Передружба
Ты можешь не задумываться о том, что же на самом деле происходит между вами, пока твой лучший друг, не задаст на уроке интересующий его вопрос:
— Вы встречаетесь?
И в сомнениях хлопая глазами, ты с забавой ему отвечаешь:
— Я не знаю.
Осознавая, что ты действительно не понимаешь, что между вами, со смехом жмешь плечами.
Передружба?
Когда все обиды теперь забыты: Неделями напролет гулять с ней, в холодную погоду; продолжать дарить ей красные розы, и петь звонкие струнные серенады. Ты можешь всё также, влюбленными глазами разглядывать её алые губы, и то как она красиво и увлеченно рассказывает что-то тебе, порой не вслушиваясь в её слова даже. А эти бездонные, сверкающие черные глаза, в них можно утонуть... И поэтому, по-прежнему называешь её самой красивой, и получаешь в ответ робкий поцелуй в щечку, где всё также отпечатывается яркая помада.
Дурачества на улицах Москвы, пока люди на вас чудных смотрят, и крутят пальцами у висков. Земля из под ног уходит, когда она запрыгивает на твою спину, и доверчиво обнимает за шею, пока несешь её по дороге. В метро подземном толкаете друг друга, хватая резко её за руку, чтобы та не слетела с края платформы, прямо на рельсы уже несущегося поезда. Гуляешь с ней по торговым центрам, порой и там устраивая полнейшую дичь. Кривляться на камеры, мерить дорогие вещи, в конечном итоге убегая в них из примерочных, пока за вами бежит продавец-консультант. Придерживаешь в руках её вещи: теплую куртку; дамскую сумочку, и с радостью прикладываешь свою банковскую карточку, как только она определилась со своей прихотью. С большими пакетами закупок, ты любуешься тем, как она счастливо берет тебя за руку, и ведет уже в следующий отдел.
Для тебя не существует потребительства, пока ты только с удовольствием выполняешь её хотелки, тем самым доставляя только радость своей девчонке. Но получаешь ли ты что-то взамен? Ну конечно! Редкий поцелуй в твою щеку, например...
Ну и заходя в продуктовые маркеты, просто погреться, осматриваетесь, но так ничего и не покупаете. И при выходе, ты показываешь ей фокус, убирая кудрявые прядки девушки за ухо - вытаскиваешь из него самую вкусную шоколадку. Смеешься, как только она начинает тебя отчитывать за кражу, но в конечном итоге, малышка довольно поедает шоколадку.
Ты безумный и безбашенный, и тянешь её всегда за собой. Она и не против... Вы уже не опасаетесь, что скажут её предки. А опасался ли я этого когда-нибудь? Думаю, меня это никогда не волновало.
Ты взламываешь громкоговоритель в школе; обливаешь куртку Алексиной, не допитым яблочным соком, а потом тебя вызывают на камеры - виновен.
Черкаешь на доске неприличные рисунки, пока учительницы нет в классе. Подливаешь масло в ведро уборщицы, а потом со смехом наблюдаешь за тем, как все вокруг поскальзываются. Ставишь подножки шестиклассникам; запираешь Чебоксарову в туалете; и подкидываешь шутливые записки в рюкзаки сверстников. И даже клеишь на одну из дверей класса, хоть ещё и не использованную, женскую прокладку.
Всё это, ради чьей забавы? Да больше для неё ты пакостишь, чем для самого себя. И ей это нравится! А тебе доставляет это массу удовольствия - её забава.
Она громко смеётся, порой вместе с тобой, под руку убегая с места преступления. И вы останетесь незамеченными, когда ты наконец решительно зажмешь её в углу коридора. Девушка будет смотреть в свой дорогой телефон, но ты обратишься к ней со словами:
— Убери телефон и посмотри на меня. - я с улыбкой разглядывал темноволосую, нежно обнимая её плечи. — Давай фильм сегодня посмотрим?
— Фильм? - убирает телефон в карман своей толстовки, Таня.
— Ну да. У меня дома посмотрим.
— Я слышала, чем обычно это всё заканчивается...
— Чем? - ехидно смеялся. — Хорошим впечатлением о фильме? - хоть и прекрасно понимая, о чем она толковала, я намекнул ей, что опасаться было нечего.
Павлинова подняла свою голову, и хитро улыбаясь, смотрела мне в глаза переводя тему:
— Нам же влетит, если мы продолжим стоять здесь.
И я оглянулся вокруг, ещё на пару мгновений. Выглянул из-за угла - никого. Коридор был практически пуст. Я перевел взгляд, вновь на смеющуюся напротив, кудрявую Таню.
— Кто нас здесь увидит? Здесь слепая зона.
— Егор. - и она показывает на камеру наблюдения, в другом углу.
Обратил ли я внимание? Конечно, ещё прежде чем мы забежали за этот угол.
И я скажу даже больше, я знал каждую камеру в школе! А ты, что хотел от главного проказника?
— Вот и пусть видят. - прижимая сильнее одноклассницу к стенке, я ответил уверено ей.
Красавица не успев ничего сказать против, была затянута в поцелуй.
Два подростка, скрываясь от глаз сверстников и учителей, встречались губами в школьном коридоре. Шум шагов и разговоров вдалеке затихал, как только смешивалась юношеская уверенность, в этот долгий процесс неуловимости. И в этот миг, мир вокруг переставал существовать. Шумные стенды, гудение звонка и шорох рюкзаков казались уже далекими. Потерялись в эмоциях, чувствуя даже некоторое волнение и страх перед неизведанным.
Под теплым светом ламп, вдоль школьного коридора, сердце колотилось в груди, как будто от атлетичного ритма.
Но она так и не сделала мне шаг навстречу.
— Да хватит уже лезть ко мне... - оттолкнула вдруг меня, весьма недовольная старшеклассница.
Я взглянул на девушку с удивлением и беспокойством, когда она вновь, резко опровергла эту идею с поцелуем. Да сколько можно? Столько всего пройти вместе, но она всё также продолжала играть со мной, в эту идиотскую игру?
«Столько было очередных надежд, а ты снова мне противишься?»
Сердце начинало биться ещё чаще, и в голове появлялось множество подобных вопросов. Я буквально ощущал, как в груди зрело волнение, смешанное с растерянностью. Вспоминал, тот взаимный поцелуй на крыше дома, и то как мы прониклись тогда этим теплом вместе...
Так, какая же сейчас преграда этому?
«Что я сделал не так?» — думал я, не понимая её реакцию. «Да что же между нами?».
Я чувствовал себя слегка опустошенным, когда вновь разглядывал её холод в глазах; будто стена отделила нас. Хотел вновь быть ближе, открыть свои чувства, но в душе опять поселялась эта безнадежность.
И рядом с ней, я ощущал всегда тепло и уют, а теперь вместо этого — очередной холод одиночества.
Таня тогда даже не смотрела на меня, и это ранило меня ещё сильнее...
Я действительно стоял в замешательстве, глядя на девушку, слова которой так и прокручивались в моей голове. Ведь, вспоминая моменты, когда мы были ближе чем казалось, мне становилось весьма горько. Всё это было зря? И каждое такое молчание между нами звучало, как тревожный сигнал. Нужно было бежать...
Как бы я не хотел, в очередной раз выяснять с ней отношения в том школьном коридоре, этого мне сделать не довелось.
— Бабник! - женский крик со стороны.
Мы резко отстранились от друг друга, с Павлиновой, глядя уже в сторону...
Кристины Абрамовой?
— Че? - поинтересовался я, как только во взгляде увидел её обращение ко мне. — Ты мне?
— Ты здесь ещё кого-то видишь? - уверено отвечает новенькая.
Я озабочено взглянул вокруг. Взгляд перескакивал из одного угла к другому, но в округе - никого. Нахмурившись смотрел на блондинку, что стояла в том же недоумении, как и мы с Таней.
— Это твой очередной бред? - возмущенно поинтересовался.
— И вправду бабник, Павлинова была права... - смеётся одноклассница, и дополняет. — Ещё недавно, ты страстно трахал меня. И не так давно, ты с нежностью целовал мои губы. - усмехнулась, взглянув уже на темноволосую рядом со мной стоящую. — А теперь сосешься с этой чумазой. Хотя это не удивительно...
— За языком своим следи, тварь. - взбесилась Таня.
— Заткнулись обе. - довольно громко и серьезно, обратился к двоим девушкам.
— Павлинова, он тебя уже трахал? - продолжает выводить одноклассницу, Абрамова.
— Тебе какое дело? - подходит к ней ближе, Таня.
— Ты наверное не знаешь... - громко смеётся она.
Блондинка с яркой улыбкой выуживает телефон из рюкзака, и поджимая губы, говорит:
— Смотри, какое классное фото с твоим сладким масиком!
Взгляд Тани становится тяжелым, как только смотрела в мобильник Абрамовой. Она осознавала, что парень на фото — я, тот кто всё это счастливое время был с ней.
Она резко поворачивается ко мне, в глазах читался знак вопроса, а моё сердце сжималось. Я в обескураженности, смотрел на фото, которое действительно совсем не припоминал... Тот чертов день, когда я обдолбался вместе с этой чертовкой, и пожалуй - по глупой ошибке переспал с ней. В панике разглядывая эти пьяные улыбки, нетрезвые лица, на экране чужого телефона, я даже не мог вспомнить, когда мы умудрились сделать этот кадр...
Пауза между тремя, в которой мы пытались осмыслить всё произошедшее. Степень озадаченности чувствовалась в воздухе. Кристина, не замечая этого напряжения, радуется селфи, а между мной и Павлиновой происходило молчаливое противостояние, обостряющее ситуацию. И почему я так переживал, когда ранее наблюдал лишь очередной холод с её стороны? Между нами с Павлиновой даже ничего не было, и это её же слова!
Но вдруг заиграла злость, и я почувствовал это дрожание всего моего тела, пока неподвижно стоял на месте, и уже смотрел в раздраженные глаза темноволосой девушки. Видимо, ей всё-таки было дело до этой фотографии...
— Я думала Егор, между нами что-то есть... - игриво смотрит на меня блондинка. — А оказывается, ты трахаешься с одной, а любишь другую? Давай определяйся...
— Паскуда, ты че свои порядки пришла наводить? - и я вновь был в ярости. — Ты со мной контры хочешь? - подошел к ней вплотную. — Может тебя снова встряхнуть за твою шею, шлюха? - и я действительно хотел это сделать вновь, рассматривая эти хитрые и бессовестные голубые глаза.
— Мальчик, а тебе припомнить, как ты нылся мне той ночью об этой истеричке? - смеялась уверено девушка. — А сейчас Егорка, она снова френдзонит тебя?
— Я не собираюсь учавствовать в этой бессмысленной драме. - громко сказала Павлинова и поспешила прочь.
Всё еще в шоке от ситуации, я чувствовал, как хаос охватывал быстро мой разум. Я наблюдал за тем, как девушка, быстро поплелась вдоль длинного коридора.
— Сука... - соизволил выкрикнуть в лицо наглой блондинке, и несильно оттолкнул её от себя. — Я уничтожу тебя...
— Надеюсь задушишь наконец-то! - смеется громко Абрамова.
Правило номер семнадцать:
Ставь точку между вами сразу, если не хочешь давать человеку никаких надежд или шансов.
Тем самым, ты спасешь не только свои интересы.
Не раздумывая больше, я бросился за Павлиновой. Ноги словно сами несли меня к Тане, в голове мелькали различные мысли:
«Как я мог?» и «Нужно объясниться.»
Я вырывался из потока школьников, игнорируя их удивленные взгляды в сторону обаятельного паренька. В коридоре эхом раздавались наши шаги, когда я звал красавицу по имени:
— Таня, подожди!
Но девочка не останавливалась, её шаги были полны ярости. Я чувствовал, как страх охватывал меня: ведь вряд ли у меня был бы шанс, что-то исправить. Но как и всегда, я не собирался сдаваться, и с каждым шагом решимость только крепла — я должен был найти способ объясниться и хотя бы попытаться всё исправить.
Она скрылась, а на пути своем я встретил одноклассницу, в спешке обратившись к ней:
— Алексина! - схватил я испуганную Дашу за хрупкие плечи. — Куда Павлинова пошла? - девушка не ожидала. — Ты не видела?
— Думаю... - но она пыталась придти в себя.
— Ну говори, Алексина! - я даже начал трясти её тело, и её глаза забегали ещё сильнее.
— Кажется в сторону сто первого кабинета... - в панике отвечала.
И наконец я стоял у двери пустого класса, чувствуя себя слишком неловко. Темноволосая сидела одиноко у окна, уставившись в одну точку. И каждый сантиметр расстояния, казался для меня непреодолимым перед ней. Но зайдя внутрь и прикрыв дверь, сердце стучало в груди от волнения.
Я тяжело дышал, пытаясь найти слова в свое оправдание:
— Я прошу, просто выслушай меня. - говорил я, подходя ближе, но слова буквально застревали в горле.
Таня не реагировала, скрестив руки на груди, словно создав ещё одну преграду между нами.
Я сделал шаг вперед, и она наконец медленно поворачивает голову:
— Мне плевать, как и прежде...
И почувствовав, что испытывал её терпение, начинал говорить из сердца:
— Лжёшь самой себе. - встал уверено напротив её парты. — И я хочу всё объяснить. Абсолютно всё, Таня.
Молчание тянулось, и я надеялся, что моя искренность сможет наконец сломать, этот лёд между нами. Но никакой реакции не следовало. И сколько можно было чувствовать, как мои шансы вновь тают?
Я готов был ждать, надеясь, что вскоре она меня услышит, пока я настойчиво вглядывался в её туманные глаза.
— Я знаю, что тебе не плевать. - уверено облокотившись об парту, смотрел в потерянные очи напротив. — И я вижу.
— Че тебе нужно, тюбик? - прикусив губу, она нехотя отвернулась.
— Мне не плевать.
— Тебе не плевать? - вновь обратила на меня своё внимание.
— Не было и не будет плевать.
— А мне плевать! - саркастично говорит та.
— Если ты думаешь, что мне посрать, то это не так. То, что ты там увидела в коридоре... Это произошло, когда мы были с тобой в ссоре. Я был под веществами и не понимал, что делал.
— Мне не нужны твои оправдания. - улыбается она. — Я повторяю, мне плевать.
— Таня... - пытаясь уловить хоть каплю надежды...
— Так значит вы трахались?
— Я люблю тебя. - прикрыв глаза, я глубоко вздохнул.
— Серьезно чтоли? - смеется Павлинова. — Ты на вопрос не ответил. Вы реально трахались?
— Я не буду тебе лгать. - покивал ей. — Да, так случилось.
— Ты такой забавный! А «я тебя люблю», ты ей тоже говорил? - выводит меня.
— Если я скажу правду? - высматривая её смеющиеся черные глаза.
— Тебе и так терять нечего. Мне же плевать...
Одноклассница продолжала противостоять своим же словам, и я стоял, слегка смущённый, и неуверенно разглядывал насмешливые глаза девушки. Я пытался найти в её взгляде хоть каплю понимания, но вместо этого наталкивался на блеск весёлого упрёка. «Какой же я придурок.» - думал, ощущая, как жар поднимается к щекам.
Каждый раз, когда взгляды встречались, я улавливал её ироничную улыбку.
Нервно отводя взгляд, пытаясь скрыть свою растерянность, осознавая, что её насмешка одновременно дразнила и стесняла, я ждал, когда же смелость вернётся. Но Таня словно призывала меня к действию, а я всё больше запутывался в своих чувствах. В голове царило смятение... Молчание очередное затягивалось, и я нервно кусал губу, пытаясь найти нужные слова. И смотря ей в глазки, полные ожидания, чувствовал, как страх только сковывал.
Каждый раз, когда пытался начать правильно, слова даже не пытались выйти из моих уст. Взгляд Тани совсем не ободрял, но вместе с тем и нагнетал ожидаемое напряжение.
Время растягивается, а я смотрел на семнадцатилетнюю, еще не совершеннолетнюю одноклассницу.
— Какой же бред... - усмехнувшись ей растерянно, со вздохом тяжелым отвернулся от черных глаз.
Боязливо потирая ладони, я просто не мог вымолвить правду, которую действительно хотел бы озвучить. Правду, что прозвучит абсолютно непристойно, абсурдно в её ушах... И узрев эту неловкость невольную, Павлинова обратилась:
— Это и есть твоя правда? - пока я смотрел себе под ноги. — Думаю ты прав, всё это - полнейший бред.
«Нет дорогая... Просто правду, которую я бы хотел тебе озвучить, прозвучит слишком странно и мерзко для тебя.» - прокручивая в голове, я смотрел максимально потерянно, на её гордые черты лица. И глядя на эту алую ухмылку, вспоминал ту четкую картинку, когда вместо лица блондинки в теплой постели, моя фантазия проектировала образ кудрявой, темноволосой семнадцатилетней одноклассницы, страстно извивавшуюся подо мной. Какой же абсурд...
Тогда, я будто ощущал тепло её тела рядом, её смех звучал в ушах, а дыхание казалось навязчивым эхом.
Томное дыхание перетекало в сознание, заставляя сердце биться быстрее, словно я пытался вновь воссоздать атмосферу того момента, в моей памяти.
Ведь словно вспоминая её голый воображаемый силуэт, каждая деталь всплывала в разуме: нежные прикосновения, трепетный взгляд, позволяющий чувствовать себя наконец желанным.
Я сдерживал дыхание, перегруженный эмоциями. Невозможность избавиться от забытых ощущений собственной же фантазии, наполняла сердце вновь. Каждый миг казался вечностью, и с каждым вздохом нерешительность росла, как тень подавленного желания.
Молчанье теперь было гнетущим, и я не находил в себе сил произнести хоть слово, боясь разрушить ту идиллию в своих мыслях.
Сквозь пришедшие в голову образы возникали вопросы: «Смогу ли я ей это сказать?» или «Поймёт ли она меня, если скажу ?». Неуверенность сжимала горло, как будто больше нет возможности говорить, вопиая о желании, но не осмеливаясь выйти наружу.
И погружённый в воспоминания, звучание её смеха было единственным утешением в этой тишине.
— Ты хочешь меня поцеловать? - процитировав вдруг слова, однажды ею сказанные.
— Отвяжись от меня уже. - закатила глаза она.
И я наконец решительно подошел к девушке, сидящей на школьном стуле.
— Размечталась.
И медленно взял руку одноклассницы, но вместо нежности, она оказалась в моей крепкой хватке.
Она слегка в панике удивлённой взглянула, но у меня уже не было времени ждать. Я вдруг, будто вернулся в этот порыв страсти...
С уверенным движением я резво поднял со стула девчонку, и притянул её к себе, вновь нарушая все границы Тани.
— Подожди! - пытаясь остановить меня, губы уже встречались в поцелуе.
И я чувствовал, как внутренние тучи рассекались, а она, хотя и находилась в полнейшем замешательстве, всё же противилась:
— Да, что ты делаешь, идиот?!— выпаливает Таня, сердито.
И она отходит от меня, на шаг дальше.
— Что я делаю? - переспросил. — Я люблю тебя. Вот, что я делаю. Но тебе просто плевать.
Но я сникал, осознавая, что в какой-то степени, действия были неверными.
Таня, выровняв дыхание, говорит:
— Я тебе не верю, придурок. - озадачено рассматривает.
— Главное, что я самому себе верю.
— Как здорово... - передразнивает. — Тебе кстати, стоит извиниться перед Абрамовой.
— За что?
— Не оправдал ожидания своей Кристиночки. Видимо она надеялась на что-то большее, чем просто секс.
— Ты действительно веришь в это?
— Я не верила однажды, что вы бы могли переспать... - пожала плечами. — Но это реально случилось.
— Хватит... - мне действительно не нравилось слушать это.
— Знаешь, это удивительно... - усмехнулась мне. — Мы говорили об этом с тобой в раздевалке, и было тогда даже сложно представить, что вы переспите. Мы смеялись над этим, потому что это было бы максимально убого. Но поразительно, что так и произошло...
— Таня... - я вновь пытался остановить, не затыкающуюся пробку.
— Кажется она для тебя идеальный вариант, Костров! - и я чувствовал эту манипуляцию, буквально сбивающую с толку. — Так иди к ней!
— Прекрати. - серьезно отвечал.
— У меня в голове не укладывается... Как можно говорить, что ты любишь человека, но...
— Я представлял тебя! - вскрикнул ей на весь пустой класс, в бешенстве, уже точно не удержавшись. — Твои гребаные красные губы! Твою чертову алую лыбу и волосы, которые порой так и хочется... - тут же остановив развязный язык, всё прервалось учащенным дыханием в легких.
Встретились взглядами, шок от услышанного заполнил воздух, и тишина стала могучим свидетелем истинных чувств.
— Черт... - тут же отвел взгляд, матеря себя в мыслях.
«Ты что творишь, придурок?»
Я, не в силах осознать сказанное, потрясенно взялся за голову, как будто пытался вытеснить правду из своего сознания. Глаза расширились от удивления, и на лице моем вновь отразилась эта смесь растерянности, беспокойства, и несдержанности.
Таня, в свою очередь, удивлённо молчала, не находя слов, чтобы выразить видимо всю бурю эмоций. Она просто смотрела на меня, а её глаза были полны недоумения, словно пытались понять, как это происходило.
Девушка, с открытым ртом, тщетно подбирая слова, которые, казалось, в этом моменте ускользнули от неё. Её взгляд был полон вопросов и эмоций, отражая все те чувства, что она не могла выразить вслух, как и я.
Оба оставались в этом состоянии, время остановилось, и никто не решался прервать этот напряжённый момент.
Правило номер восемнадцать:
Учись контролю. Хотя порой, правда бывает даже слаще, чем горька.
«Будто это не было очевидно, Таня? Ну конечно... Ты ведь до сих пор, силу моей любви не понимаешь.» - нервно поджав губы, с такими мыслями я оттолкнулся силой от парты, и смущенно вздохнул, обернувшись уже к двери выхода.
— Забудь. - потирая горячий лоб, я больше не смотрел в сторону предмета воздыхания.
Я просто зашагал скорее, вон из этого пустующего класса, будто бы потеряв одним моментом всю дерзость и уверенность перед ней. На лице был написан стыд, а на её обескураженность после всего услышанного.
— Никого сегодня дома нет. - раздается неожиданный женский голос со спины, приближающийся все ближе. — Жду тебя на фильм, в семь. Только без глупостей.
Она хмуро проходила мимо меня, с этими словами, буквально опередила перед выходом из класса. Скрылась, без объяснений...
Мой ступор. Я удивлённо остановился на выходе из двери, руки были слегка прижаты к бокам косяков, фигура слегка наклонилась вперёд, а глаза, наполненные недоумением, устремлены в одну точку. На лице играла лёгкая тень смущения, пытаясь осмыслить ситуацию, словно что-то неожиданное произошло. Но так и есть - она предложила посидеть у неё дома. Почему?
Фокусируясь на одной точке, словно пытаясь найти ответы, стимулы вокруг казались далекими и неясными, пока копался в своих размышлениях о сказанном Таней.
Активно обдумывая, пытаясь собрать кусочки огромного пазла, чтобы распутать этот запутанный момент, внезапно, на лице появляется улыбка, полная уверенности и даже победного настроения. Кажется, Костров вдруг нашёл ответ или разгадал загадку. Эта улыбка словно озарила лицо, придавая силы, и весь мир вокруг как будто изменился.
Я расправил плечи, и теперь лучи света падали на меня, подчеркивая новый внутренний настрой, пока шел по длинному коридору.
В тот момент я был полный оптимизма и решимости, наконец-то...
Но нужно было кое-что сделать напоследок.
***
Каждый её шаг в школьном коридоре звучал так, будто она шла по красной ковровой дорожке. Она не спешила, словно весь мир был под её контролем. Глаза одноклассников следили за ней, некоторые перешептывались с восхищением, другие с завистью. Бросала вызовы присутствующим своим дерзким взглядом, и казалось, что её уверенность буквально наполняла этот коридор. За ней оставался шлейф гордости, словно она знала, что каждый раз, когда она проходит мимо, оставляет ощущение некой магии.
Она наслаждалась каждым мгновением, проходя мимо кабинетов и учащихся, которые менее уверенно шли по своим делам. И в этот момент ей не было равных.
Но внезапно её уверенность всколыхнулась. Не успела среагировать и оказалась прижатой к стене.
Свет от окна падал на её лицо, и в ту долю секунды, не смотря на это, всё её сияние с лица улетучилось. Глаза широко раскрылись от испуга, а её прежняя дерзость сникла.
— Извиняйся. - прошептал злобно, оскалив свои зубы.
Блондинка чувствовала, как мир вокруг неё изменился, и понимала, что иногда даже самые смелые могут столкнуться с незапланированными ситуациями.
— Ладно Костров, извини. - ухмыльнулась мне новенькая, наблюдая мой тяжелый взгляд на своем лице.
— Ты не передо мной прощения проси. - серьезно разглядывая сквозь черные очки, мои брови становились тяжелыми. — Иди к Тане, и извиняйся перед ней.
— Я не собираюсь извиняться перед этой стервой. - возмущенно смотрит.
— Я тебе больше не позволю возвышаться.
— Да ну? - усмехнулась громко блондинка. — И что же ты сделаешь, Костров?
— Ну неет... - протянул я с таким же громким смехом, слегка отдалившись. — Я покажу тебе сейчас настоящего Кострова.
Схватив крепко её ворот, я с раздражением оттолкнул одноклассницу от стенки, и она начала терять своё равновесие. Взгляды встретились на секунду, и в ней мелькнула эта паника, которую я пожалуй очень ждал. Ноги не выдержали, и она упала прямо на кафельный пол. Шумный коридор внезапно замирает, и на мгновение все взгляды устремляются на неё. Её золотистые волосы метнувшись, касаются пола, а окружение наполняется тишиной. Блондинка пыталась подняться, а её лицо выражало шок и недоумение. Некоторые одноклассники перешептывались, реагируя на случившееся, вызывая некоторую волну сочувствия и удивления, а кто-то наоборот поддерживал происходящее свистом.
Я стоял над шокированной блондинкой, а фигура моя возвышалась. Взгляд был настолько сосредоточен, будто было видно, насколько я наслаждался этим моментом. Плечи расправлены, а голова приподнята — словно восседал на троне среди сверстников и этой новенькой. Глядя на неё с пренебрежением и этот момент, когда я начал подходить к ней всё ближе, наполнялось чувством доминирования, где я явно считал себя сильнее, оставляя Абрамову в затруднительном положении.
И девчонка быстро задвигалась, наконец желая уже встать с холодного пола.
— Не подымайся. - громко обратился к ней. — Вставай на колени.
— Че? - нервно произносит. — Нахер пойти не хочешь?
Но она продолжала усердно подниматься.
И с каждым мгновением нарастало напряжение. Я с кривой усмешкой, встал перед девушкой, казалось, поглощая её видимый страх. Рука, словно змея, стремительно метнулась к её плечу, и с резким движением вновь толкнул её, и она уже приземлилась на колени. Удар о пол отражался в тишине, и еле слышный вздох вырвался из ее губ, когда она коснулась холодной поверхности.
— Уже чувствуешь себя посмешищем Кострова?
И закат, пробивающийся сквозь окна школы, отбрасывал тени, словно прописывая мрачный сценарий нашего с ней столкновения. Девушка смотрела вверх, и в её глазах читалась смесь негативных эмоций. Школьный коридор наполнился молчанием, нарушаемым лишь дыханием, создавая атмосферу, насыщенную давлением накаленных чувств. Было трудно понять, где заканчивается игра, а где начинается реальность, но одно было очевидно: это столкновение оставит неизгладимый след в наших судьбах, пока вокруг стояли удивленные школьники.
— Знай своё место, Абрамова.
Я подсел к ней на корточки.
Видимо пытаясь осознать, что только что произошло, её грудь тяжело поднималась от обескураженности, а вокруг неё раздавались голоса. Этот неожиданный момент заставил её почувствовать себя наконец уязвимой и одинокой, в такой огромной толпе.
Кристина подняла свою голову на меня, кажется действительно не внимая, что за инцидент произошел.
— Почти вся школа это видела... - начинает угрожать мне тем самым девушка.
— Вот именно... Теперь посмешище здесь ты. А ты действительно думаешь, что я один это сделать хотел? - осматриваясь вокруг на ребят. — Пешка здесь, только ты. Вот это ты себе предсказывала? - смеялся я.
— Какой же ты кринж... - говорит поражено Кристина.
— Это я. - показывая на себя, я горделиво встал и выпрямился в спине. — Узрела? Я, Костров, Великий и Ужасный! И я не собираюсь ходить под тобой, шлюха. - буквально пожирая её взглядом. — Потому что вся школа; ходила, ходит и будет ходить только подо мной. - поджав губы, и поправив кепку на голове, я серьезно уставился.
— Ты на самом деле такой никчемный... - скалится на меня блондинка.
— Дай свой телефон. - озадачено.
— Полай, мудак.
— А хер с ним.
Руку просунул в карман своих штанин, и вытащил оттуда свой мобильный, на котором одним взмахом открыл камеру. Я навел фокус на девчонку со светлым каре, сидящую на коленях посреди школьного коридора.
— А теперь иди извиняйся перед ней. - убрал его обратно, как только прозвучал звук затвора.
— Да пошёл ты! - крикнула разъяренная девушка.
— Тебе фотографию показать? - усмешка. — Иди извиняйся, или эта пикча полетит во всю школьную беседу.
— За что мне перед ней извиняться?
— За свое убогое существование, мразь...
Правило номер девятнадцать:
Никогда не смей выставлять человека на посмешище. Тебе это обернется в четырехкратной карме! Набирайся мудрости, и учись решать конфликты правильно - языком.
***
— И она просто подошла и извинилась, прикинь!
— Да ты гонишь... - решил включить своё актерское мастерство.
— Я серьёзно!
Я с удовольствием слушал увлеченные рассказы Тани, пока мы вместе за кухонным столом, поедали сладкий мармелад, что купил по пути к её дому. А неподалёку, в вазе стояли уже свежие, красные розы.
— Она больше не тронет тебя. - подмигнул я красавице, сидящей рядом со мной.
— Это же твоих рук дело? - удивлённо улыбается мне Павлинова, прожевывая резиновый мармелад.
— С чего ты так решила? - взглянул на неё, запивая горячим чаем сладость.
— Но это же правда?
Я увлеченно пережевывая мармеладную фигурку, неожиданно поймал себя на мысли, что все моё внимание порабощено взглядом, за которым наблюдала девушка напротив. Её глаза, как глубокие озера, отражали искренний интерес и любопытство, пронизанные лёгким оттенком игривости. Я чувствовал, как грубоватая тягучая фигурка еле разминалась, а жевательные движения становились весьма неуклюжими, когда мой ум метался между всеми этими мыслями о том, что же Таня может думать обо мне.
Заметил, как та деликатно прикусила губу, а волосы, упавшие на плечо, мягко колыхались в ритме её дыхания. Это волшебное мгновение заставило сердце забиться чаще, и наконец, собравшись с мыслями, решительно отряхнул руки, словно от страха быть не идеально опрятным. Стараясь скрыть некоторое смущение, наконец вспомнил важное, поднял свой взгляд и перевел тему её немого вопроса улыбкой, в которой, казалось, сгущались все слова, которые не осмеливался произнести.
— Пошли. - обратился к ней и встал с кухонного стула.
— Куда?
— Без вопросов. - я уверенно направился к выходу. — Куртку не забудь надеть. - и прихватил свой рюкзак.
В теплых лучах заката, когда небо окрасилось в нежные оттенки розового и золотого, я стоя немного в сторонке, игриво приглядывался к Павлиновой. Глаза ловили каждый её жест, каждый лёгкий поворот головы, которые будто бы вели её по невидимым волнам воображения. Улыбка на лице росла, как будто подбадривая на смелость. Она смеялась, и этот звук напоминал о мелодии, способной затянуть в свой ритм.
Однако с каждым мгновением я чувствовал, как внутри нарастает нечто большее, чем просто игривое влечение. Мысли мешались в голове, словно этот ноябрьский осенний ветер, поднимая листву переживаний и надежд. Я пытался собрать душу в кулак, как только встал напротив девчонки, но каждый раз взгляд ускользал к её темным кудрявым волосам, падающим на плечи, как солнечные лучи, играющие на поверхности крыши её многоэтажки.
Вздохнув глубоко, я осознал, что настало время. Время уверенности, время сказать то, что уже давно не таится в моем сердце, время превратить нежные ощущения в слова.
— У меня для тебя кое-что есть. - произнёс дерзко, и руки устремились открывать рюкзак.
— Надеюсь не бомба... - пошутила Павлинова, заставив меня усмехнуться.
— Ещё какая бомба.
Я медленно рылся в рюкзаке, ощупывая ткани и предметы, которые там лежали. С каждым движением пальцы касались стыков разных вещей, но я искал именно его — красного Мишку. Вдруг я наткнулся на мягкие ушки и, наконец, вытащил его на свет. Яркий, как тот солнечный закат, Мишка улыбался своим забавным лицом, а его маленькие черные глазки сверкали, словно звезды на ночном небе.
С улыбкой на лице я подошел к ней ещё ближе. Таня стояла немного в стороне, волосы легко колыхались на ветру, а в глазах читалось любопытство. Я протянул ей игрушку, чувствуя, как сердце стучит в груди от волнения.
— Я стал так болен алым цветом, что когда выбирал тебе сегодня розы в цветочном, мне в глаза попался этот яркий медведь. — сказал я, стараясь скрыть некоторое смущение. — Кстати, он подходит под твою красную рубашку.
Она удивлённо распахнула глаза, а затем лицо озарилось искренней радостью. Осторожно взяла Мишку в руки, взглянула на меня и рассмеялась, как будто на свете не было ничего более прекрасного. Этот момент, в который слились наши счастливые взгляды, наполнен был теплом и нежностью, навсегда запечатлелся в моей памяти.
— Какой он мягкий! - вскрикнула радостно девчонка, и резко кинулась в мои объятия. — Спасибо, Егор! - и я действительно услышал эту искренность в её голосе.
— Прости меня. - я прижал одноклассницу к себе, вплотную.
Я стоял тогда перед ней, внутренне смятенный, искренне не понимая, за что именно извиняюсь. Она обнимала меня, и это прикосновение было одновременно теплым и обременительным. Я даже чувствовал, как её сердце бьется, и в то же время в моем сознании крутилось множество вопросов.
«Почему я испытываю эту подавленность? Я не сделал ничего, что могло бы причинить ей боль, пока мы были в той ссоре.», но все равно мое молчание казалось растянутой паузой, в которую Павлинова вложила свою неуверенность. Я ссорился уже с собой, искал слова, которые могли бы разложить все по полочкам, но они словно прятались, как тени в углах комнат.
— Всё же хорошо... - тихо ответила та.
Её же глаза искрились, но не от обиды, и я понимал, что даже если винить себя незачем, это ощущение прочно засело внутри. Я ловил себя на том, что не хочу отпустить это объятие — оно было как спасательный круг в океане неопределенности. Я стоял на крыше, чувствуя легкий ветерок, касающийся кожи, словно он искала прикосновение. Напротив была она — та, которую я иногда даже боялся мечтать удержать на этом месте. Её волосы, поднимаемые ветром, медленно обвивали её лицо, и я ловил себя на разных мыслях.
Танюша улыбнулась, и в этот момент я понял, что всё, что мне нужно, — это этот легкий поцелуй, который уже сближал нас, словно соединяя две звезды в одной галактике. И она потянулась, а наши губы встретились, и в тот миг мир за пределами крыши исчез. Нежный-нежный поцелуй отразил всю теплоту заката, как будто небеса благословляли нас, даря самые яркие эмоции.
Это был не просто поцелуй — это было невероятное слияние душ, наполненное мечтами уже о будущем.
Я просто стоял, охваченный теплой сигнальной лавандой её любимого парфюма, и поднимая взгляд, казалось, что в этот момент сердце говорит:
«Просто будь с ней рядом».
***
И так;
Ты можешь не задумываться о том, что же на самом деле происходит между вами, пока твой лучший друг, не задаст на уроке интересующий его вопрос:
— Вы встречаетесь?
И в сомнениях хлопая глазами, ты с забавой ему отвечаешь:
— Я не знаю.
— Ну целовались хотя-бы? - спрашивает товарищ.
И припоминая её вечно недовольный ропот, ты смотришь пустым взглядом на одноклассника, вспоминая каждый её возмущенный толчок от себя.
— Да, но...
Целуетесь, до сих пор не вступая в отношения.
И сознавая, что ты действительно не понимаешь, что между вами, со смехом жмешь плечами.
Передружба?
[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]