Глава 4. Ночь на балконе
Ники стоял на балконе, когда Аарон вышел к нему.
Было холодно. Поздняя осень тянула свои липкие пальцы в щели между плитами, заставляя ёжиться даже в толстовке. Ники курил — хотя почти не курил вообще, только когда нервы сдавали окончательно. Сигарета тлела в темноте оранжевой точкой, освещая смуглые пальцы и тёмные волосы, разлохмаченные ветром.
Он не слышал, как открылась дверь. Просто почувствовал присутствие. Тот самый холодок по позвоночнику, который возникал только в одном случае.
— Эндрю сказал, ты странно себя ведёшь, — раздалось за спиной.
Голос Аарона. Тихий, ровный, без намёка на эмоции. Но Ники научился слышать между строк — там пряталось беспокойство.
Ники усмехнулся. Не оборачиваясь.
— Это мой обычный режим.
— Нет.
Шаги. Лёгкие, почти неслышные. Аарон подошёл и опёрся о перила рядом. Так близко, что Ники чувствовал его тепло сквозь холодный воздух. Запах — гель для душа, кофе, что-то ещё, родное до боли.
Слишком близко.
— Ты избегаешь меня, — сказал Аарон, глядя в темноту.
Ники затянулся. Выдохнул дым в сторону, подальше от Аарона. Пальцы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от того, что маленькое светлое пятно периферийным зрением выжигало сетчатку.
— Не выдумывай.
— Тогда почему ты уходишь, когда я прихожу?
Вопрос повис в воздухе. Ники молчал, потому что не знал, что ответить. Правду нельзя было говорить. А врать Аарону — выше его сил.
Аарон повернул голову. Ники чувствовал этот взгляд на своём профиле — светло-карие глаза сканировали скулы, линию челюсти, тёмную чёлку, которую ветер бросал на лицо.
— Ники.
Имя прозвучало как удар под дых.
Ники посмотрел на него.
И понял, что ответа, который можно произнести вслух, не существует.
Аарон стоял в полумраке, подсвеченный тусклым светом из коридора. Светлые волосы — пепельный блонд, коротко стриженные на висках, с объёмом на макушке — чуть взлохмачены ветром. Глаза медовые, почти прозрачные в этом освещении, смотрели прямо в душу. Маленький. Хрупкий. До смешного низкий по сравнению с Ники — едва достаёт до плеча, если стоять вплотную.
Ники захотелось его обнять.
Не по-дружески. Не по-родственному. А так, чтобы прижать к груди и никогда не отпускать. Зарыться лицом в эти светлые волосы, вдохнуть этот запах, почувствовать, как маленькие ладони упираются ему в грудь.
Вместо этого он отвернулся. Затушил сигарету о перила. Щелчком отправил бычок в темноту.
— Холодно, — сказал он хрипло. — Иди в комнату.
— Не уходи от ответа.
— Я не ухожу. Я просто говорю, что замёрз.
Аарон не двинулся с места. Стоял и смотрел. В этом взгляде было что-то новое — не настороженность, не вопрос. Что-то более глубокое. Более опасное.
— Ты дрожишь, — заметил Аарон.
— Потому что холодно.
— Не поэтому.
Ники сжал челюсть. Челюсть свело от напряжения.
— Аарон, иди спать.
— Не хочу.
— А надо.
— Кому надо?
Ники развернулся к нему. Резко. Слишком резко. Аарон не отшатнулся — стоял на месте, задрав голову, чтобы видеть лицо Ники. Между ними было сантиметров двадцать. Ники чувствовал его дыхание.
— Ты чего добиваешься? — спросил Ники глухо.
— Правды.
— Правды? — Ники усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты правда хочешь знать правду?
Аарон молчал. Просто смотрел. В его светло-карих глазах плясали отблески фонаря с улицы.
Ники сделал шаг назад. Уперся поясницей в перила. Между ними снова было расстояние — безопасное, нормальное.
— Не надо, — сказал он тихо. — Просто не надо.
— Чего не надо?
— Этого. Разговоров. Взглядов. Всего.
Аарон нахмурился.
— Ты не имеешь права мне указывать, что надо, а что нет.
— Имею.
— На каком основании?
Ники посмотрел в сторону. На огни города, расплывающиеся в темноте. На свои руки, сжимающие перила так, что костяшки побелели.
— На том, что я старше, — соврал он. — И лучше знаю.
— Плохая ложь, — спокойно ответил Аарон.
Ники закрыл глаза.
— Пожалуйста, — выдохнул он. — Просто уйди.
Тишина. Долгая, тягучая, как патока.
Потом шаги. Лёгкие, удаляющиеся.
Щелчок двери.
Ники открыл глаза и посмотрел в небо. Там не было звёзд — только городская муть, оранжевая и грязная.
Он простоял на балконе ещё час. Прокурил всю пачку, хотя не курил уже полгода. Замёрз до костей, до дрожи, до синих губ.
Когда вернулся в комнату, в коридоре горел свет. Эндрю сидел на подоконнике, поджав ноги, и смотрел на него стеклянными глазами. На лице застыла та самая улыбка — эйфоричная, чужая, не имеющая ничего общего с настоящим Эндрю.
— Ты идиот, — сказал Эндрю спокойно.
Ники промолчал и закрыл дверь своей комнаты.
В голове крутилось только одно: лицо Аарона в тот момент, когда он попросил его уйти. Светло-карие глаза. Сжатые губы.
И то, как он ушёл.
Послушно.
Как будто знал, что спорить бесполезно.
Ники рухнул на кровать и уставился в потолок.
«Идиот, — подумал он. — Долбаный идиот».
Но легче не стало.
---
Дни тянулись резиной. Ники продолжал избегать, Аарон продолжал смотреть, а Эндрю продолжал наблюдать. Напряжение росло, как снежный ком, и однажды оно прорвалось наружу. Ссора, которая началась с ерунды, закончилась тем, чего Ники боялся больше всего — Аарон произнёс вслух то, что оба чувствовали, но не решались назвать.
---