23. Невозможно
— Кирилл, обещай мне, что не выкинешь никакую дичь после этого разговора, пожалуйста.
Я был в смятении. Отец усадил меня за стол на кухне, сел напротив, деловито сложив руки в замок, и просто не внушал доверия. Он явно нервничал, но старался это скрыть и ходил вокруг да около, все не решаясь говорить. Давненько мы так не сидели.
И что же отец хотел донести до меня? Вероятно, о какой-то перемене в жизни, о каком-то событии. Он занавески на балконе поменять хочет, или что?
— Пап, перестань, — хмыкнул я. — Говори уже.
— Я давно думал. И принял решение. Наверное, это будет нелегко для тебя, извини, — его взгляд бегал по потолку, стенам, возвращаясь ко мне и ненадолго задерживаясь. — Тебе придётся перейти в другую школу.
Я едва не поперхнулся воздухом. Что, бля? Десять лет учусь в одном месте, и вот мне остаётся один год, а он такое выдаёт.
— Пап, но зач...
— Завтра ты поедешь в город **, закончишь школу там, поступишь в институт. Так будет лучше.
Я был близок к тому, чтобы ущипнуть себя и проснуться. Но пробуждения не последовало бы. Это была реальность.
— Бля?.. — спросил я, уставившись на родителя во все глаза. — Нет, я... Пап, я не могу, охренеть просто...
Пропустив мимо ушей мат из уст своего несовершеннолетнего сына, отец взял меня за руку.
— Там тебе будет хорошо.
— Мне хорошо здесь! — выкрикнул я, дернувшись в сторону от внезапно захлестнувших меня эмоций. — Я. Никуда. Не. Поеду.
— Кирилл, там тебе обеспечено хорошее образование, своя квартира. И...общество того мужчины сведется к нулю, а это самое главное.
Я... поверить не могу! Он продумал это только ради того, чтобы я не виделся с Сашей!
Чувствовал я себя отвратно. Я даже не знал, что мне стоит предпринять: разгромить все вокруг или расплакаться, заперевшись в ванной. Или выпилиться из этой жизни нахуй.
— Я ни дня без него не проживу, — обреченно вырвалось у меня с разочарованным вздохом. — Я не поеду. Я лучше умру, — я сверлил его неверящим взглядом. — Ты не можешь... Это слишком!
Отец рассмеялся, но невесело, с нотками нервозности и растерянности.
— Это ненормально, Кирюш. Ты должен это понимать.
— Ненормальный ты! — зашипел я на него и резко встал из-за стола, скрипнув ножками стула о пол. — Ты ведь даже не пытался понять меня! Ну да, ты на меня и посмотреть не рискнешь после ухода матери!
Я едва остановился, пока не зашёл слишком далеко. Развод — это больная тема для
нас обоих, и прежде она никогда не поднималась в стенах этого дома.
Разозлившись от собственного бессилия, я толкнул кружку отца на пол. Она оглушающе разбилась, разлетевшись осколками во все стороны. Я покинул кухню.
Схватив куртку, телефон и ключи, я выбежал из квартиры. Отец не стал останавливать меня.
Сбежав вниз по ступенькам, я остановился и обессиленно оперся спиной об стену,
зажав рукой колящий бок. В носу защипало, a в сердце заныло. Не могу поверить...
Мысли хаотично путались в голове. Достав из кармана пачку сигарет, я дрожащими руками вытащил одну и закурил.
Прямо напротив висела красноречивая табличка «не курить», призыв которой
я послал нахер. Послышались шаги. Кто-то зашёл в подъезд. Ну и похуй. Я затянулся, прикрыв глаза. Внезапно, на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнул, резко развернувшись.
Сзади стоял Славик, обеспокоенно смотря на меня.
— Кир, ты в порядке?
Я усмехнулся, возведя глаза к потолку.
— Я не в порядке, блять. Вот вообще нет. Мой отец...
— Я знаю, — остановил меня Славик, дотронувшись до моей руки. — Мы говорили
об этом с ним.
— Ты знал? — я пораженно установися на
него. — Ты знал и... ничего мне не сказал?
— Послушай, Кир, тебе лучше зайти домой, — он обхватил меня за плечи, и я почувствовал себя пойманным.
Слава с ним заодно! Я попытался скинуть с себя его руки, но ничего не вышло, он лишь сильнее прижал меня к себе. Пути к бегству были закрыты.
— Отпусти меня, — я предупреждающе нахмурился, смотря ему в глаза.
— Я не могу, — грустно улыбнулся Слава, и его ладонь скользнула вниз, проводя пальцами по моим ребрам, ощупывая каждое. — Все хорошо, Кир.
— Я врежу тебе, если ты продолжишь.
— Это не решит проблему, ты же знаешь.
Я уже не думал ни о чем, у меня в голове билась пойманной птицей лишь одна мысль: нужно бежать. Не думая о последствиях, я резко дернулся и с силой вдавил тлеющий бычок в руку друга. Славик зашипел, зажмурился, но не отпустил меня.
— Знаешь, Кирюш, ты всегда делаешь мне больно. Морально или физически, не
важно, я уже привык, — он тяжело сглотнул; я видел, ему адски больно. — Я ведь люблю
тебя. И уже давно. Ты даже не представляешь, насколько дорог мне.
Я продолжал давить на окурок, сверля его взглядом. Сигарета зажатая в моих пальцах, уже погасла и сейчас я просто давил, нанося дополнительный урон ожогу.
— Кирюш, давай, мы сейчас поднимемся домой и поговорим. Ничего плохого не произойдет.
Не выдержав напряжения, я отнял бычок от кожи друга, со слезами в глазах смотря на безобразный ожог, в котором остались
остатки пепла, и выбросил сигарету на пол.
— Я не хочу уезжать, — я дал волю эмоциям и зарыдал, не сдерживаясь. — Слав, я не хочу.
Он приобнял меня, и я вцепился в края его распахнутой куртки. Я не помню, как глаза закрылись, а очнулся я уже дома. Отец
говорил мне что-то. Я лежал в своей кровати, неспособный сделать что-либо, и слабо
кивал в ответ, пропуская мимо ушей все его слова. Было ощущение, что я был под чем-то. Вновь проваливаясь в сон, я краем глаза приметил на краю стола пустой шприц.
Примечание
А вы думали все будет хорошо? Хаххаха, нет, простите.