Красные ворота
Шли недели как я негодовал, физически и морально. По этим причинам, вновь пропускал занятия, что продолжало злить всех преподавателей и директора школы.
Отделывался больничными справками, что раздражало учителей ещё больше, со словами: «С рук тебе это не сойдет!».
Видел, как мои прогулы сказывались на моих оценках. Печально, но отчасти мне было уже плевать. И заострив внимание на своем здоровье, прогуливая уроки, я размышлял:
«А не к лучшему ли это? Не буду видеть Таню. Так может и позабыть быстрее её смогу.»
Думал я, пока прикрывал никчемно и без прежнего вкуса жизни свои очи, даже в некоторой агрессии ударяя по струнам. Из дивного состояния игры на гитаре, оно перерастало в неконтролируемое бешенство. Буквально крича во всю глотку, и отбрасывая инструмент напрочь, я в меланхолии погибал, пока схватившись за голову, сидя смотрел на брошеную гитару.
Сколько раз, под действием импульсивности своих идиотских мыслей, я хотел раскромсать инструмент прямо об стену мрачной комнаты - уничтожить мой самый ценный от отца подарок.
Но мне нужно было восстанавливать гармонию с собой. Я с верой и надеждой, продолжал посещать огромный зал, в него и сливая всё своё дерьмо. Кулаки беспощадно наносили бешеные удары, по боксерскому мешку, пока тренер со стороны, слегка напряженно просил меня сбавить обороты.
Но даже спорт перестал справляться с моей горечью, как прежде. Потому что горечь, росла с каждым днём ещё больше.
Ну вот и всё, теперь и я прибегал к смертельному лекарству, что по кругу безжалостно мотало свою очередную жертву. Моя тяга, к наркотическим веществам возросла, этим я и начал практически ежедневно грешить, чаще всего в одиночестве.
Мне больно это признавать, но тогда это было единственное, в чем я начал находить своё успокоение и спасение, как и чуждую горесть от употребления. С каждым днем поговаривая: «Я брошу», и с каждым таким днем, мой организм внимал очередную новую дозу.
Порой, приходя на уроки, я отстраненно наблюдал за тем, как мои бывшие товарищи весело общаются между собой. И вина здесь только моя в том, что теперь я остался даже без самого близкого круга общения. Я сам отрекся от настоящей дружбы, как и от самого лучшего мне друга. Я отказался от многих прекрасных вещей, почему-то заменяя это всё только самым худшим и бессмысленным.
Понимал ли я, что сам гублю себя?
Более чем. Ведь мне даже, стало противно от самого себя в какой-то период времени. И от моего столь внезапного эгоистичного поведения, даже перед моими родными, мне было мерзко. И порой смотря опустошено, на проходящие мимо меня счастливые лица, на то как многие мне продолжали лучезарно улыбаться... Моей же столь прекрасной яркой лыбы, как прежде словно больше и не существовало. Моей ответной позитивной реакции им, не наблюдалось.
Для всех ответ стал прост - что-то с ним не так.
Конечно не так... Я связал свою жизнь с погибелью, и от одного моего вида, школьникам становилось не по себе. Действительно, что-то совсем не так, с восемнадцати летним Егором - с лучшим бегуном, футболистом, сплетником и самым харизматичным парнем школы. Но я таковым для всех и оставался, статус любимчика никуда не делся, правда не в своем лице. Но я мог с уверенностью себе говорить:
Надежда, всегда остается последней.
— Я хочу извиниться перед тобой. - подсев как-то к Плющину, на свободный стул, я полностью обернулся к нему, и облокотился руками об спинку стульчика.
— Ого, ты сам решил извиниться? - сарказм и презрение. — К тебе не нужно теперь подходить самому?
— Я реально сам не свой был, последнее время. Прости. - виновато смотрел на недовольного Сашу.
— Да че ты говоришь? - смеется с пренебрежением.
— Слушай. - вздохнул я. — Я понимаю, какую херню натворил перед тобой. И я полностью понимаю твои чувства: разочарование, злость, обида и вся фигня. И как бы мне там не хотелось вернуть прошлое... Но его уже не вернуть. Его не изменить. И всё, что было в прошлом, это прошлое Плющин. Важно то, какие мы сейчас.
— А какой ты сейчас? Ты вроде всё тот же, говнюк самовлюбленный. - уверенно и безразлично ответил. — Ничего не изменилось кроме того, что ты сам соизволил вдруг извиниться передо мной. За это тебе спасибо конечно. Но ты стал такой же тщеславный, как и твоя кариеглазка.
— Возможно это так, но люди могут меняться. - пытаясь настроить на позитив, ответил ему.
— Ты трахал мою бабу.
— Твою бывшую, бабу. - уточнил я.
— Какая разница? Ты трахал её, когда мы были с ней в отношениях.
— Это был единичный случай.
— Че за тупые оправдания? - возмутился. — По твоему, я должен поменять своё мнение о тебе?
— Бро, мы слишком долго дружим, чтобы вот так просто всё прекратить. Мы столько проходили вместе... - тяжело вздохнул я. — И ты не хочешь продолжать, нашу крепкую дружбу?
— Какую крепкую дружбу? На то есть весомая причина, чтобы не продолжать её. Я бы никогда не поступил с тобой так, как ты поступил со мной, дружище. Я тебя конечно простил, но я больше не хочу иметь, ничего общего с тобой.
— Вот так просто?
— Как и для тебя было просто, однажды предать своего лучшего друга.
— Ключевое слово «Однажды». Я повторюсь, люди меняются, как и их взгляды.
— Давай честно. - вновь смеётся. — Тебе просто стала нужна моя помощь, и поэтому ты опять прибегаешь ко мне?
— Чего? - в недоумении прибывал я. — С чего такие выводы?
— Да ты себя видел? - разглядывая мои бледные черты лица, он разглядел и это уныние. — Ты чел становишься всё менее, сам на себя не похожего.
— Я слегка потерян. - поджав губы. — А так, я в норме.
— И меня не интересует почему. - пожал плечами, действительно больше незаинтересованный парень. — Ты знал, с кем связываешься. Так вот и я повторю свои слова, что уже однажды говорил на физре: Я не собираюсь влезать, во все твои дерьмовые перепалки, которые ты сам же и создаешь себе.
— Этого я тебе не предлагал. - приподнял брови озадачено.
— Лезть в твоё дерьмо? - спрашивает Саша.
— Да, я тебе этого не предлагаю. - кивнул спокойно ему.
— И не нужно мне предлагать ввязываться, в твои же проблемы.
— Я тебе не это предлагаю. Я дружбу предлагаю, Плющин. - серьезно уставился на одноклассника. — Перемирие.
— Ты и забыл кажется, что такое дружба... - вздыхает удивлённо. — Хотя очевидно уже, что ты и не знал. Так вот, я расскажу... - он начинает говорить, но я тут же останавливаю.
— Да хорош... - цыкнул я и раздраженно вздохнул, невразумительно откинув голову.
— Не перебивай. - недовольно произнёс. — Друзья в беде познаются.
— Кто об этом не знает? - и я вновь, разглядывая столь размышляющего человека, улыбнулся.
— Пальцем показывать неприлично.
— Свистеть тоже. - и сложив губы бантиком, резко раздался громкий свист из моих уст, что привлекло внимание весь болтающий класс. — Вот теперь, можешь несомненно показывать пальцем.
— Да?
— Или мне это сделать за тебя?
— Ты уже просвистел, чего тебе терять?
— Действительно.
— Ну? Показывай, Костров.
И я ехидно улыбнувшись другу, указал своим худым указательным пальцем на Плющина, попутно подмигнув ближнему. Тот в недоумении смотрел на моё лицо, но и вовсе не удивившись происходящему. Саша тут же отмахнулся от моего пальца, слегка ударив по нему поговаривая:
— Че, гордость совсем съела тебя бро?
— А причем здесь она? - положив руки на его стол. — Тебе так сложно было, показать на самого себя?
— Думаешь я не знаю, что такое дружба?
— Выходит именно так. - ухмыльнувшись, я встал с чужого стула, как только к нему подошла Чебоксарова, моя одноклассница. — Ведь друзья в беде познаются, Плющин. - задумчиво улыбался ему. — Вдруг я в беде?
— Как же тебе по кайфу, людям зубы заговаривать...
— Да нет... - обернулся к нему. — Тебе бы вообще-то, действительно подумать, над моими словами.
— Костров, иди уже. - с пренебрежением говорит Чебоксарова, буквально прогоняя меня с её места.
Я сел за свою парту, как только учительница географии зашла в класс. Прозвенел звонок, и вот начался первый урок. В классе суетливо зашумел шелест страниц, пока я с интересом смотрел в экран телефона. Естественно, тут же внял замечание от преподавательницы. Нехотя открыл учебник по её просьбе, и вскоре услышав свою фамилию:
— Костров, давай к доске. - уверено зовёт старшая. — В своем телефоне, ты столько знаний не получишь.
Я нервно прикрыл глаза, естественно не готовый к этому. А после чего, слабо улыбнулся географичке сидящей в своей старомодной пелерине, даже не попытавшись отмазаться. Мне ничего не оставалось, как сказать ей правду...
Я расслабленно облокотившись об спинку своего стула, ответил:
— Не было времени выполнить домашнюю работу. - пожал плечами. — И кстати, в интернете даже больше знаний получаю, чем в школе. Ну вот например, здесь никогда не расскажут, как оплачивать счета. - широкая, довольная лыба, типо «самый умный». — Или например, как правильно любить?
— Тебе оценки твои озвучить? - не удивлённая моей разговорчивости, спросила меня, женщина в очках. — Думаю, тебе и другим детям, будет интересно узнать.
— Я знаю свои оценки. - саркастично усмехнулся.
— А что такое, Егор? Перед классом стыдно, если начну озвучивать, а перед собой тебе не совестно?
— Хотите я вам на балалайке сыграю? - и все вокруг засмеялись. — Для меня она, как игра на гитаре.
— Ты мне зубы не заговаривай... - уже второй человек за день.
— Вот один из фактов. - но я продолжал эту клоунаду. — Вы знаете Известного рок-музыканта Джеймса Хэтфилда? - и обернулся ко всему классу, что дивно усмехались над моим очередным забавным поведением. — Алексина, знаешь такого? - взглянул я, на самую тихую одноклассницу нашего класса.
— Отстань... - тихо проговорила она, еле поднимая свой чуждый взгляд на смеющегося, изрядного проказника.
— Отвали ты уже от Алексиной. - хохочет одна из подружек Павлиновой, прекрасно зная, какой я любитель многих донимать.
И я хоть и через силу, переступил порог своего сильного уныния, всё же притворно как и лицемерно, вновь улыбнулся ребятам. Всё ещё ненавижу притворство?
— Казалось бы, искусный гитарист. Имеет внушительную коллекцию гитар... - увлеченно рассказывая, разглядывал каждое лицо старшеклассников. — Но одна балалайка у него всё же есть.
— Я ставлю восьмую двойку. - строго перебила учительница, тут же вписывая оценку в открытый журнал. — Это уже восьмая двойка.
— Восьмая? - удивлённо повернулся обратно. — Это же мое любимое число! - иронично ответил.
— Да, и так будет дальше, пока ты уже не возьмешься за голову. - отложила ручку в сторону, преподавательница.
И вновь решил отшучиваться, показывая народу буквальность слов . Я тут же схватился за свою голову руками, и этот цирк вновь веселил весь класс.
— Когда же ты уже повзрослеешь... - мотает головой озабочено. — Столько лет наблюдаю за тобой. И вот знаешь были какие-то малейшие надежды, на приход осознанности в твою жизнь. Но никакой серьезности, и по сей день.
— Я просто очень веселый и жизнерадостный парень, Наталья Ивановна. - привлек её внимание.
— Дома проблемы? - вдруг задала мне весьма неожиданный вопрос, привлекший внимание всех детей.
Я пришел в себя, смотря настороженно на старшую.
— Нет... - сам себе солгав, я озадачился. — У меня всё замечательно, как и всегда.
— Плохо выглядишь. - подметила прямолинейная женщина. — Тебя не тошнит? Температуры нет? - действительно взволнованно, наблюдала за мной.
И задержав эту долгую, молчаливую и неловкую паузу во всем классе, я растерянно загибал уголок страниц, учебника географии. Ладно... Я был в настоящем ступоре некоторое время, пока во всем кабинете доносились перешептывания. О, эти вечные сплетни и обсуждения старшеклассников... Я один из самых главных любителей таких рассуждений с кем-либо! Только вот разговор вел тогда, сам с собой. Надо было что-то делать, и я разбавил это безмолвие, решив просто перепрыгнуть с одной темы на другую:
— А хотите я расскажу, почему именно восемь?
— Егор... - географичка пытается вновь остановить, мой развязный язык.
— Восьмерка, как знак бесконечности. Только перевернутая! - улыбнулся я. — Можно бесконечно говорить, бесконечно смотреть, как и бесконечно любить...
И мой взор случайно остановился на кудрявой темноволосой девчонке неподалеку, которая сама того не желая, в итоге всё же с интересом слушала мои каламбуры. Правда, с прежним презрением во взгляде...
Правда случайно!
Поглядывал ли я всё это время на неё, пока так вдохновенно и задорно, общался со всем классом? Часто. И в конечном итоге, скоропостижно и с этим внутренним адреналином захватывающий дух, мы обменялись безмятежным взглядом на друг-друга.
И как бы я не пытался всё это время настроить себя против неё, как бы я не пытался включать этот поворотник... Я всё с прежней любовью, рассматривал её черные глаза, и такие уже привычные алые губы. Даже не знаю, сколько ещё можно было допускать столько ошибок, чтобы больше не спотыкаться каждый раз, на одни и те же грабли. Бьет слишком больно... Скорее, я сравнил бы это всё со стенкой, из которой торчат без малейшего между друг другом расстоянием - заточенные ножи. Всем телом, слепо врезаешься, и оно сквозь дыры кровоточит. А сколько ещё можно было пытаться, забывать её? Это было невозможно, когда твой разум - больше тебе не принадлежит. Она, словно единая установка в моей туманной голове. Вбил себе, установил путь, вот теперь и живи этим.
Невозможно было поставить точку и новую установку перекрывающую Павлинову, как бы я не пробовал всё изменить, я заболел человеком. И понял я это, когда почти ежедневно, начал видеть с ней сны. Ежечасно думать о еврейской красавице, что раньше и взор мой так сильно не привлекал. Когда понял, что вместо взаимной любви Тани ко мне, я ощущал пустоту и холод в своем здоровом, влюбленном, яро стучащем - сердце.
Она никогда не услышит вопли этого сердца. Она никогда не сможет почувствовать и тем более узреть ту боль, что пытает в себе это сердце. Она никогда не узнает помыслы этого сердца.
Потому что всё из перечисленного, так и будет таиться в нем. Хоть и давно не великая тайна для неё, я никогда не скрывал и не стану скрывать свои чувства к ней.
Мой заостренный и безнадежный взор на одноклассницу, переключили:
— Костров! - буквально выкрикнула меня. — Хватит твоих бессмысленных дискуссий.
— Нет, это интересные темы для размышления. - буквально вернулся в сознание, я глядел уже на старшую.
— Сними очки. - просит сурово. — Ты на уроке.
— Эм... - постучал нервно пальцами по столу. — Я не могу.
— Снимай, имей уважение к учителю в конце концов. - неуклонно вздыхает.
— Но я правда не могу. - в некоторой панике, смотрел через свои темные стекла.
Женщина подходит к моей парте, и надменно снимает с переносицы мои темные, солнцезащитные очки.
Позор, меня словно раздели... Именно с таким испытуемым чувством сидел, теперь опустив голову вниз. Это было слишком резво, но противоречить ей, чтобы она вернула мою вещь - было бы бессмысленно. Разорено закрыв руками, своё бледное лицо шута, я больше не смеялся... На лице снова мрак, уголки губ больше не приподняты. Мне было весьма постыдно, а не смешно...
— Лучше сразу говори правду, чтобы эту проблему мы могли предотвратить, как можно скорее.
— Вы о чем? - произнес в полуголос, глазами своими скоро просверлив дырку в парте.
— Ты употребляешь? - вполне ожидаемый вопрос.
А эти синяки под моими глазами? Теперь говорили ей о многом...
Это было также ожидаемо, как и чувствовать стремительные взгляды одноклассников на себе. Интерес вверх захватил их глаза, как и обсуждать происходящее пуще прежнего. Они под впечатлением, впрочем как и я. Зачем перед другими детьми, так позорить ученика? Личная неприязнь, к любимчику многих учителей?
— Вы че? Я просто... - поднял весьма нездоровый взгляд на неё. — Просто третий день уже не сплю. - хотя, это тоже было от части правдой. Бессонница, меня мучительно не отпускала.
— Очки свои заберешь после урока. - в приказном тоне сказала и пошла к своему учительскому столу.
— Но... - успев сказать «против» лишь это, я слушал следующее.
— Никаких но. - положила мои очки, на свой учительский стол. — Глаза у тебя красивые, поэтому привыкай ходить без своих очков.
— Спасибо конечно, но они мне сейчас нужны, как никогда больше. - продолжал перечить. — Вы сами сказали, что вид у меня как у трупака не помазанного.
— Природную красоту, ничего не испортит.
Так я и просидел, все сорок пять минут со своей опущенной головой. Порой косившись по сторонам, я замечал естественным образом, эти заинтересованные лица смотрящие в мою сторону. И куда больше, я мог быть интереснее для них? Как оказалось, мог. Ведь в какой-то момент, я уловил один надменный взгляд на себе. Чьи темные глаза, время от времени наблюдали за мной, поникшего в угрюмость.
Наши очередные игры в гляделки... Только вот Павлинова, впервые одержала надо мной достойную победу. Конфузно и постыдно решил скрыть от её глаз, весьма не здравый свой вид. Но она продолжала?
Продолжала до тех пор, пока не прозвенел с урока звонок. Перемена.
Я вскочил со стула, тут же забирая темные очки с учительского стола. Они вновь на переносице.
«И лучше уж я буду прогуливать занятия, чем снимать их с лица своего.»
С такими словами, я поспешно покинул класс первее всех. Я собирался идти домой, даже не отпросившись с уроков, но не тут то было...
— Костров! - выкрикнул меня знакомый голос.
Я остановился, в панике поправляя свои темные вторые глаза, и обернувшись смотрел в сторону откуда донесся крик, через весь длинный школьный коридор.
— Что? - задавшись вопросом, я дожидался пока до меня дойдут.
— Сними очки. - говорит уже напротив меня, яркая личность.
— Никогда больше их не сниму.
— Однажды придется же... - прикусив губу.
— Что ты хотела? - в некотором недоразумении, смотрел.
— Знаешь, я хочу тебе кое-что показать. - уверено. — Поэтому, встречаемся сегодня в пять.
— Где?
— Место встречи сам выбирай.
— Это как?
— А ты просто доверься мне.
Сказала Павлинова и удалилась от меня. Да-да, Павлинова Таня. Ты удивлен? Я тоже. И что это на неё нашло, после стольких ссор?
***
Выбрал я абсолютно обычное место, для нашей спонтанной встречи. Только вот, я придал слишком много значения, для этой даже казалось бы банальной вещи. Одиннадцать минут езды на метро, от моей станции «Октябрьская». Одиннадцать минут, с одной пересадкой до Красной ветки, до станции метро «Красные ворота». Одиннадцать минут, я ждал Таню, возле выхода из метро.
— Давно ждешь? - вдруг поинтересовалась с улыбкой она, откуда не возьмись появившись.
Было множество проходящих и уходящих людей, но только её яркий облик, заполонил эти серые толпы народа в один прекрасный момент.
Заметив наконец эту красоту, средь белого дня, я убрал наушники и телефон в карман, взглянув на свои наручные смарт-часы.
— Одиннадцать минут, сорок семь секунд. - слегка улыбнулся девчонке. — Хорошо, что мы оба оделись потеплее. - рассматривая Таню в теплой куртке, я был уверен, что теперь она точно не замерзнет. — Поэтому, я мог бы и весь вечер прождать.
— Вот же Хатико, могла бы и не торопиться. - усмехнулась девушка, оглядываясь по сторонам весьма людного места.
— По сюжету, Хатико в итоге сдох, так и не дождавшись. - и я поплелся вперед, пожалуй прочь от лишних глаз и ушей. — Поэтому пошли.
И девушка с усмешкой, за мной следом.
— Куда идем? - подоспев ко мне, интересуется.
— А куда бы ты хотела? - взглянул я на симпатичную девчонку, идущую рядышком.
— Ты здесь часто бываешь?
— Да, иногда гуляем здесь с ребятами. - вздохнул негромко, уже позабыв все эти веселые гулянки, и начал вспоминать былые времена...
— Тогда, я думаю ты знаешь эту местность. - осматривается.
— Вполне. - и решил припомнить. — Так, что ты показать мне хотела?
— Нам для этого нужна крыша. Поэтому, я и расспрашивала тебя сейчас.
— Крыша? - удивлённо усмехнулся ей, вновь разглядывая свою одноклассницу, пожалуй в ином недоумении. — Ты прыгать собралась? Это уже не второй этаж, Павлинова.
— А так хотелось... - смеется она.
— Значит, прыгнем с тобой вместе.
— Я не против. - поддерживает юмор, шагая по бордюру.
— Открытых крыш здесь не так много, я думаю. - решил вдуматься в тему вопроса. — Но мы что-нибудь найдем. В конечном итоге, я сломаю замок.
— Костров... - удивлённо смеётся девушка.
Попыток было не так много, в отличие от недовольных кричащих жителей домов. Ведь очередные трудные подростки, всё пытались пробраться поверх домов. Видимо таких бесстрашных было до нас, слишком много.
Для нас же всё было безуспешно, пока один из люков подъездов, всё-таки чудным образом нам не открылся. Чудесным... Я сломал его! Буквально выбил этот люк с петель.
Мы с радостью достижения цели, ступили на крышу одного из домов.
Я вежливо подал руку Тане, когда она лезла уже на последнюю ступень железной лестницы. И скоро мы стояли уже рядом друг с другом, обозревая замечательные с ней виды, практически с высоты птичьего полета.
Солнце медленно опускалось к горизонту, как огненный шар, обвивая всё вокруг теплым светом. С крыши открывалась тогда великолепная картина: небо, раскрашенное в нежные оттенки розового и золотого, словно художник кистью мазнул по холсту. Облака, легкие и пушистые, вкраплены в этот великолепный пейзаж, они были окрашены в яркие оранжевые и пурпурные тона, создавая ощущение волшебства.
Ветер нежно колышет волосы темные, кудрявые волосы Тани и кажется, что мир замирает в ожидании, пока я вновь заглядывался на величие и её красоты.
Город, был погружен в золотистый свет заката, начинал буквально светиться. Окна зданий отбрасывали мягкий свет, отражая закатные краски в виде тысяч мелких блесток. На горизонте были силуэты высоток, а последние лучи солнца пробивались сквозь эти здания, рисуя длинные тени.
И в такие мгновения время всегда останавливалось, и каждый может почувствовать связь с природой, полной гармонии и спокойствия. Я каждый раз дивился, этому прекрасному существу в нашем мире. Будь то - гуляя весело проводя время с друзьями, или возвращаясь откуда либо.
Ведь закат — это не просто момент, это целое состояние, когда с каждой секунды уходит дневная суета, оставляя лишь тихое созерцание.
И я подошел к краю крыши, уверено уселся свесив ноги, и с восхищением любовался видами, на что сразу же среагировала девушка:
— О Боже, только не упади...
— Не упаду. - усмехнулся я, бесстрашно смотря уже вниз, на длинные дороги и таких крохотных людишек. Двенадцать этажей, не шутка конечно... — Я же намеренно прыгать собрался с тобой.
— Вот придурок... - подходит она ко мне, и её взор упал уже на высоту.
— Садись. - похлопал ладонью по кровле, по месту рядом со мной.
— Я в отличие от тебя, не была бы так уверена. - с испугом смотрела вниз.
— А ты вниз не смотри. - взглянув уже на Павлинову. — И я не собираюсь скидывать тебя.
— Спасибо, теперь мне ещё страшнее стало. - саркастично улыбнулась мне. — Я лучше со второго этажа опять спрыгну, чем буду садиться здесь.
— Я тебя тогда поймал. - усмехаясь. — Думаешь в этот раз не смогу? Садись.
И через малейшую паузу, она аккуратно подоспела.
— Умеешь ты людей уговаривать конечно... - пытаясь усесться.
— А ты сомневалась? - я тут же протянул ей руку помощи. — Давай руку.
И буквально крепко вцепившись в мою ладонь, девушка явно ещё больше заволновалась, чем в тот раз перед прыжком с окна. Она с писком, аккуратно усаживалась сначала на корточки, пока я насмехался над этой естественной для человека боязливостью. Крепко придерживая чужую руку, я чувствовал, как её ладонь потеет в один миг. Чувствовал, как её трясет в жутком страхе. Но она доверилась мне, вскоре свесив свои ноги, и крепко прижавшись всем телом к моему. Её объятия, ещё не были настолько крепкими...
— Ну вот и всё, Танюха. - смеялся я, как только девчонка толкнула меня в плечо.
— Отвратительная форма имени... - вздохнула она, всё ещё чувствуя дрожь по всему телу. — Ещё раз назовешь меня так, я столкну тебя отсюда.
— Договорились, Танюха. - весьма спокойно ответил.
— Костров!
И я вновь посмеялся, обратив внимание вновь на небо.
— Так что? Как тебе? - улыбнулась она.
— Что? - обратил свой взор на неё, через свои темные очки.
— Как тебе вид?
— Кажется, всё очевидно.
И я вновь взглянул на солнце, сквозь темные стекла, что помогало смотреть на него чуть дольше.
Наши плечи слегка соприкасались, создавая тихое чувство скромной близости и комфорта, пока светило продолжало медленно клониться к горизонту.
В тот момент слова казались лишними. Вместо этого, мы просто наслаждались атмосферой, погружаясь уже в свои мысли. Я иногда украдкой бросал взгляд на девушку, наблюдая за тем, как последний свет отражался в её черных глазах, создавая иллюзию бездонного океана.
Она же, в свою очередь, задумчиво смотрела вдаль, сжимая в руках травмированный край кровли крыши. Кажется страх уже покинул её. Она будто искала в этом спокойствии, ответы на свои вопросы. Мы оба понимали, что эти минуты были важны, и чувствовали, что разделяли мы между друг-другом нечто большее, чем просто дружбу...
— Это и есть то, что я хотела тебе показать. - тихо проговорила она, медленно положив свою голову на моё крепкое плечо. — Тебе нужно было это увидеть.
— Правда? - но мой взгляд был прикован к закату.
Но на моем лице играла легкая тень задумчивости. Я прищуривался, стараясь вникнуть в глубину этой картины, которая, казалось бы, должна вдохновлять, но вместо этого оставляла лишь множество вопросов, после услышанных слов от Павлиновой. Мысли начинали метаться, но этот закат напоминал мне о том, что вещи меняются, что времена уходят, и я не всегда мог это контролировать. Я словно отдалился в другой мир. Улыбка не появлялась на моем лице, даже несмотря на красоту среды. Просто продолжал смотреть на солнце, которое, умирая, оставляло за собой лишь тени, понимая, что и мои собственные мечты могут столкнуться с реальностью.
Этот закат — не просто смена дня на ночь, это личный символ моих тревог и надежд. И хотя вокруг царит довольно уютная, романтичная атмосфера, я все еще сидел в своем молчаливом размышлении, погружаясь в вопросы о будущем, о своих желаниях и о том, что значит взросление. Но что мне делать дальше?
— Я хотела показать тебе, насколько прекрасна жизнь. - девушка улыбнулась, продолжая всматриваться в пейзаж.
И что со мной случилось в тот момент, до сих пор остается загадкой. Ведь одна слеза самопроизвольно, и бесшумно скатилась по моей щеке. Ещё совсем тогда не осознавая, что она появилась - все моё внимание сосредоточено было на том, что происходило в моей голове.
И пока рядом сидела Таня, унесенная светлыми мечтами и приятной беседой со мной. Она беззаботно улыбалась даже глазами, полными надеждой и энтузиазмом, не подозревая о том, что рядом с ней происходит нечто другое.
Я краем глаза смотрел на неё. Её счастье казалось таким далеким теперь, а мои собственные переживания миром в миниатюре, который теснит изнутри. Я продолжал смотреть на закат, ощущая, как слеза затягивается в неизвестность, принимая простое, но хрупкое время, когда всё вокруг кажется таким неустойчивым.
— Спасибо. - соизволил ответить ей, через столь затяжную паузу в нашем диалоге. — Кажется, мне действительно это было нужно. - и я тут же протер мокрую щеку.
— Костров... - взглянула на меня, на что я сразу же обратил внимание. — Всё будет хорошо. - и она так тепло мне улыбалась...
— Было и будет хорошо. - улыбнулся ей, разглядывая столь потрясающую девушку, которую заполоняет вась свет уходящего солнца.
— Я чувствую и вижу, что тебе не легко. Но тебе не нужно сдаваться.
— Чтобы я сдался? - насмешливо спросил, вспоминая только, свои не здравые помыслы о смерти...
— Сними очки. - смотрит буквально всегда сквозь них, заинтересованная Павлинова. — Пожалуйста.
— Ну, раз пожалуйста... - усмехнулся я, слегка неуверенно снимая их с переносицы, и показывая уже свои голубые глаза.
Девушка медленно приблизилась ко мне. Хотя казалось бы, куда ещё ближе? Но в наших глазах отражалось это красочное небо, и кажется, что в них таился целый мир.
Но она остановилась на расстоянии, где могла разглядеть каждую деталь — как солнечный свет играет на моей радужной оболочке, создавая множество мягких оттенков.
Её взгляд блуждал по моих глазам, замечая, как они искрились, когда улыбался ей. Она терялась в этой глубине, отыскивая в них видимо искренность и тепло.
И смотрела она так, словно в моих глазах отражалась не только она, но и вся её вселенная. Это мгновение становилось волшебным, полным тихого восхищения и нежности.
— Учительница была права... Красоту ничем не испортишь.
Солнце растягивалось, нежно унося с собой последние лучи света. Я знал, что этот момент был важен для меня, даже если никто другой бы не понял, что я чувствовал. Но эти темные очи напротив, говорили о готовности понять меня.
Закат незаметно переходил в вечер, и темнота начинала окутывать огромный город. Но мы всё ещё оставались на крыше, укрытые вечерним небом, которое постепенно заполнялось звёздами. Этот момент тихого единения, стал частью нашей истории — моментом, когда мы оба осознавали, что даже в молчании можно говорить о самом важном.
— Ты хочешь меня поцеловать?
И я даже не раздумывая, полностью уйдя в её облик, покивал ей со словами:
— А ты этого хочешь?
— Хочу.
На фоне удивительного вида, когда солнце медленно опустилось за горизонт, два сердца сближались. Мы улыбались друг другу чувствуя, как в воздухе витала магия момента.
Я склонился к ней, и губы ожидаемо встретились в мягком, трепетном поцелуе, спустя такое длительное время. И меня больше ничего не волновало, ведь всё что происходило в те мгновения - наконец приобрело долгожданную искренность.
Каждые прикосновения ощущались как новая музыка, окутывающая в свои теплые объятия сразу двоих влюбленных. Я чувствовал, как ветер нежно играл с её пышными кудрявыми волосами, прикасаясь уже и к моему лицу, даруя прекрасный аромат. А сердце каждого из нас билось в унисон, так чисто, отражая все мои волшебные и ярые чувства к Тане...
Губы касались осторожно, словно исследуя ещё не до конца изученное, а затем с растущей уверенностью я впивался всё сильнее в них. Обе губы начали танцевать в гармонии, плавно и мягко, словно теперь вокруг нас весь мир.
Я вновь почувствовал её запах тела — свежесть и природная сладость, что добавляло мгновению таинственности. Мои руки обняли её лицо, и Таня ответила мне, нежно касаясь моих плечей. Я чувствовал её дыхание — теплое и слегка дрожащее. Чувствовал, также хорошо, как и сладкий вкус на своих губах. Внутри загорался огонь, который заполнил всё пространство вокруг, и каждый этот миг был полон эмоций, ощущений, в тот момент пока всё существовавшее за пределами поцелуя - исчезло. Больше не было страхов, больше не было печали или скуки, были только мы... Совсем позабыли, о риске высоты того здания, где происходило настоящее волшебство. Совсем не опасаясь этого, чувственно и счастливо, прижимал к своему теплому телу девчонку, что только продолжала углубляться в этот длительный процесс слияния двух душ.
И определенно, целоваться однокласснице нравилось со мной, ещё с тех времен, первого нашего поцелуя.
***
Она громко смеялась, пытаясь оттереть свою красную помаду с моих губ, а я любовался внимательной девушкой, только улыбаясь этой удивительной старательности навести порядок.
И наконец закончив своё дело, Таня занялась уже своим большим таким же красным пальцем.
Я усмехнулся, в очередной раз касаясь её губ. Брал паузы между тем: пока целовал и отрывался. Целовал и вновь отрывался.
— Ну всё. - хнычет, через хохот та. — Я и так, еле оттерла всё с твоих губ. Придется снова...
— Я могу и с твоей помадой на губах походить. - не отрывая взгляд от Павлиновой, я снова лучезарно и широко улыбался. — Ещё разочек.
— Ладно.
И девушка вновь ощутила мои губы. Ещё...Ещё и ещё!
— Эй! Ты сказал разочек.
— Ну теперь, точно разочек.
И я с довольной улыбкой, затянул в очередной, только уже долгий столь нежный поцелуй. И это вливалось в такие страстные объятия, что заставляло сразу двоих расплыться не только в вечерней темноте, но и в друг друге, пока высотка площади красных ворот загоралась ярким светом, как и вся необъятная Москва, одним из прохладных дней золотого ноября.
Так почему именно «Красные ворота»?
Быть одержимым человеком, это значит ассоциировать его с чем-то вокруг. И это порой так тяжело... Тяжко не думать об этом, тяжко забыть. Многое напоминает тебе о нём: люди, аромат, одежда, вещи, слова, места и даже цвета.
Мне не придется тебе объяснять, как я последнее время сходил с ума по красным оттенкам, чуждо вспоминая эти алые пухлые губы, что ранее не удавалось целовать мне самым должным образом. Они виделись, в каждых алых вещах, что могли буквально окружать меня. Оставались отчетливой картинкой, буквально покрываясь пеленой глаза. И казалось бы, что этот цвет просто меня теперь преследует. Но так только казалось, пока не начал понимать, что такой концентрации внимания именно на этом яростном оттенке, виной тому была - только мое влюбленное подсознание в Павлинову, и на то с чем я её ассоциировал. На то, что я акцентировал огромное, увлеченное внимание... На её вечных, алых губах.
Площадь красных ворот, теперь навсегда останется в этих юных сердцах.
Таня тем вечером, подарила мне не только взаимные поцелуи. Таня подарила мне глоток свежего воздуха.
Глоток прежней счастливой жизни...
Правило номер шестнадцать:
Жизнь - прекрасна!
И так, научись ценить её мгновения и свои возможности, даже не взирая на паршивые вещи, порой происходящие в ней.