Глава 6. Правда Эндрю
Эндрю остановил его в коридоре.
Ники возвращался из душа — мокрые тёмные волосы прилипали к шее, на плечи наброшено полотенце. Он думал о том, что надо бы поесть, и о том, что Аарон уже третий день с ним почти не разговаривает. Только сухие «привет» и «пока» при встрече. И взгляды. Короткие, колючие, которые Ники чувствовал кожей.
— Ты всё ещё не остановился, — раздалось сбоку.
Ники замер.
Эндрю стоял у стены, прислонившись плечом к обшарпанным обоям. Светлые волосы взлохмачены, на лице — никакой улыбки. Значит, таблетки отпустили. Или он их не пил сегодня. Или пыль выветрилась. Сейчас перед Ники стоял настоящий Эндрю — с холодными светло-карими глазами и выражением лица, от которого хотелось держаться подальше.
— Я ничего не делаю! — выдохнул Ники. Полотенце сползло с плеча, он машинально поправил.
— Ты думаешь, — спокойно ответил Эндрю. — Это громче любых действий.
Ники закрыл глаза.
В коридоре было тихо. Только где-то в конце этажа работал телевизор, и кто-то смеялся над дурацким шоу. Чужая жизнь. Чужая нормальность.
— Я стараюсь это прекратить, — сказал Ники тихо. — Честно.
— Недостаточно стараешься.
Ники открыл глаза. Эндрю смотрел на него в упор — без злости, без осуждения, просто констатируя факт. Так смотрят на сломанную вещь, которую ещё можно починить, но уже непонятно, стоит ли.
— Ты знаешь, каково это? — спросил Ники. — Когда внутри всё горит, а сделать ничего нельзя?
— Знаю.
Эндрю ответил сразу. Без паузы. Без раздумий.
Ники моргнул.
— Что?
— Я знаю, каково это, — повторил Эндрю. — Хотеть то, что нельзя получить. Чувствовать то, что нельзя чувствовать.
Ники смотрел на него и не узнавал. Эндрю никогда не говорил о таких вещах. Никогда не открывался. Даже под таблетками, даже под пылью — он молчал.
— О ком ты? — спросил Ники.
Эндрю промолчал.
Но взгляд его на секунду ушёл в сторону. Туда, где за закрытой дверью была комната Аарона.
Ники похолодел.
— Нет, — выдохнул он. — Только не говори...
— Я ничего не говорю, — перебил Эндрю. Голос стал жёстче. — Я просто знаю, о чём ты.
Ники прислонился спиной к стене. Мокрые волосы холодили затылок, но внутри всё горело.
— И как ты с этим живёшь? — спросил он тихо.
— Держу дистанцию, — ответил Эндрю. — Не подхожу близко. Не позволяю себе думать.
— Получается?
Эндрю усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невесёлой.
— А ты как думаешь?
Ники промолчал.
Эндрю смотрел на него холодно. Сейчас в его глазах не было ни эйфории, ни пустоты — только расчёт и предупреждение.
— Тогда держись от него подальше, — сказал он.
— А если не получается?
Эндрю ответил сразу.
— Тогда кто-то из вас будет разрушен.
Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, как бетонные плиты.
Ники сглотнул.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я уже разрушен, — спокойно ответил Эндрю. — И Аарон — единственное, что у меня есть. Если ты его сломаешь, я тебя убью.
Ники смотрел на него и понимал, что это не угроза. Это констатация факта. Эндрю не угрожал. Он просто предупреждал.
— Я не хочу его ломать, — сказал Ники тихо.
— Тогда отпусти.
— Легко сказать.
— Легко сделать, — Эндрю развернулся и пошёл по коридору. — Если очень захотеть.
Ники остался стоять.
Мокрые волосы капали на пол, собираясь в маленькую лужицу у босых ног.
Он смотрел на дверь комнаты Аарона и думал о словах Эндрю.
«Кто-то из вас будет разрушен».
Эндрю знал, о чём говорил. Эндрю видел эту пропасть изнутри.
Ники сделал шаг к своей комнате. Потом остановился.
Развернулся и подошёл к двери Аарона.
Постоял.
Рука занесена для стука.
И упала.
Не сейчас. Не так.
Ники вернулся к себе, рухнул на кровать и уставился в потолок.
В голове крутилось лицо Эндрю в тот момент, когда он сказал «я уже разрушен».
И вопрос, который Ники не решился задать вслух:
«Кем?»
Но ответ он знал.
Тем же, кем и у Ники.
Теми, кого нельзя хотеть.
---
В комнате за стеной Аарон лежал с открытыми глазами и смотрел в тот же потолок. Он слышал шаги. Слышал, как Ники остановился у двери. Слышал, как рука замерла в воздухе. И ждал. Стука не было. Аарон закрыл глаза и повернулся на бок. В груди ныло. Он не знал, что именно Эндрю сказал Ники в коридоре. Но догадывался. И от этого было только хуже.
Прошло ещё несколько дней. Напряжение стало невыносимым — липким, тягучим, заполняющим всё пространство общежития. И однажды ночью, когда Ники вышел на кухню за водой, он снова увидел Аарона. Тот сидел на полу среди учебников, и что-то в его лице заставило Ники забыть обо всех предупреждениях.