Правила выживания

Той весной, я всё же принял предложение стать тренером для своей команды. Это было что-то вроде второго шанса для меня, попытка взять под контроль собственную жизнь и направить энергию в нужное русло. Команда состояла из ребят, с которыми я буквально вырос, и теперь я был ответственен за их тренировки, за их прогресс и за то, чтобы научить их играть в футбол так, как это делал я. Я наслаждался этим временем, и чувствовал себя ещё более полезным и важным.

Однажды вечером, после очередного учебного дня, когда солнце садилось за горизонт, мы проводили тренировку на нашем старом поле. Парни усердно работали, пытаясь выполнить задания, которые я задавал. Они слушали каждое мое указание, старались выполнять упражнения идеально. Я видел, как они росли как игроки, старались и гордился не только ими, но и собой - своей работой. Да, определенно мне нравилась  эта работа!

Но вдруг раздался телефонный звонок.

— Я отлучусь на пару минут, пацаны. - громко обратился к ним. — Почеканьте мячи пока что.

Я отдал приказ ребятам продолжать тренироваться, выйдя из поля, даже не глядя на номер. Оставил их одних, зная, что они смогут справиться и самостоятельно. Но всё, что я делал, казалось неправильным.
Я едва успел удержать телефон, прежде чем бросить его на землю. Я посмотрел на экран телефона, и увидел её имя. Это была она - девушка, чье имя, в который раз уже забывал . Та, что знала, как заставить меня улыбнуться или наоборот, заставить меня чувствовать себя униженным. Которой удавалось управлять моими эмоциями, словно шахматными фигурами. Звонок был от неё, от той чье имя , я уже наконец-то начал благополучно забывать... Но сердце колотилось так сильно, что грудь буквально болела. Когда я добрался до дверей раздевалки, руки дрожали, дыхание было прерывистым, и я был уверен, что не смогу выдержать этот разговор, но знал, что должен ответить.

— Прошу тебя, приезжай. - раздался её нежный и встревоженный голос в трубке.

Всё, что всплывало тогда в моей памяти, — это её лицо, которое отражалось в зеркале раздевалки. Я вспоминал те времена, когда мы вместе проводили с ней время, так близко. Вспоминал, как мы пришли ко всему этому, и как учившись вместе все десять лет, я не придавал значения своей симпатии к ней. Я вспомнил, как она стала важной частью моей жизни, и какое значение последнее время, она имела для меня.

— Что случилось? - нервно закусив губу, и прикрыв глаза, я словно вновь принял на себя тот груз, от которого начинал избавляться.

— Я так хочу, чтобы ты был рядом, Егор...

— Это шутка какая-то? - словно продолжая не верить в то, что я слушал тогда в трубке эти слова от неё.

— Егор, пожалуйста! - и теперь, я будто слышал капли её слёз. — Просто приезжай. - и в приторном голосе, звучала истерика.

Сердце билось так быстро, что мне пришлось сесть на скамейку. Я глубоко дышал, стараясь собраться с мыслями. И начал бороться с внутренними сомнениями. Таня нуждалась в моей помощи, Таня нуждалась во мне. Что-то случилось... А я из последних сил, пытаясь останавливать себя и не возвращаться к тому, что меня тянуло на дно, вернулся на поле, где всё теперь было по-другому. Игра потеряла смысл, парни потеряли желание выигрывать смотря на мою фальшивую улыбку. Я попытался собрать их вместе, напомнить им, почему мы здесь, но слова только застревали в горле.
И я быстро ушел, так и не дожидаясь конца тренировки, и провел остаток времени, обдумывая, что делать.

Мне было трудно сосредоточиться, и слова не приходили ко мне, ведь на заднем плане оставалась она. Таня была там, где-то в глубине сознания, контролируя каждую мою мысль, каждое движение. И я чувствовал, как сильно она влияет на меня, даже на расстоянии, даже на то, как играет команда, на результат нашей игры. Я пытался игнорировать её присутствие в своей голове, но она была везде.

Правило номер двадцать девять:
Ты уже проделал длинный путь к освобождению от тех чувств. Победи себя, преодолей соблазнение вернуться назад. Ты сильнее, чем ты думаешь! Ты уже преодолел многое, и ты сможешь преодолеть это!

И переодевшись, так и не вернувшись к своим сверстникам, я выбежал на улицу.

— Всё хорошо? - стоял рядом со своей машиной старший, порой контролирующий мою работу с ребятами, и кажется в тот вечер, я впервые начал подводить его.

— Да... - через силу ухмыльнулся, пытаясь собраться с мыслями, в спешке подойдя к его авто. — Хотя знаете... - и я взглянул на иномарку. — Вообще-то, мне бы очень пригодилась ваша помощь. 

— Да? - удивлённо смотрел. — Я тебя слушаю.

И я быстро обошёл машину, резко открыв дверь, грубо прыгнув на водительское сиденье. Сергей Захарович стоял в шоке, молча наблюдая за происходящим. Но вскоре он быстро приблизился ко мне, чтобы высказать недовольство:

— Так... Что происходит? Если тебя нужно довести, ты мне скажи и я тебя довезу! Что у тебя случилось? - в панике говорил мужчина, придерживая водительскую дверцу. — Что за срочность?

— Мне просто нужно... - даже не пытаясь объяснить, я завёл двигатель машины. — Я её верну!

— Ты совсем сдурел?

И я силой потянул ручку двери, с громким хлопком захлопнул её, надавив на педаль газа. Машина рванула вперёд, оставив за спиной следы на асфальте вместе с раздражающим визгом колес. Я больше не слышал жалоб и слов протеста. Машина неслась по дороге, оставляя пыль и шум вдалеке.
Костров, который даже не имел водительского удостоверения, несся сломя голову и шашковал по Московской центральной кольцевой дороге... Бессмертный?

И всё это ради того, чтобы наконец резко затормозив возле её подъезда, выдохнуть с облегчением после тяжелой дороги, и быстро забежать следом за женщиной, которая входила в её подъезд.

Правило номер тридцать:
Не имея прав, не садись за руль! Тем более, за руль чужой машины...

Я мчался вверх по лестнице, стремясь быстрее добраться до второго этажа. Сердце бешено стучало, пульс учащался с каждым шагом. И поднявшись на этаж, меня охватывало сильное предвкушение. Я не мог дождаться, когда достигну её квартиры. Но естественно, я ожидал, что дверь будет закрыта, что мне придется как и всегда звонить в звонок, но она оказалась открытой. Слегка приоткрыв её, я заметил, что внутри царила тьма, и тогда я ощутил даже некоторое лёгкое беспокойство.

Я вошёл в чужую квартиру, но услышал музыку, что играла где-то там, вдалеке. Включил свет и прошёл мимо кухни. Заметил орешки и зефирки, взял их и начал жевать, но по-прежнему не понимал, что происходило. Почему квартира была открыта и почему вокруг было так темно?
Оглядывался вокруг, уши наполняли лишь потоки мелодий и тиканье часов в далеком коридоре, почти завораживающее своим ритмом. Каждый шаг приближался к комнате Тани – таинственному месту, где реальность пересекалась порой с моими мечтами. Открыв дверь, я увидел её, спящую, как нежный цветок под лунным светом. Видимо не дождалась...
У губ моих сыграла легкая усмешка, когда я, откусив очередной кусочек зефира, впитывал в себя эту милую картину.

Таня, едва слышно вздохнув, приоткрыла глаза. Взгляд её был полон испуга, словно она повстречала призрака, неожиданно появившегося в её тихом царстве. И я конечно ожидал, что моё появление вызовет такую реакцию. Она быстро села, расправляя свои кудрявые волосы, и в её глазах читалась смесь удивления и непонимания.
Я кивнул, попытавшись разрядить ситуацию.

— Че, слюни на подушку пускаешь уже? – сказал, стараясь скрыть догадку о своем прежнем, тёплом отношении к ней.

— Ты как вошел?

Таня, всё ещё недовольно прикусывая губу, вконец растерялась, но в воздухе уже витала новая, волнующая энергия, обещающая на сегодня необыкновенные приключения.

— У тебя дверь была открыта.

Она сидела на своей мягкой постели, а её взгляд был прикован к моей уверенной позе, пока я облокотился на дверной проход. Обращая своё внимание лишь на девушку без макияжа, дерзко жевал зефир, который в ритме моих движений превращался в безобидное облачко. Каждый укус был полон самодовольства, будто знал, что завоевал её внимание, даже не пытаясь этого сделать. Видимо она чувствовала, как в её груди нарастает раздражение, и не могла отвести глаз от моего игривого выражения лица.
Прикрыв глаза, Павлинова вздохнула, пыталась отвлечься от этой сцены, от моей прежней манеры быть на виду, словно зефир был не просто сладостью, а символом его беззаботности.

— Дверь для меня была открыта? - дожевывая последний кусочек, я усмехнулся.

— Чтобы не сломал, да. Кто тебя знает?

Я засмеялся.

— Ладно... Так, что случилось?

Одеяло медленно сползло, и я интуитивно перевел взгляд на пышный бюст Тани, которая сидела, в ночной белой майке, хмуро протирая свои глаза. Это зрелище захватило меня, словно мгновение, в котором время остановилось. Мягкий свет пробивался сквозь занавески, подчеркивая нежные линии её сочной фигуры. Я с удовольствием сглотнул, стараясь не выставлять себя напоказ, пока она медленно поднимала взгляд.
Но её внимательные глаза встретились с моими, и в тот миг я понял, что одноклассница всё заметила. Она явственно сморщила лоб, в её выражении возникли недоумение и лёгкая улыбка. Ей, похоже, не нравилось внимание, но в то же время, казалось, это её забавляло.

— Мне нужно одеться, выйди.

Павлинова словно опомнилась, про открытость своего тела. И естественно, подняв уголок своего одеяла, девушка тут же прикрылась.

— Хах! Да че я там не видел? - ухмыльнулся, теперь уже нагло разглядывая её оголенные плечи.

— Костров! Выйди и дверь закрой! - повысила тон.

— Ладно, не кипятись, чайник. - отвернувшись, я схватился за ручку двери. — Только давай быстрее.

— Сам ты чайник! Сколько времени потребуется, столько и буду собираться!

И я с усмешкой, закрыл за собой дверь, пройдя на кухню семьи Павлиновых. Плюхнулся на стул, и чуть расслабившись, начал разглядывать разные фигурки на столе.
Я попытался отвлечься, но образ всё ещё стоял перед моим мысленным взором, как незабываемая картина.
Но понимал, что попытки отвлечься были напрасны. Осознание того, как её силуэт во мне проскальзывал, словно тень, заставляло кусать губы, чтобы хоть как-то сдержать нарастающее желание. Я уставился на стол, лишь бы не думать о ней, о том, как образ Тани заполнил все уголки моего сознания.
Взгляд бродил по обыденным предметам: чашка, вилки, остатки какой-то закуски. Я взял в руки печенье, усердно жуя, но не ощущал ни вкуса, ни текстуры. Мысли были только о ней. Воспоминания об её сочном бюсте, о том, как хорошо на ней сидела эта белая майка, играли в моем воображении, вызывая трепет и возбуждение. Каждый раз, когда Таня появлялась в сознании, пока её ждал, моё сердце замирало, и я знал — это было безумие.
Я пытался унять волнение, но оно росло, как живое существо, заполняя меня изнутри. Отвлечься, казалось, было невозможно, и в этом неистовстве я наконец осознал, что лучше было бы просто позволить себе потонуть в этих чувствах.
Но совсем скоро, уткнувшись в экран телефона, забыл обо всем происходящем вокруг. Времени прошло уже достаточно, но звук шагов, скрип пола — внезапно отвлекли меня. Подняв взгляд, я увидел её. Таня вошла, теперь с ярко накрашенными глазами, привычно красными губами, которые привлекали внимание куда сильнее любого сообщения на экране. В сознании всё затуманилось, и я напрочь забыл о своих делах.

Павлинова шагнула ближе, и в воздухе повисло что-то неладное. Молча, с такой грацией, что сердце моё забилось в такт, она касалась пальцами моей шеи. И я не мог отвести взгляд, очарованный этим мгновением.
Затем она плавно уселась на мои колени, и я, не ожидая такого поворота событий, удивлённо улыбнулся.
«Что происходит? Что она задумала?»

Мои мысли метались, но в тот момент всё, что имело значение, — это Таня. Я ждал, чувствуя, как удивление сменяется беспокойным возбуждением, нежданным и поразительным. Я чувствовал, как покрывался мурашками, пока девушка касалась руками моей груди, как они блуждали по всему моему телу, вплоть до бедренной части.
Ладно, и что теперь? Думаю, от меня не требуется описывать своё состояние, особенно парням.

Через томное дыхание, я разглядывал те черные выразительные глаза, которые смотрели на меня сверху.

— Вот настолько соскучилась? - игриво улыбаясь и закусив свою нижнюю губу, я будто бы показал, как ждал следующие развития событий.

— Ну... - её рука оказалась на моей щеке. — Не только...

Таня ерзала на моих коленях, следуя ритму музыки, которая громко резонировала в уютной квартире. Я ощущал, как её теплое тело движется в танце, словно мелодия окутывала нас обоих, наполняя воздух невидимой энергией. Её глаза как и всегда блестели, когда она наклонилась ближе, и я почувствовал, как её дыхание сбивалось, когда она едва коснулась моих губ.
Я потянулся к ней, губы наши встретились — сначала осторожно, как будто не веря в реальность происходящего. Но вскоре, поддавшись порыву, мы остались поглощены друг другом. Мои руки обняли её талию, прижимая к себе. Она вела свои пальцы по моему плечу, и каждый миг окутывал нас страстью.
Поцелуй становился всё глубже; наши губы перемешивались, а языки теперь уверено и быстро заиграли друг с другом, исследуя и создавая что-то невероятное и желаемое. Звуки музыки наполняли пространство, но мы будто существовали в отдельном мире, где только мы вдвоём. Вкус её помады был сладким, как вишня, а дыхание — теплым, как летний вечер.
Непристойное возбуждение, она его почувствовала... Она чувствовала, как я в порыве своей страсти, сжимал с такой силой её бедра, будто у меня их просто отнимут. Знала, как я в порыве этой резко поступившей похоти, готов был взять её тогда, прямо на том стуле. Таня чувствовала, как мои руки нагло тянулись к пряжке ремня на своих джинсах, буквально пытаясь наконец освободиться от одежды. Я чувствовал, как её большой бюст мягко прижимался к моей груди, создавая странное сочетание нежности. Каждый её вздох был наполнен чувством, которое охватывало нас обоих. Я заметил, как её глаза слегка закрылись, и губы чуть приоткрылись, из них вырвался сладкий стон, который лился в воздух, окутывая нас теперь волной близости.
Её грудь касалась меня с такой бережностью, словно хотела раствориться в моём тепле. Я ощущал, как замирает время, и мир вокруг исчезает, оставляя только нас двоих, потерянных том интимном моменте.
Сладкий провокационный стон, который она внезапно издала, был как музыка, пробуждающая в сердце тихие порывы похоти.

И черт, она знала и чувствовала, как я сходил тогда с ума!
Вот! Я уже положил свою ладонь на её большие ягодицы, уверенно лапал, тем самым буквально приподнимая её таз. Я готов был слиться с ней в одно целое, вступить в новый этап нашей близости, изучить её тело
от А до Я.

Провокация. 
Гребанная провокация.

Ведь Таня резко поднялась с колен, её смех раздался нежно и кокетливо, словно хитрый план, неожиданно ворвавшийся в тишину. Она, подмигнув мне, побежала к выходу, а её шаги были легкими и игривыми, словно она играла в догонялки с ветром. Я остался сидеть на месте, непонимающее, сказывающееся на мне озорство её поведения, продолжая глядеть вслед ей, как она быстро исчезла за своей входной дверью.
Сердце колотилось в груди, а дыхание перехватывало от волнения и замешательства. Мой разум кружился, пытаясь расшифровать смысл, теперь этой игры.

«Что это было? Игра в секс?»

Я пытался усвоить её лёгкость, её уверенность, но витающие вокруг ощущения захватили меня, не позволяя встать. Я всё ещё ощущал тепло её прикосновений, и тени её смеха звучали в голове, как отголоски далёкого праздника. Оставшись сидеть недолго в полном недоумении, я не мог даже сдвинуться с места, погружённый в глубокомысленные размышления о том, что только что произошло.

Сердце колотилось, когда я выскочил из кухни. За спиной оставалась та волнующая атмосфера, наполненная призрачной сексуальностью. Я вышел из квартиры, хлопнув дверью, будто запечатал все недоумения и слова, которые не успел сказать. Бежал по ступенькам вниз, мой разум метался между игривостью и непониманием.
И выскочив из подъезда, я остановился, ловя рваный воздух. Передо мной стояла Таня. Как будто ничего и не произошло — та же задорная девчонка с смеющимися глазами и игривой улыбкой. Она смотрела на меня, а в ее взгляде было что-то, как будто она просто действительно решила поиграть со мной. Момент потянулся, и я не мог даже выразить то, что чувствовал.
Ноги не слушались, но я не двигался, словно околел. Как она могла так легко притворяться, будто этот миг не был полон значимости? Так и стояли мы, я в растерянности, а она, кажется, заигрывала со всем миром, словно за дверью остались лишь тени недоразумений.

Павлинова, стоя в сексуальной позе, обратила свой взгляд вниз, на мой пах, и не могла сдержать смех. Я помню, как напряжение в воздухе разрядилось, когда её губы искривились в улыбке, а глаза заблестели от игривости. Она была обеими — загадочной и непосредственной, как будто бы сама не верила, что так происходит.

— Смешно тебе? - понимая, что происходит, и что привлекло так сильно её взгляд, я приподнял брови и дополнил. — Это типо, возбудим и не дадим?

Её осанка была уверенной, но что-то в её взгляде выдавалось: она наслаждалась моментом, но в то же время искала подходящие слова, чтобы разрядить эту ситуацию:

— Извини, Егор... Я просто видела, как ты смотрел, и приняла это как вызов. Но я не думала, что... - поджимая губы, пытаясь вновь сдержать свой смех, она вновь косилась туда, куда совсем не следовало.

Я стоял, ощущая, как моё лицо постепенно заливается смущением. Каждый смех, который она издавала, казался мне как будто бы теперь личным вызовом, игривым пробуждением какой-то тайной реальности, в которой мы находились. И хотя всё происходящее выглядело неким абсурдным представлением, мне вдруг стало понятно — это именно то, что мне нужно было в тот момент: лёгкость, юмор и свобода от ненужных комплексов.

— У тебя овуляция? - и я начал подходить к машине.

— Возможно.

И открыв дверь, я уселся на водительское чужой машины. Пытаясь всё ещё придти в себя, естественно мысли и импульсивность продолжали расти, особенно в таком положении...
И наблюдая за тем, как она в удивлении, вперемешку со смехом, садится на пассажирское, попытался расслабиться.

— У кого ты её взял? - осматривает салон, а потом мои встревоженные черты лица.

— Купил. - пожалуй в некотором стрессе, ответил Тане, крепка держась теперь за руль.

— Егор, давай серьёзно! И ты что, водить умеешь?

— Водить я умею, а водительских прав нет.

— Нет! - он тут же выходит из машины и встает у двери. — Я с тобой не поеду! Во-первых, я сомневаюсь, что ты хорошо водишь. А во-вторых...

Я вышел из салона машины, оставив за собой звук закрывающейся дверцы, который, казалось, отразился в тишине окружающего района. Сердце стучало в унисон с темнотой вечернего неба, пока я обходил автомобиль, чувствуя, как напряжение нарастает. Секунды тянулись бесконечно, и в голове крутились мысли о том, что смелое решение требует смелых поступков.
Я резко прижал Таню к авто, ухватившись за руки и крепко сложив их над головой. Её глаза, полные расслабления и улыбок, теперь излучали испуг и растерянность. Я не мог устоять перед искушением, смеясь с ехидством. Непередаваемое чувство силы переполняло меня, когда я разглядывал её лицо, отмечая изменения, произошедшие за мгновение: недавняя радость уступила место напряжению.

— Ты обязана мне этот вечер, красавица. – тихо произнес я, наслаждаясь её реакцией, словно художник, созерцающий своё творение. — Соблазнила, и оставишь ни с чем? И я устал терпеть, это скотское отношение ко мне, с твоей стороны. Ты всегда только истеришь. Но удели мне хоть раз, нормальный вечер с тобой, Павлинова.

Она пыталась найти слова, но лишь шептала.

— Ладно... - удивлённо разглядывала девушка, мои явно недовольные глаза.

— Спасибо. - и я ослабил хватку, всё ещё наблюдая за её обескураженностью.

— Т...ты... - пытаясь вымолвить. — Ты хочешь мной... - но она сжевывала фразы.

— Что? - принахмурил взгляд, пытаясь уловить смысл с полуслова.

— Ты хочешь меня изнасиловать? - слегка повертела головой, пытаясь грамотно подобрать свои мысли.

Это должно было прозвучать как шутка, но когда я резко отпустил руки Тани, ощущая, как страх вдруг скользнул по её лицу, это совсем не было похоже на какой либо прикол. Этот миг, казалось бы, оказался в безмолвном урагане, когда воздух вокруг нас затрепетал от очередного напряжения. Я удивлённо смотрел в её глаза и понимал: она напугана, и это заставляло меня ощущать себя неловко, почти виновато. Испуганный взгляд одноклассницы пронзил меня, как стрела, и я вдруг осознал, как важно говорить с теми, кто рядом:

— Тань, ты угораешь?

На миг я растерялся, затем вырвался смех — удивлённый, чуть насмешливый. Мне стало не по себе, и я попытался донести до неё, что не собираюсь причинять ей боль. Я знал, что смеюсь не над ней, а над собственной неловкостью, как и над этой недопонятой ситуацией, желая показать, что на самом деле всё иначе. Мой смех, как лёгкий ветерок, должен был развеять напряжение, но в глазах Тани я всё ещё видел страх. И это меня пугало.

— Тань, ты че говоришь? - теперь с серьезным лицом взглянул, на младшую. — Я никогда этого не сделаю, и не сделал бы. - в недоумении вертел головой своей, отойдя от боязливой девчонки на миг. — Я никогда бы не причинил тебе боль. У тебя с чего такие каверзные мысли? Это из-за того, что произошло сегодня между нами?

— Я не знаю... Мне так показалось.

— Черт... - схватившись рукой за голову, я нервно усмехнулся. — Скажи, что ты просто рофлишь надо мной.

Этот миг, наполненный контрастами, оставил меня в полной ловушке своих собственных чувств.
Я стоял напротив Тани, сердце бешено колотилось. Волнение смешивалось с унынием, словно два противоборствующих стихии. Каждое её движение, каждое молчаливое выражение лица угнетали мои мысли. Я не мог избавиться от ощущения, что доверие между нами треснуло, как старое стекло. А может его и во все не было?
В её глазах не было той искры, что когда-то согревала меня, и от этого становилось невыносимо не по себе.
Мои импульсивные мысли не оставляли меня в покое. Неужели она считала меня плохим человеком? Монстром, который только и думает о том, как сделать ей больно? Эти проклятые догадки тогда терзали душу, и в каждом мельчайшем мгновении я чувствовал, как растёт между нами пропасть. Я хотел объясниться, но слова только застревали в горле. Страх, что мои оправдания будут восприняты с недоверием, придавал мне ещё больший стресс.
Стоя там, в напряжённой тишине, я осознавал, что именно это молчание могло стать самой разрушительной силой между нами. Я не знал, как вернуть то, что было у нас, но чувствовал, что ускользает время, и с ним - моя надежда.

— Таня, я прошу, не молчи. - вздохнув, чувствуя как волнение растет. — Не молчи снова.

— Всё хорошо. - она словно пришла в себя. — Поехали.

***

Я рулил, иногда бросая взгляды на отвернутую от меня девушку на пассажирском сиденье. Её кудрявые волосы, словно волны, играли на фоне вечернего света. В такие моменты я интерпретировал её молчание, пытаясь понять, о чем думает, и что скрывается за этой непроницаемой маской. Дорога простиралась передо мной, но мои мысли витали где-то там далеко, и вновь запутываясь в том, что происходит между нами...
Каждый раз, когда я отвлекался на дорогу, меня терзали сомнения. Мы ещё час назад, чуть ли не сливались друг с другом в едино, но сейчас между нами словно воздушная преграда. Я чувствовал, как недоверие подтачивало наши и так весьма сложные отношения, как тихий шепот шторма, который вот-вот может разразиться.

«Почему она теперь, даже не хочет смотреть на меня?»

Я знал, что нужно сосредоточиться на вождении, но тревога внутри меня росла с каждой секундой.
Я поджал губы, тянулся к надежде, что эта поездка сможет изменить что-то, что, возможно, раскроет глаза Тани. Но в тот момент мне оставалось лишь наблюдать за её отстраненным профилем, и пытаться не терять контроль над машиной, через усталость трудного дня, и контроль над своими чувствами.

— Я виновата. - раздался милый и тихий голосочек, любимый, сквозь шум.

Я медленно убрал одну руку с руля, ощущая легкое волнение, будто сам момент ожидал своего часа. Взгляд мой вновь скользнул на Таню, сидящую рядом, и в сознании пронеслась вроде бы адекватная мысль – просто подбадривающе положить руку ей на колено. Но, словно леса прижимали меня к реальности, и я опомнился, подавил этот порыв, сам же себе удивляясь, пока рука повисла в воздухе. Вместо этого я бережно коснулся её кисти руки, нежно, как если бы боялся её вновь испугать или обжечь.
И чуть улыбнувшись, я снова отвёл глаза на дорогу, требующую моего внимания, но сердце сильно билось в унисон с этими мгновениями. Вздохнув, я начал объяснять, словно произнося молитву, которую давно хранил в душе:

— Твоя ошибка только в том, что ты никогда не разговариваешь со мной. - усмехнулся. — Из-за этого, у нас абсолютно всегда недопонимания.

Мои слова лились, наполняя пространство вокруг, словно воздух, в который воссоздавалась связь. Каждое слово теперь обретало вес, значимость, ведь я сам для себя, наконец, осознал, как важно было услышать её ответ:

— Ты прав. Просто в тот момент, я слишком испугалась твоей резкости. И я совсем не так, как нужно, восприняла твои слова. - слышалось со стороны. — На самом деле, я не считаю тебя плохим. А лишь наоборот. Ты слишком много для меня делаешь. Зачем?

— Всё слишком очевидно, я люблю тебя. - на миг взглянул с улыбкой.

— Вот так быстро?

— Быстро? - засмеялся, открывая окно. — Павлинова, ты мне с первых классов симпатична. Стоило только проявить инициативу, и позволить чувствам раскрыться глубже. - начал выруливать на съезд. — Это ты у нас девушка-загадка, полная тайн и интриг, Уэнздей.

В этот миг дорога расширялась как никогда, а временем останавливалась, позволяя нам углубиться в этот нежный разговор, где все остальное теряло свой смысл.

— Я могла лишь об этом догадываться, Костров. - усмешка. — Но видимо, с нами двоими это всё, происходит с первого класса.

Я резко затормозил на обочине, надавив на педаль тормоза так, словно она могла остановить поток мыслей, ринувшихся в мою голову, и позволившая на миг откинуться вперед двум молодым телам. Но я облокотившись об спинку сиденья, взглянул словно в пустота. Дорога простиралась вдали, бесконечная и пустая, как моё понимание происходящего. В этот тихий момент, между резким торможением и глухим шумом двигателя, я глубоко задумался о словах, которые Таня только что произнесла. Почему она молчала о своих чувствах так долго? Все эти недосказанные слова, обрывки фраз, которые всегда были на кончике языка — теперь они застряли в моей голове, словно легкий туман в осенний вечер.

Я перевел удивлённый взгляд на одноклассницу, которая сидела рядом, с недоуменной и слегка испуганной улыбкой на лице. Павлинова, казалось, пыталась разгадать загадку, охватившую меня. Я почувствовал ответственность за её любопытство, но всё, что я мог сделать, это молчать, ощущая, как вопрос, заданный годами, обостряет момент. Я не знал, что сказать, но понимал, что это мгновение будет преследовать меня, пока я не разберусь, в чем же на самом деле дело.

— Скажи честно, тебя подменили? Инопланетяни захватили нашу землю, и решили взять настоящую тебя к ним для опытов? А вот то что сейчас сидит рядом, это лишь имитация Павлиновой?

Таня, сидящая на пассажирском сиденье, вдруг разразилась звонким и резким смехом, который разлился по салону. Я бросил на неё недоуменный взгляд, не до конца осознавая, что именно происходило с ней в тот день. Словно это была действительно не она, ведь её взаимность, была слишком непривычной для меня. Может быть, мой вопрос был действительно глупым, но её реакция казалась слишком яркой, почти неотразимой. Она начала бить меня по плечу и руке, будто в ритме какого-то безумного танца, словно не могла остановиться.

Я лишь сидел, предоставленный этому внезапному урагану эмоций, внимая её смеху, который, казалось, наполнял воздух сладким медом, обволакивая меня теплотой. Эта елейная мелодия затмевала все вокруг, и в тот момент мне показалось, что вся вселенная свернулась до размера этого салона, а весь мой мир заключался в её безудержной радости. Я забывал о своих собственных чувствах, погружаясь в этот искристый поток, пытаясь понять, что же вызвало в ней такую бурю. Но её смех был единственным, что имело значение. И заразительным, ладно!

— Да Егор, в точку! - сжимает моё запястье одноклассница, наконец приходя в себя.

— Нет, серьёзно. Ты сегодня странная, слишком. - внимательно наблюдая за её радостным лицом.

— Я просто соскучилась по тебе... - вздохнула Таня, выпрямив свою спину, и усевшись поудобнее.

— Да... - и мой разум затуманился ещё больше. — Это я уже сегодня слышал...

— Ну правда!

Хочешь удивиться ещё больше?

Я помню тот вечер, когда Татьяна Давидовна сидела рядом, на пассажирском сиденье, и в воздухе витала напряжённая электризация. И вид её уверенного движения поразил меня. Она медленно отстегнула ремень безопасности, и, как будто в замедленной съемке, начала подползать ко мне. Взгляд её был полон чего-то неизмеримого, и я чувствовал, как моё сердце забилось оное, почти вслепую.
Она положила одну руку на моё плечо, пальцы её тянулись, сжимая как бы невидимую нить между нами, а другой Павлинова облокотилась на моё водительское сиденье, создавая пространство, наполненное ожиданием. Я не успел опомниться, как она наклонилась ко мне, и в следующее мгновение её губы вновь встретились с моими.
Я забыл о дороге, о правилах и жестах — оставались только мы, её тепло и волшебство момента, которое запечатлелось в памяти, как мгновение, созданное специально для нас.

Удивлен? Я тоже.

— Как-то так... - пожала плечами, и нежно протерла пальцами мои губы, от следов своей алой помады. — Всё ещё сомневаешься?

— Да. - я резко поднял свои очки на козырек кепки и с улыбкой ехидной, смотрел в графитовые глаза. — Ещё раз.

Таня закатила глаза с легкой усмешкой, как будто в ней таилось нечто большее, чем просто игривое настроение. Она скорее всего знала, что каждое мгновение, проведенное рядом со мной, преображается в нечто большее. Затем, уверенно наклонившись, она вновь прижалась пухлыми губами к моим. В тот момент я почувствовал, как внутри меня зарождается тепло, и улыбка растянулась по моим губам, как неосознанный ответ на её уверенность.
Я мог заметить, как её глаза блестят от смеха, а в её губах таится некое беззаботное веселье. И вдруг мы, не отрываясь друг от друга, начали смеяться через нежный поцелуй, этот искренний смех цитируя невидимый язык, понятный лишь нам. И оторвавшись от друг-друга, она толкнула меня в плечо:

— Дурак...

Мы обменялись молчаливым, но забавным взглядом, и в этом взгляде таилось множество чувств – радость, доверие, веселье и, возможно, то самое мгновение, когда слова теряют уже всякий смысл. Влюбленность...

— Тань... - и я полностью развернул свой корпус к ней.

— Да? - темноволосая, с тем же дерзновением смотрела в мои голубые глаза, пожалуй впервые.

— Я люблю тебя.

Переплетавший пальцы, я подергал её руку, счастливо усмехнулся и уселся обратно, схватившись теперь свободной за руль. Я почувствовал, как во мне зарождается энергия, которой не хватало. Медленно вырулил с обочины на трассу, ощущая, как каждая секунда набирает скорость вместе с моими мыслями.
Не жалея сил, нажав резко на газ, я с радостью ощущал, как машина резко откликнулась на мою просьбу, и из под колес вырвался очередной свист, который означал только одно - очередной бесстрашный водила на дороге.
Открыв все окна, и ловко провернув громкость музыки в салоне, я позволил ветру пройти сквозь меня, словно он был завершающим штрихом к картине моего настроения. Ветер свистел в ушах, поднимая адреналин до предела. Таня, не в силах сдержать эмоций, полностью высовывалась из окна, её смех смешивался с ревом мотора. Она хваталась руками за крышу, словно хотела поймать ветер. Её белоснежная юбка играла на потоках воздуха, развеваясь в вихре, открывая мне все свои прелести. Она видимо совсем забылась, а я ухмылялся, время от времени наблюдая за этой безумной и красивой картиной, с неким задором в глазах, пока из под юбки показывались завораживающие виды. Да, признаюсь! Я обращал свой взгляд туда, куда не следовало. Но каждый её крик и визг заставляли моё сердце биться ещё быстрее, а мысли теряться в этой игре с реальностью.
Она выкрикивала что-то радостное, слова порой ускользали, растворяясь в потоке ветра. И я понимал только одно — мы были свободны, как никогда. В этот момент всё внешнее стало неважным; оставалась лишь дорога и наше безумство. Таня, напоминающая весёлую птицу, порхала на ветру, а он, словно капитан своего корабля, продолжал гнать вперед, наслаждаясь этим тревожным и прекрасным мгновением.

И когда она уселась, поправляя свои растрепанные, густые волосы:

— И я люблю тебя. - положив теперь уверенно, мою кисть руки, на свою коленку, девушка нежно прижимала её к своему бедру.

Её слова, полные игривого подтекста, достигли ушей, и я, не веря своим восприятиям, неожиданно громко засмеялся. Этот звук, подобный свисту, вырвался из меня, наполняя не только салон, но и всю проезжую часть, привлекая удивленные взгляды прохожих.
И каждая нота моего смеха казалась мощной волной, обрушивающейся на пространство вокруг.

— Нет, это точно не ты! - и я увлеченно, сжал её горячее бедро, что было покрыто полиэстером.

И моя рука, блуждала вдоль и поперек её стройной ноги, но так и не позволяя себе залезть под её короткую юбку.
Теперь я почти не видел дороги — глаза неотрывно скользили по очаровательному образу девушки рядом. Таня сидела, улыбаясь, словно её смех был самыми первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь облака.
И мой взгляд переместился на её кудрявые темные волосы, которые развивались на ветру, напоминая вихри ночного неба. Эта картина была одновременно иллюзией и реальностью, как и её слова — мгновение, когда время останавливается, а жизнь кажется совершенно нереальной. Странное сочетание скорости и легкости, беззаботного смеха и искреннего восторга заполнило момент, оставляя в недоумении и радости одновременно.
Улыбка не покидала моего лица. Ветер развевал наши волосы, заставляя нас двоих теперь забыть о заботах и проблемах. Девушка задорно положила голову на мои колени, параллельно высовывая свои ноги в открытое окно.
Я был готов к новым впечатлениям, к тому, что ждет впереди. Каждая миля, прокладываемая под колесами, вместе с ней, становилась частью моей истории.

***

Когда через время я громко смеялся с Таней, подтанцовывая под русскую попсу, что играла на колонках, издалека появилась машина. Она приближалась быстро, её фары мерцали дважды, посылая мне сигнал. Сердце забилось быстрее, и, инстинктивно, я уселся ровнее, закрыл все окна в салоне.
Я сбавил скорость, чувствуя, как легкое напряжение сгущается в воздухе. Пристегнул ремень безопасности, как будто это могло защитить нас от того, что предстояло, и мои глаза заметались между зеркалом и девушкой, сидящей рядом. В её взгляде читалось замешательство и растерянность, и я улыбнулся с усмешкой, стараясь её успокоить.

— Что происходит? - неуверенно произносит, пытаясь понять происходящее и пристегиваясь следом.

— Гайцы спереди.

— Черт, Егор!

— Это Москва, детка. Но не переживай. - произнес я, хотя сам не был уверен, что всё под контролем.

Она вздохнула, её нервы на грани. В этот момент всё казалось одновременно реальным и нереальным, как если бы мир вокруг замер, ожидая какой-то развязки. Я резким движением рулевого колеса, легко вышел из зоны света фар, скрывшись во мгле, но тревога осталась со мной.

— Вот и всё! - потешно улыбнулся.

— А если они за нами поедут?

— Танюха, не волнуйся! Ты же не море!

***

Таню до дома довез, машину вернул в целости и сохранности, перевел средства владельцу за его потраченные литры бензина. Сергей Захарович по-прежнему был удивлен тому, что его машину буквально украли. Но никакого заявления в полицию, или скандалов с его стороны, не следовало. Старший лишь с пониманием отнесся к ситуации, но естественно попросил больше не поддаваться порывам своей импульсивности. Нудная лекция и всё такое... Я всё это выслушал, но мои мысли блуждали далеко за пределы того разговора. В голове крутился образ Тани — её изящный, сексуальный силуэт, который, казалось, всегда был в моей памяти. Но каждый раз, она становилась лишь красивее... Я вспомнил её слова о любви, произнесённые с такой нежностью, что сердце замирало в ожидании. И с игривой ухмылкой, вспоминал белую юбку, развивавшуюся на ветру, и с какой легкостью она обрисовывала все Танины прелести под ней. Каждый взгляд на неё вызывал дрожь, как будто всё, что было под этой юбкой, могло освободить во мне потаенные желания, давно дремавшие в глубине души.
Тот вечер будто бы проносился перед моими глазами: смех, разговоры, таинственные взгляды и случайные касания. Мне хотелось больше. Хотелось снова почувствовать этот магический момент, когда всё вокруг теряло смысл, уступая место только той страсти между нами. Я мечтал о ней, о том, как было бы прекрасно оказаться рядом, когда я наконец мог бы разрушить все рамки, и устроить вместе с ней беспредел.

Безумно любить - безумно хотеть.

Правило номер тридцать один:
Открытая и искренняя беседа укрепляет понимание и доверие между вами. Общение помогает выявить истинные чувства и намерения, создавая основу для крепкого союза.