила на груди руки, на мгновение застыв в воздухе, и вслед за этим мощнейшая вибрация прошла сквозь тело Лэйк, сотрясла самую основу того, что было ей. Это было похоже на удар грома, прокатывающегося прямо над головой, или на весенний ливень, хлынувший из разверзшихся небес и моментально выстудивший кости. Эрис! – поняла Лэйк, а в следующий миг земля под выбегающими из леса ондами разверзлась.
Это было страшно и завораживающе одновременно. Трещина побежала по земной коре, словно кто-то резко сломал в руках старый сухарь. Вверх брызнули фонтаны грязи и каменного крошева, и ондов, что были в стороне от трещины, далеко отшвырнуло высвободившимися воздушными потоками. Остальные просто исчезли, провалившись в трещину, что продолжала быстро расширяться. Вверх взметнулись валы белого раскаленного пара. Дрогнули первые верхушки деревьев, градом посыпались вниз листья, а потом один за другим железные исполины начали заваливаться прямо в разлом.
«Роксана!» - вновь прожестикулировала Наин, и Лэйк была с ней полностью согласна. После того земляного вала, что сестра создала несколько дней назад, она уже ничему не удивлялась, но теперь не могла не устрашиться первозданной мощи в крови Эрис, заставившей землю лопнуть и образовать огромный провал в бездну.
Трещина бежала по земле по пятам ондов, неумолимо приближаясь к каравану. С воплями страха враги хлынули в стороны, но бездна настигала их, разверзалась под их ногами, и они исчезали в облаке пара и грохота, который Лэйк ощущала каждой порой тела. Внезапно холодная рука сжала нутро. Сейчас же туда рухнет караван!
На секунду Лэйк забыла, как дышать, а потом трещина в одно мгновение разделилась на два рукава и устремилась вперед, не тронув место стоянки и сметая тех ондов, что осаждали анай с флангов. Все заволокло дымом и паром, в котором исчезли как онды, так и очертания повозок. Трещины устремились вдаль по Роуру, и Лэйк, не веря, наблюдала за тем, как степь лопается, будто старая прогнившая парусина.
Молнии продолжали бить с неба прямо в белый пар, что вырывался из трещин в земле. На самом краю трещин метались выжившие онды, вопя что-то и в панике размахивая руками. Лэйк во все глаза смотрела на то, как взрываются в туманных валах огненные вихри. Значит, Найрин жива. От этой мысли стало спокойнее и светлее.
Она поискала глазами Эрис, но белые валы горячего воздуха, вырывающиеся из-под земли, скрыли от ее глаз все. Теперь осталось только добить ондов. И понять, что с караваном, и найти сестру. Лэйк чувствовала себя совершенно выбитой из колеи, словно прошедшая сквозь ее тело вибрация начисто лишила ее способности думать.
Лицо летящей рядом Наин было серым, а губы дрожали, шепча молитвы. Одно дело – слышать о том, на что способна Эрис, и совсем другое – видеть собственными глазами. Лэйк сама лицезрела это далеко не в первый раз, но, как и раньше, ощущение было непередаваемым. Возможно, в чем-то сила Эрис была еще и больше, чем у Боевых Целительниц. Только вот в отличие от них, контролировать ее полностью Эрис не могла. Да и как можно проконтролировать растревоженную, полную ярости землю?
До пелены горячего пара оставалось совсем немного, и Лэйк привычным жестом вытянула из-за плеч нагинату. Горячие порывы ветра подхватили ее под крылья и закружили в воздухе, окончательно лишив опоры. Здесь уже она не могла управлять полетом, здесь не действовали привычные законы воздушных токов. Оставалось только довериться инстинктам. Прикрыв глаза, Лэйк нырнула в стену пара.
Ее бросило вбок и в сторону, резко вверх, закружило на месте, раскаленным паром обжигая кожу. Лэйк закричала от боли и инстинктивно обвернула вокруг себя крылья, образуя непроходимый для жара кокон и защищая тело. Мир вертелся, в голове все встало вверх тормашками, а потом ее выбросило на противоположную сторону стены пара.
Обожженная, сбитая с толку и ослепшая, Лэйк все-таки в последний момент распахнула крылья, каким-то чудом вспомнив, как это делается, пребольно врезалась в землю и кувырком покатилась по замерзшему насту. Руки и ноги взрывались болью, но крылья все же слегка смягчили падение, и она растянулась на холодной земле, неудачно упав грудью на железное древко собственной нагинаты.
Приподняв голову, она слепо заморгала. Вдалеке от всего мира ее отрезала белая стена пара из разлома, а вокруг по замерзшей земле с воплями метались онды. Многие из них были страшно обожжены, и черная плоть пошла пузырями, а шкура лоскутами сползала с мяса. Другие барахтались на земле в лужах собственной крови и обрубках тел: взорвавшаяся земля выплюнула камни словно праща, и многим тварям поотрывало конечности. Но слишком много было и тех, кто еще держался на ногах, хоть и нетвердо, странно кренясь в сторону от контузий.
Лэйк взглянула в другую сторону. Там стояли кругом повозки, за бортами которых в воздухе висели разведчицы. Все пространство вокруг повозок заполняли трупы, в некоторых местах – в несколько слоев. На части трупов пылала одежда, молнии продолжали бить в землю, посылая по ней острые волны, от которых у Лэйк сводило зубы и шерсть на загривке дыбом вставала. Висящие плечом к плечу разведчицы сжимали оружие, побелевшими от страха глазами оглядываясь вокруг, но закрывали со всех сторон Найрин, что сложила на груди руки. Ее тело ослепительно сияло, будто вобрав в себя солнечные лучи, и прямо из него во все стороны колотили серебристые молнии. Они змеились вдоль поверхности земли, вонзаясь в мечущихся вокруг ондов, и те сгорали на месте, как сухой трут.
Тело было отбито так, будто по ней прогнали стадо волов, но Лэйк сцепила зубы и заставила себя отжаться от земли на руках. Кости отозвались болью, кожу жгло, как если бы ее заживо сварили в кипятке. Перед глазами все плыло, и она тяжело села на колени, поднимая нагинату и опираясь на ее древко, как на шест. Надо встать и взлететь. Я должна помочь им!
Перед глазами все мутилось и как-то странно сползало вбок. Судя по всему, она все-таки слишком сильно ударилась головой. Лэйк изо всех сил вцепилась в древко, чувствуя слабость и сильнейшее головокружение. Прямо перед ее глазами были ее руки: покрасневшие, растрескавшиеся, сочившиеся сукровицей, что стекала на ладони. Как же больно, Роксана... - устало просигнализировал мозг. Словно завороженная она смотрела на запястья, плоть на которых выглядела так же, как если бы это были не ее руки, а запекающееся на огне мясо.
Мотнув головой, Лэйк тяжело заморгала, глядя вперед. Нужно просто отключить чувствительность тела. Зверь внутри уже даже не рычал и не бесился, он лишь тихо скулил, свернувшись на задворках разума в крохотный болезненный комок. Лэйк моргнула, переключая чувствительность на глаза. Тело теперь казалось ватным, зато и боли больше не было. Я должна сражаться! Здесь еще есть враги!
Она поднялась на ноги, тяжело и медленно. Да, больно не было, но голова-то кружиться не перестала. Одежда на ней была мокрой и как-то странно прилипла к телу. Лэйк ничего не чувствовала, но выглядела форма так, словно пришкварилась к коже. Это все твоя ошибка. Онды – твоя ошибка, корты – твоя ошибка. Так что не смей скулить и иди сражайся. Подняв перед собой нагинату, она сделала шаг вперед.
Из качающегося мира, полного пара и запаха железа, прямо ей навстречу выскочил онд. Она видела его плохо, медленно моргая. Картинка сползала вбок, а по телу расползалось тупое равнодушие и слабость. Онд бежал к ней, держа над головой ятаган. Его морда исказилась от ненависти и страха, с половины головы шкура сползла пузырящимися лохмотьями, обнажив обожженную плоть. Он приближался медленно, будто двигался сквозь какое-то дрожащее желе. Лэйк приняла первую стойку, выставив вперед левый бок и подняв нагинату. Он слаб, я легко с ним справлюсь. Должна справиться.
Потом что-то случилось. Она не чувствовала собственного тела, не чувствовала ничего, вот только почему-то ногам стало тяжело, и ее резко рвануло вверх. Онд остался внизу, а Лэйк видела свои сапоги, под которыми медленно удалялась прочь земля. Совершенно отупевшая от всего этого, она вывернула голову. Кто-то нес ее: чьи-то руки подхватили под плечи и тащили вверх. Мелькнула синяя вспышка крыльев и упрямо сжатые идеальной формы губы с маленькой ямочкой на нижней. Лэйк отупело сморгнула. Саира дель Лаэрт выносила ее прочь с поля боя.
После было странное непонятное забытье. Перед глазами кружилось синее небо, брезентовые крыши повозок, далекие обрывки белого тумана высоко над головой. Лэйк медленно моргала, глядя в эту синь. Тело ничего не чувствовало, она ощущала себя будто бы отделенной от него плотной стеной. Перед ней возникло такое родное лицо с зелеными глазами и серебристыми бровями, и Лэйк потянулась к нему ладонью, чтобы погладить щеку. Жива! Нежность раскрывалась внутри лепестками белоснежной лилии.
Ее ладонь, тянущаяся к мягкой щеке Найрин, была совершенно не похожа на человеческое тело, и это отстраненно удивило Лэйк. Плоть потрескалась и слезла, оставив лишь голое красное мясо, сочащееся чем-то белым. Зрачки нимфы при виде этой ладони сжались в маковую росинку и взорвались серебром. Мир объяла боль.
Она практически ничего не соображала, выныривая из океана всепоглощающей, ослепляющей, невероятной боли. Сильная ладонь нимфы вытаскивала ее оттуда, стиснув ее за загривок, будто щенка. Лэйк доверилась этой ладони, и перед глазами закружился синий водоворот из серебристых глаз и неба за ним. А следом за этим резко втянула носом воздух, когда все чувства тела вернулись одновременно.
Металлический грохот, перемешанный с шипением пара наполнил уши, ноздри – запах железа и смерти, глаза резанул свет, а тело ощутило мокрую и холодную одежду и твердую землю под спиной. Лэйк моргнула, глядя прямо в зеленые глаза нависшей над ней Найрин.
«Ты идиотка!», яростно прожестикулировали руки нимфы. Глаза ее горели гневом, по щекам бежали серебристые дорожки слез. - «Ты идиотка!»
«Прости, что пришла поздно», - в ответ прожестикулировала Лэйк.
Найрин дернулась всем телом, сжала ее голову в ладонях, резко приникла к ней и поцеловала. Губы у нее были обветренные и соленые, и Лэйк удивленно заморгала, ощутив ее жесткий и злой поцелуй. Зубы Найрин больно ударились о ее губы. Потом давление пропало, и пальцы Найрин с силой вцепились в ее шею, до боли сжав волосы. Глаза у нимфы были свирепые и страшные.
«Два раза за неделю – это слишком. Я сама убью тебя, если ты еще раз такое провернешь, первая».
Еще секунду она смотрела Лэйк в глаза и резко отпустила ее.
Лэйк втянула ноздрями воздух, моргая синему небу над головой. Впервые в жизни Найрин так ярко выразила свои чувства. И в этом не было ни капли желания или чего-то иного, только сводящая зубы тоска. Это моя ошибка. Это моя вина. Тяжелый камень лег на сердце, и Лэйк выдохнула воздух всей грудью. Из-за моей невнимательности все и произошло. И Найрин плакала. Я должна исправить.
Тело было слабым, как кисель, но Лэйк заставила себя подняться. Ноги предательски дрожали и не держали ее, а руки чувствовались прозрачными и слабыми, как тряпки. Она огляделась, преодолевая головокружение. Все было кончено. Валы белого пара сошли на нет, обнажив ослепительное осеннее небо, полное расплавленного золота солнца. Брезентовые повозки каравана, утыканные тяжелыми черными стрелами ондов, стояли вокруг. На первый взгляд казалось, что ни одна из них не повреждена так сильно, чтобы не продолжать путь.
Возле повозок бродили анай, покрытые кровью и грязью, частично обожженные, с дикими лицами. Мимо Лэйк прошла Ниал из становища Альти, неся на руках обезображенное паром тело какой-то сестры. Взгляд у Ниал был отрешенным, она шла медленно, вглядываясь в лицо женщины на ее руках с такой нежностью, будто вносила ее в собственный дом в первую ночь свадьбы. Руки обожженной сестры безвольно висели вдоль тела, голова откинулась, и длинные косицы колыхались, будто почерневшие по осени стебли цветов. Лэйк вгляделась в обезображенное лицо и узнала Иниру дель Лаэрт. Ниал отнесла ее в сторону дальнего фургона, где на земле уже лежали четыре тела, покрытые запекшейся кровью и волдырями.
Чья-то рука легла ей на плечо, и Лэйк поняла, что до крови закусила губу. Повернув голову, она столкнулась взглядом с темными глазами сестры. В лице Эрис не было ни кровинки, она едва держалась на ногах, мотаясь, как лист на ветру. И глаза у нее были тоскливые и полные сострадания.
«Это не твоя вина», - мягко сложились в рисунок ее длинные пальцы.
Лэйк только криво ухмыльнулась, сбросила ее руку со своего плеча и развернула плечи. Она была первой, и платить за собственные ошибки она должна была сама.
Недалеко от Эрис стояла Саира дель Лаэрт, и взгляд ее черных соколиных глаз был диким и сосущим, будто безумие зверя. Лэйк заглянула ей прямо в глаза, и что-то тяжелое зашевелилось внутри. Странное, щемящее чувство, словно кто-то схватил ее сердце в кулак и сильно сжал его, отчего во все стороны хлынула горячая кровь. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Саира вдруг моргнула и отвела глаза первой, опуская голову.
Найрин сидела на корточках, склонившись над телом какой-то сестры и держа руки над ее грудью. Вид у нее был сосредоточенным, по щекам текли злые слезы. Нимфа тяжело всхлипывала, но рук не отводила. Рядом встревожено глядела на бездыханную сестру Ирма из становища Окун.
Рука сестры вновь тронула плечо, но Лэйк вырвалась и, тяжело опираясь на нагинату, зашагала через окруженный повозками пятачок земли. Это была ее вина, ее ошибка, и она сама должна была все исправить. Нужно было позаботиться о раненых, сжечь умерших, проверить телеги и провиант, отвезти их с места битвы, разослать патрули... При ее приближении анай выпрямлялись и смотрели на нее во все глаза, будто искали на ее лице какого-то ответа. Только вот этого ответа она не знала. Это твоя ошибка. Смерти этих разведчиц – твоя вина.
«Разослать патрули над степью. Далеко не заходить, рядом корты», - прожестикулировали руки Лэйк, и седовласая Руан из Ила поспешно отсалютовала, раскрыла крылья за спиной и взлетела. - «Узнать, насколько далеко тянется разлом». – Иилан дель Лаэрт ударила себя в грудь кулаком и направилась в противоположную от Руан сторону. – «Найти всех раненых и принести сюда. Распрячь и осмотреть волов. Добить всех недобитых ондов...»
Ее руки двигались, и разведчицы кивали ее приказам, сразу же устремляясь исполнять их. Лэйк оставалось только гадать, почему они слушают ее, почему на их лицах такое странное выражение перемешанных уважения и гордости. Темные глаза Саиры жгли спину, Лэйк всем телом чувствовала, что та смотрит на нее. Делай свое дело. И да простит тебя Огненная за то, что ты здесь натворила.