Глава 5. Ошибка
Они поссорились.
Из-за какой-то ерунды. Ники уже не помнил, с чего всё началось — кажется, из-за того, кто последний мыл посуду. Или из-за того, что Ники занял ванную на сорок минут. Или из-за того, что Аарон опять читал его нотации, как старший, хотя был младше и ниже на тридцать сантиметров.
Неважно.
Важно было то, что они орали друг на друга в коридоре, пока Эндрю сидел на кухне и смотрел в одну точку, под таблетками или под пылью — уже не разобрать.
— Ты бесишь, — резко сказал Аарон.
Он стоял, задрав голову, чтобы смотреть Ники в лицо. Светлые волосы взлохмачены, светло-карие глаза горят злостью. Маленькие кулаки сжаты. Весь такой — злой, нахохлившийся, но до смешного красивый в этой своей ярости.
Ники оскалился в ответ.
— О, новость века!
— Нет, серьёзно. Иногда ты ведёшь себя так, будто...
Аарон замолчал.
Осекся на полуслове, будто наткнулся на невидимую стену. Злость в глазах сменилась чем-то другим — растерянностью? Испугом?
— Будто что? — тихо спросил Ники.
Внутри всё замерло. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом заколотилось где-то в горле.
Аарон нахмурился. Посмотрел в сторону, потом снова на Ники. Губы сжались в тонкую линию.
— Будто тебе не всё равно, — наконец выдавил он.
Сердце Ники пропустило удар.
Воздух в коридоре стал густым, как сироп. Ники слышал только стук собственной крови в ушах и где-то далеко — мерное гудение холодильника на кухне.
— Конечно не всё равно, — выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, чужо. — Ты моя семья.
Но даже он услышал, как фальшиво это прозвучало.
Семья.
Слово, которое должно было всё объяснить. Всё расставить по местам. Сделать правильным, безопасным, нормальным.
Но оно прозвучало как пощёчина.
Аарон смотрел на него. Долго. Внимательно. Светло-карие глаза сканировали лицо — скулы, челюсть, губы, тёмные глаза, в которых, наверное, читалось всё то, что Ники так отчаянно пытался спрятать.
— Семья, — повторил Аарон. Без вопросительной интонации. Просто констатация.
— Да.
— Тогда почему ты на меня так смотришь?
Ники замер.
— Как?
— Ты знаешь как.
Аарон сделал шаг вперёд. Теперь между ними было меньше метра. Ники чувствовал его запах, его тепло, его дыхание. Маленький, светлый, с медовыми глазами, в которых больше не было злости — только вопрос. Опасный вопрос.
— Аарон, — начал Ники, но голос сорвался.
— Что?
— Не надо.
— Чего не надо?
— Этого.
Аарон шагнул ещё ближе. Теперь их разделяли сантиметры. Ники смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Хотелось отступить. Хотелось прижать к себе. Хотелось провалиться сквозь пол.
— Ты дрожишь, — заметил Аарон тихо.
— Нет.
— Да.
Маленькая ладонь легла на грудь Ники. Прямо в район сердца.
Ники перестал дышать.
Пять пальцев. Светлые, тонкие, почти прозрачные на фоне тёмной ткани его футболки. Они чувствовались даже сквозь материю — горячие, живые, настоящие.
— Сердце колотится, — сказал Аарон, глядя на свою руку. Потом поднял глаза на Ники. — Почему?
Ники молчал. Потому что не мог говорить. Потому что если откроет рот — вырвется что-то такое, что уже нельзя будет забрать назад.
Аарон убрал руку.
Шагнул назад.
— Понятно, — сказал он тихо.
И ушёл.
В свою комнату. Щелчок замка.
Ники стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь. Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на другом конце общежития.
Он не знал, что именно Аарону стало понятно.
Но боялся, что всё.
— Доигрался, — раздалось с кухни.
Ники повернул голову.
Эндрю стоял в проёме. Маленький, светлый, с эйфоричной улыбкой на лице и пустыми глазами. Облокотился о косяк, скрестив руки на груди.
— Ты про что? — спросил Ники, хотя знал.
— Про то, что Аарон не дурак. И я не дурак.
— Иди ты.
— Уже иду, — Эндрю пожал плечами. — Но перед этим скажу: ты облажался.
Ники сжал кулаки.
— Заткнись, Эндрю.
— Зачем? Я прав. Ты смотрел на него так, будто он твой, а не брат. И он заметил.
— Ничего он не заметил.
— Заметил, — спокойно ответил Эндрю. — И теперь будет думать. А когда Аарон думает, он копает глубоко.
Ники прислонился спиной к стене. Спрятал лицо в ладонях. Тёмные волосы упали вперёд, закрывая от мира.
— Чего ты хочешь? — глухо спросил он.
— Ничего, — Эндрю развернулся и пошёл на кухню. — Просто предупредил.
— Лучше бы помог.
— Помочь? — Эндрю остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо: — Я единственный, кто тебя не сдал. Считай, это помощь.
И исчез в темноте коридора.
Ники остался один.
В комнате Аарона было тихо. Слишком тихо.
Ники хотел постучать. Хотел объяснить. Хотел сказать, что всё не так, что он просто... что Аарон неправильно понял...
Но что он мог сказать?
Правду?
Правду нельзя.
Ники оттолкнулся от стены и пошёл в свою комнату.
В голове крутилось одно: маленькая ладонь на его груди. Пять пальцев. Тёплых. Живых.
И глаза Аарона в тот момент, когда он сказал «понятно».
Ники не знал, что именно ему стало понятно.
Но знал, что с этой секунды всё изменилось.
---
Аарон копал глубоко. Именно так сказал Эндрю, и, как всегда, оказался прав. После той ссоры Аарон замолчал на несколько дней — не избегал, но и не искал встреч. Он просто наблюдал. Думал. Анализировал. А потом Эндрю, который всё это время молча следил за развитием событий, решил, что пора вмешаться. И его следующие слова стали для Ники самым страшным предупреждением.