Бездна
Летние каникулы наконец-то наступили, и я с огромным облегчением и свистом, вместе со своим лучшим другом, закрыл за собой дверь кабинета, в котором провел целый учебный год десятого класса. Успехов в моей учебе как и не было, но меня наполняли радостью мысли об долгожданном отдыхе, и я не мог дождаться, чтобы отпраздновать это с друзьями. Саша и Настя, теперь были мои лучшие товарищи, всегда были рядом — в хорошее и плохое время. Я предложил им организовать поход на природу, подальше от городской суеты, собрав в нашу скромную компанию - самый близкий круг общения. Мы давно хотели провести время вместе, и теперь, когда всё напряжение позади, это было отличной идеей для всех, как и для Тани, которую я пригласил пожалуй впервую очередь.
Когда я озвучил свои планы, их лица озарились счастьем. Настя обменялась восторженными взглядами с Сашей и начала перечислять, что нам понадобится: палатка, еда и, конечно, моя гитара. Никак без неё! Мы решили отправиться в один лес за городом, где уже много лет, почти с самого детства, проводили летние дни с моим отцом, собирая ягоды, ловя рыбу и слушая пение птиц. Это было не просто предложение — это была мечта, которая наконец-то могла стать реальностью, и все мы были полны ожиданий.
Нас было много, но на всех хватало палаток и еды, и на самом-то деле весьма бесполезных флакончиков от насекомых... Всё было продумано, как следует! И по правде говоря, изначально Плющин был неудовлетворен тем, что я позвал Павлинову в нашу компанию... Но лишь послушав свою девушку, что настаивала на то, чтобы Таня всё же составила нам компанию, только тогда он не смог перечить своей любви. Вот и все были довольны!
Кроме Тани, которая всю дорогу жаловалась на комарье вокруг. Многое вызывало море смеха, когда привередливая и брезгливая одноклассница, противилась насекомым вокруг. Темноволосая явно не привыкла, быть один на один с природой. И это было уже заметно, когда даже в поход на природу, Павлинова нанесла яркий макияж. Это вызвало некоторое недоумение, больше конечно среди девушек из нашей компании.
— И так, мы сюда на дня три. - улыбнулся я, придерживая лямки чехла от гитары, и шагая с толпой ребят по тропинке леса.
— Как-то маловато! - высказалась одна из одноклассниц.
— Ну... - повернувшись ко всем лицом, я шел уже спиной к дороге и обратил внимание на Павлинову, что со хмурой мимикой отмахивалась от комаров. — Мы можем остаться и на неделю! Но это, если Таню медведь не сожрет. - усмехнувшись, отвернулся ломая ветки на нашем пути.
И раздался смех компании позади.
— Я этого медведя на тебя натравлю, Костров! - раздался недовольный голос любимой, и это вновь насмешило народ.
Мы шагали по узкой тропинке, окружённой высокой травой и деревьями, которые, казалось, хранили в себе множество тайн. С каждым шагом я ощущал, как предвкушение растет. И наконец, сквозь деревья показалось озеро — его поверхность искрилась под солнцем, создавая волшебный эффект. Мы с Плющиным обменялись взглядами, полными радости и ожидания.
Сначала я положил рюкзак и распаковал всё необходимое, аккуратно размещая вещи, под унылой сосной. Кемпинговая палатка лежала в свёрнутом виде, как нераскрытая книга приключений. Мы с друзьями принялись за дело, извлекая её из упаковки, натягивая полотно и крепя колышки в землю. Смеясь и подражая инструкциям, мы проводили время так, как будто это было наше главное дело в мире.
Когда последняя стена палатки встала, я отступил назад и с удовлетворением оглядел результат. Озеро теперь было в шаге, приглашая нас провести вечер в его объятиях, а вокруг витали ароматы леса, сливаясь с нашими мечтами.
Но наши дела ещё не были закончены, нужно развести костер.
— Пошли, наберем хворост. - толкнул несильно в плечо лучшего друга.
— Да, идем. - согласился Плющин.
— Озеро бесплатное! - выкрикнул я со смехом остальным. — Без одежды купаться тоже можно! - и я подмигнул Тане, которая только что разместила свои вещи вместе с Настей.
Она недовольно ухмыльнулась, точно не одобряя эту идею, после чего начала вести диалог со своейподругой.
Я же с товарищем двинулись вперед.
Мы углублялись в лес, и с каждым шагом тишина становилась всё осязаемее, будто природа сама затаила дыхание. Саша уверенно двигался вперед, прислушиваясь к шуму листвы под ногами и звонкому пению птиц. Я шёл за ним, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть окрестности. Солнце пробивалось сквозь плотные кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени на землю, и я ловил себя на мысли, что этот лес становится частью нас.
— Вот, смотри. - сказал Саша, нахмурив брови и указывая на группу веток, аккуратно растянувшихся вдоль корней старого дуба.
Я склонился, чтобы лучше рассмотреть, внезапно поняв, что собираю не только хворост, но и воспоминания этого путешествия. Мы работали в тишине, сквозь громкие голоса и звуки плеска воды издалека. Каждый взмах моей руки словно придавал силу невидимой атмосфере, связывающей нас с этим местом.
И когда мы наполнили руки своей ношей, лес зашумел — казалось, он наконец выдохнул, открыв нам свои тайны.
Теперь мы возвращались обратно, удерживая множество веток.
— Я рад, что у вас с Таней наконец всё налаживается. - улыбнулся мне друг, начиная диалог об отношениях.
— Да черт его там знает. - шагая по веткам и листьям, я наслаждался еловым запахом того леса. — Мы даже не встречаемся.
— Да и это слишком странно, чувак. - смеётся Плющин. — Но с другой стороны, ищи в этом плюсы. Считай это свободные отношения, ну и ты получается, по факту парень свободный. Если че, не предъявит тебе даже.
— Решено! Сегодня же пересплю с Сергеевой.
И мы громко и задорно рассмеялись, только вспомнив эту мужеподобную девушку из нашей компании.
— Но если серьёзно, тебе нужно что-то делать с этим. - пожал плечами Саша. — Хотя если тебя это устраивает... Че я тебе говорю, сам всё прекрасно понимаешь. - усмехнулся товарищ.
— Да, я понимаю. Всему своё время, бро.
Саша и я подошли к нужному месту, где вскопанная ямка уже ждала своего часа. Мы дружно начали укладывать ветки, стремясь создать что-то красивое и гармоничное. Я сосредоточился на каждом движении, пока в углу глаза не заметил Таню, сидящую одну на широкой ветке. Она выглядела так, будто у неё был свой мир, удалённый от нашего шума и суеты.
Её задумчивый взгляд блуждал вдоль лесной поляны и озера, где резвились ребята, и я ощутил, как что-то внутри меня перевернулось. Желание подойти к ней и узнать, почему она одна и о чём думает, накрыло с головой. Я пытался отогнать эти мысли, но осознание того, что рядом был мой друг, простое и ясное, говорило мне о том, что я не должен отвлекаться.
Саша, заметив, что я оторвался от процесса, повернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:
— Иди, я доделаю. Ты ей сейчас нужнее.
Его слова стали для меня разрешением. Я опять взглянул на темноволосую и, наконец, решился шагнуть навстречу.
Медленно направился к Тане, стараясь не спугнуть её задумчивость. Солнце нежно дотрагивалось до поверхности озера, где друзья весело плескались, смех их раздавался на фоне тихих волн. Я же присел рядом на одну ветку с ней, оглядываясь на водное пространство и параллельно украдкой бросая взгляд на её задумчивое лицо.
Таня сидела, погрузившись в свои мысли, её глаза были полны светлой грусти. Я чувствовал, как что-то щемит внутри, и, собравшись с мыслями, обратился к ней с нежностью в голосе:
— Чего одна сидишь? Где Настя?
Слова мои звучали как шёпот ветра, стремящегося донести до неё волны радости и света.
Она посмотрела на меня, и я заметил, как её лицо немного оживилось. В этот момент я понял, что мы оба как будто нашли друг друга в этом мире, полном веселья и шума, но в то же время иссохшем от одиночества.
— Настя купается с остальными. - усмехнулась она.
— А ты... - не успел задать вопрос, как меня прервали.
— Нет, не спрашивай. - вздохнула она, глядя уже в сторону озера. — Просто не хочу.
— Хорошо. - поджав губы, я слегка повернул к ней корпус. — А со мной?
— Купаться с тобой? - взглянула.
— Ну да. - убирая нежно рукой, её кудрявые локоны с лица, я разглядывал её прекрасное лицо, освещенное под лучами солнца. — Или ты просто плавать не умеешь? - засмеялся.
— Да иди ты... - закатив глаза, она усмехнулась.
— Давай, пошли! - и я бодро встал с места рядом с ней. — Пираньи там не водятся, если что.
— Да, что ты говоришь? - наконец засмеялась Таня. — Ну может хотя-бы медузы? - поддерживала шутку, Павлинова.
— Вот единственная экзотика в этом водоеме будет, когда эта экзотика пойдет купаться. - легкий флирт...
И я медленно начал снимать толстовку, ощущая на себе взгляд девушки напротив. Ткань скользила по моей коже, открывая теперь весьма накаченное тело, которое я с гордостью трудился формировать в спортзале.
И когда толстовка наконец упала на землю, я заметил, как её глаза слегка расширились от удивления.
Солнце ярко светило, и я снял солнцезащитные очки, а затем кепку, позволяя себе предстать во всей красе. В этот момент её обескураженный взгляд словно задержался на мне, исследуя каждую деталь, каждую линию моих мускулов. Я чувствовал, как внутри разгорается тепло, подстегиваемое её реакцией. Девушка старалась отвернуться, но невольно её губы выдали удивленную ухмылку, словно поймавшись на мой ловкий манёвр. Я не мог не улыбнуться в ответ, ощущая, как это мгновение наполнило пространство вокруг нас, особой энергией. Мы обменялись взглядами, и тишина вдруг стала громче, наполненная неловким, но приятным волнением.
Я протянул ей свою руку, позволяя подняться:
— Ты взяла купальник? - усмехнулся игриво, разглядывая её растерянные черты лица.
— Да... - и прикрыв глаза, девушка встала с моей помощью. — То-есть, нет. - она словно пыталась придти в себя после увиденного, но не понимала, что ей всё ещё придется наблюдать моё тело.
— Тогда прыгай со мной прямо в одежде. - и я разглядывал её темные глаза, которые неуверенно открылись. — Ну можешь и без неё конечно...
— Ой, отстань!
— Я дам тебе свою футболку.
— Костер есть! - выкрикнул Плющин, прервав мою увлеченную беседу с Таней.
— Огонь готов, поэтому я лучше останусь, и начну что-нибудь готовить всем. - ей было будто неловко.
— Уверена, что не хочешь со мной? - поинтересовался с теплой улыбкой.
— Не хочу. - мотает головой, и вздыхает, убирая за ухо, свои кудрявые локоны. — Почильте с Плющиным. - усмехнулась.
Я стоял напротив неё, погружённый в свои мысли, когда заметил, как её взгляд потух. В этот момент что-то изменилось в воздухе — тишина стала особенно гнетущей, словно сама атмосфера ожидала, когда я прерву этот молчаливый диалог. Её плечи слегка сгорбились, а губы сжались в чём-то, что можно было бы назвать углублённым раздумьем. Я знал, что в этот миг она не просто молчит; внутри неё разыгрывалась целая буря чувств.
Держал в руках свою толстовку, совсем позабыв о своем голом торсе, но постепенно осознал, что это больше не имеет значения. Меня охватило желание сделать шаг к ней, разорвать невидимую преграду, которая тянула между нами нежность и печаль. Понимание пришло стремительно, как грозовое небо, я взял вдох и произнёс:
— Хочешь поговорить?
В её глазах промелькнула благодарность, и я почувствовал, как напряжение распускается, оставляя место для доверия и открытости.
— Да ничего... Всё хорошо Егор. Иди веселись.
— Мы должны это делать вместе... - и я взял её за руку. — Я хочу понять, в чем дело.
— Я не знаю. - неуверенно жмёт плечами, скривив иронично свою улыбку. — Сегодня весь день такое странное настроение...
— Из-за чего, расскажешь? - улыбнулся подбадривающе ей.
— Потом... Идите уже. - кивает в сторону Плющина.
— Ладно. - усмехнулся, отпустив её худое запястье. — Не грусти, а то сиси не будут расти. Хотя куда ещё больше... - я поддерживал кокетливую и шутливую волну.
— Дурак... - возмущенно засмеялась и ушла прочь.
Я смотрел, как Таня оставляет меня, её силуэт становился всё более расплывчатым на фоне огня. Я чувствовал, что ей нужно было что-то — поддержка, понимание, просто присутствие рядом. Внутри меня разгоралось желание остаться с ней, попытаться развеять её грусть, поднять настроение хотя бы ещё одной шуткой или лёгким прикосновением к плечу. Но вот рядом уже стоял мой друг, подбадривающий, указывая на веселые воды озера, с их обещанием лёгкости и задора.
— Пошли к остальным!
Он звал меня, словно дразнил летом, ожидая, когда я пойму: минута уходит, а Павлинова всё так же не замечает моего беспокойства о ней. Я метался между двумя мирами — одним, где Таня, возможно, нуждалась во мне, и другим, где друг предлагал мгновение, полное беззаботности.
— Погнали.
Наконец, я вздохнул, оставив свои мысли о Тане за спиной, и шагнул в воду, следуя за другом. Но в сердце что-то осталось — вместе с загадкой её грусти и в надежде, что сегодня я ещё смогу быть рядом с ней.
Солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового, когда мы с Сашей, не замечая времени, резвились в водоеме с остальными. Теплая вода окутывала нас, не позволяя думать о том, что происходит вокруг.
И когда мы наконец выбрались из воды на берег, из числа самых последних, довольные и слегка уставшие, нас встретила Настя с тарелками, усыпанными золотистыми жареными сосисками, политыми аппетитным кетчупом. Запах горячей еды моментально разбудил аппетит, и мы накинулись на угощение, смеясь и переговариваясь на ходу:
— Как вам вода? - улыбнулась Желтова.
— Вода просто сказка! - восторженно говорил Плющин, с забитыми щеками едой.
— Конечно, озеро же не такое большое. Успело нагреться под таким палящим солнцем. - усмехнулся я, уминая с удовольствием. — Тем более пока вас всех соберешь, уже всё лето пройдет. - засмеялся и взглянул на пару.
— Заботы! - ответил товарищ.
— Какие заботы летом, Плющин? - усмешка с моей стороны.
— Ничего не знаю... - показывая пальцем на свою девушку, смеялся мой лучший друг.
И устроившись вокруг костра с другими участниками нашего похода, мы открыли бутылки с напитками, наслаждаясь свежестью бутылочного пива и ароматом пищи, только приготовленной на костре.
Яркие огни пламени танцевали на фоне вечернего неба, создавая атмосферу уюта и дружбы. Мы сохли перед теплым огнивом, делясь историями и смехом, а шумный вечер продолжался, погружая нас в истинное блаженство совместного времяпрепровождения.
И я помню тот момент, когда Таня, как будто прочитав мои мысли, тихо подошла и накинула на мои плечи полотенце. Его мягкость сразу согрела меня, как будто она запечатала в этом простом жесте всю теплоту, её казалось бы холодного сердца. Я взглянул на неё и увидел её улыбку — она теперь светилась ярче любого огня, пылающего в костре перед нами.
Сидя напротив друг друга, я погрузился в её темные глаза, которые были полны нежности и понимания. Вокруг нас раздавались смех и разговоры друзей, но я лишь слышал треск дров в огне, словно это была симфония, созданная специально для нас. Я нежно коснулся её руки, и в это мгновение все шумы мира исчезли.
— Спасибо. - глядя в её глаза, с трепетом в сердце я поблагодарил Таню за заботу. — И за ужин, тоже спасибо.
— Ты будешь ещё купаться? - поинтересовалась тихо она.
— Хочешь со мной? - усмехнулся.
— Нет, просто чтобы не простыл, тебе лучше одеться.
— Или ты просто боишься взглядов на моё прекрасное тело? - игриво улыбнулся.
— Возможно. - смеётся Павлинова.
— Как ты? - перевел тему, разглядывая черные глаза под светом яркого огня. — Твоё настроение стало лучше?
— Да, всё хорошо. - покивала спокойно головой.
Её взгляды обменивались чувствами, которые невозможно было выразить словами. Это была простая, но невероятно глубокая связь. Я не знал, сколько времени прошло, но каждый миг был наполнен смыслом, согревая душу лучше, чем любое тепло разожженного огня в том лесу.
Правило номер тридцать два:
Поддерживайте своих близких чаще, ведь никогда не знаешь, когда наступит момент, когда поддержка и для вас станет жизненно необходимой. Не упускайте возможности провести время вместе, пообщаться и поделиться впечатлениями.
***
Три дня пролетали, как один миг. Мы с друзьями ушли в поход, ожидая приключений, и всё-таки не ошиблись. Первые утренние лучи солнца осветили леса, когда мы, смеясь и шутя, бросились в прохладную реку. Купание приносило облегчение от летней жары, а вокруг раздавался смех и веселые крики.
Каждый вечер мы собирались у костра, пламя играло на лицах, отражая наши радостные эмоции. Запах шашлыков, дразнящий ноздри, наполнял воздух, как будто природа сама приглашала нас насладиться этим волшебным временем. Мы играли в карты, где желания переплетались с дружескими шутками, каждый новый раунд приносил еще больше смеха и энтузиазма. Я рассказывал много увлекательных и даже страшных историй группе слушателей. Меня это восхищало, также как и ребят, что дивились неожиданным поворотным событиям в моих рассказах.
Но наибольшее восхищение вызывала моя гитара. Я играл под лунным светом, аккорды пробуждали в каждом слушателе неизведанные эмоции. Мой голос, уносящийся в ночное небо, сливался с музыкой, создавая атмосферу, в которую невозможно было не влюбиться. Эти дни остались бы в памяти навсегда, как яркие вспышки счастья, запечатленные в сердце.
Мы даже пели дуэтом с Таней, её голос, чистый и мелодичный, переплетался с моими бодрыми нотами. Каждая строчка, которую мы произносили, словно оживляла мгновение для всех, наполняя его музыкой, которая витала в воздухе.
Я наслаждался каждым аккордом, каждым её звуком, полностью погружаясь в атмосферу. Она была в этом слишком хороша — её интонации и эмоции проникали так глубоко, что я забывал обо всём вокруг. Моё сердце стучало быстрее, как будто в унисон с её пением, сливаясь в один ритм. В ту секунду всё существовало только для нас: гитара, её голос и это невероятное чувство, что звучит симфония наших душ.
Мы смеялись, играли и чувствовали восторженные взгляды на себе. С теплом на сердце, я смотрел то в глаза своей любимой, то на своего лучшего друга, что нежно и бережно обнимал свою девушку Настю, которая с дерзновением тянулась к его губам. И ведь те волшебные мелодии струн, смешанные с нашим пением и пением птиц в лесу, создавали гармонию в сердцах людей.
И после завершения нашего дуэта, когда аплодисменты ещё эхом отдавались в ушах, раздались шаги рассекающихся по местности людей. Кто-то отправился к столу, чтобы утолить голод и запить спиртным, кто-то направился к озеру, готовясь к следующему своему прыжку в воду, а кто-то выбрался в глубь леса, чтобы прогуляться, вдыхая свежий воздух. Я же остался с Таней, погружаясь в разговор о жизни, музыке и мечтах, словно стараясь поймать ту самую магическую волну, что возникла между нами.
Я был слишком пьян, но это не мешало нам делиться мыслями, которые обычно спрятаны глубоко внутри. Твёрдые слова и мягкие взгляды переплетались, как струны гитары, создавая мелодию, понятную только нам. Она смеялась, а я, порой осознавая свою неуклюжесть, отвечал с лёгкостью, которую давал только алкоголь. Мы обсуждали всё: от забытых русских песен, до планов после одиннадцатого класса. В тот момент, казалось, что ничто другое не имеет значения, и навсегда останется только этот уютный разговор под звёздным небом, возле костра.
— Следующий год последний... - вздохнула Таня, палкой играясь с другими горящими в огне ветками. — Даже не верится.
— Да... - отпивая алкоголь из бутылки, я засмеялся. — Буду скучать по Алексиной.
— Вот дурак. Скорее по тому, что тебе уже не над кем будет поиздеваться, Костров. - смеётся темноволосая одноклассница, сидящая рядом.
— Ну нет, я всегда найду до кого докопаться! Вот возьму и стану, например директором нашей школы, и так над учителями поиздеваюсь!
— Да что ты говоришь... - саркастично улыбнулась Таня. — Какой из тебя директор?
— На самом деле, добрый и отзывчивый! - гордо ответил.
— Как ты сам?
— Как я сам!
— А как же... - поджала губы в широкой улыбке Павлинова. — Великий и ужасный?
— Ладно, придется что-то делать с этим титулом... - звонко смеялся я.
— Ты же говоришь, что будешь издеваться над учителями. Значит в действительности великий, но ужасный.
— Ну и зануда. - через смех сказал, допивая наконец содержимое из бутылки.
Я лишь открыл рот, чтобы сказать Тане что-то, но неожиданно прервал этот момент, когда к нам, как будто выстрелив из пушки, подбежал Саша. Его лицо было слегка бледным, а глаза расширены от паники. Я увидел, как он судорожно оглядывался по сторонам, словно искал спасение от невидимого врага. Таня, видно, тоже была сбита с толку: её удивлённый взгляд метался между мной и Сашей, не понимая, что происходит.
— Настя пропала. - вырвалось из его уст, так тихо, но так взволнованно.
В тот момент вся обстановка вокруг будто замедлилась — сосны шептали, а ветер завывал в такт нашему отчаянию. Я напрягся, сердце забилось быстрее, и вся та важная мысль, которую я хотел донести до Тани, рассеялась, оставив лишь беспокойство о том, что происходит.
Но пытаясь найти хоть каплю позитива и спокойствия в той ситуации, я поинтересовался у Плющина:
— Она не с тобой была?
— Да, она была со мной, но она... - поджав губу, всё же решительно рассказал о весьма естественных вещах. — Сказала, что отлучится в туалет. Но её уже долгое время нет.
— Может у неё запор?
— Не смешно, Егор!
Я помню тот момент, когда Таня, с явным недовольством на лице, резко стукнула меня по плечу. Ее голос был полон раздражения, когда она произнесла, что это не забавно, и что нам нужно наконец-то подумать, что делать. Я пытался настроить всех вокруг на спокойствие и позитив, как будто мои слова могли развеять нарастающее напряжение. Но вместо заботливых улыбок, действительно видел лишь замешательство и тревогу в глазах моих друзей.
Понимал, что атмосфера накаляется, но не мог оставить их в панике. Мой взгляд скользнул от Тани к Саше, моему лучшему другу, и увидел, как его лицо становилось всё более серьезным. Он тоже не понимал, как справиться с ситуацией. Это был тот редкий момент, когда даже я, всегда настроенный на оптимизм, почувствовал, как напряжение охватило меня. Я вновь встретил взгляд Тани, и в его глубине теперь тоже наблюдал неподдельную тревогу. Настало время взять себя в руки и вывести нас всех из этого противостояния.
— Ладно. - собравшись с мыслями, хоть это и было максимально сложно в нетрезвом состоянии, взглянул на товарища. — Ты её уже искал и звал?
— И я не один её звал и искал. - ответил быстро одноклассник.
Я медленно поднялся с места, ощущая холод земли под ногами. С пустой бутылкой в руке, сделал несколько шагов и поставил её на землю, слыша тихий звук, когда стекло коснулось поверхности. Затем, заметив, как Таня держит в руках длинную ветку, с одним легким движением отобрал ее у неё, не сказав ни слова. Она удивленно посмотрела, но я лишь пожал плечами.
Ветку бросил в костер, и тут же огонь ожил, расползаясь по той палке с треском и вспыхивая яркими языками.
И вот я уже снова смотрел на своего друга, чьи глаза по-прежнему были встревожены, а я несмотря на всю странность момента, который мы переживали, продолжал улыбаться.
— Почему ты не пошёл с ней? - поинтересовался я, сам не зная, в шутку или нет.
— Ты че, угораешь чтоль? - говорил раздраженно Плющин.
— Ну видишь, твою девушку одну оставлять нельзя. - встал ровно и поправил свои джинсы. — Даже, когда она идет в туалет.
— А я откуда знал?
— Вот теперь, будешь знать.
— Слышьте, два олуха пьяных... - голос Тани раздался словно молния. — Мы на поиски идем или нет?
И Таня, с гордо поднятой головой, начала уходить, углубляясь в лес, словно сама природа призывала её на таинственные поиски. Её длинные кудрявые волосы, переливаясь под светом луны и огня, оставляли за собой таинственный след, пока она шагала все дальше от нас, к скрытым тропам и невидимым тайнам. Мы с Сашей, обменялись недоуменными взглядами, и я лишь пожал плечами:
— Она че не пьет? - произнес друг, кивая в сторону ее удаляющейся фигуры.
В голосе его слышалась легкая доля недоумения, а в моем — дружеская смешинка.
— Мне кажется она просто беременна. - ответил я со смехом.
— Договоришься и действительно так будет.
— Мы даже не трахались ещё.
— Ну ты и терпила, Костров.
Мы оба понимали, что у женщин свой особый взгляд на мир, куда ни посмотри, манящий и загадочный.
Удивленно переглядываясь, мы пошли за ней, стараясь не отставать, но чувство, что мы словно нарушаем какой-то волшебный ритуал, нарастало. Лес вокруг наполнялся мягким светом, и звуки жизни шептались между дубами и елями. Мы шли следом, открываясь красоте поблекших цветов и незнакомых звуков, немножко охваченные тревогой, но и неотъемлемо притянутые за собой.
— Таня! - крикнул я девушке, уходящей всё дальше и дальше.
— Что? - повернулась к нам, Павлинова.
— Подойди сюда! - ответил ей я уверенно.
— Если в очередной раз, ты попытаешь пошутить, я пошлю тебя на все четыре стороны!
И девушка двинулась к нам.
— Стерва... - тихо проговорил мне Плющин, не отрывая взгляд от Павлиновой.
— Это мне и нравится в ней. - с ухмылкой, ответил я, любуясь приближающемуся силуэту Татьяны.
— И с каких это пор ты таким мазохистом стал? - нахмурившись взглянул уже на меня, Плющин.
Таня подошла к нам с явным недовольством, её лицо выражало гнев и напряжение. Сашка и я обменялись взглядами, понимая, что сейчас нам предстоит столкнуться с её штормом эмоций. Мы стояли среди деревьев, где под ногами шуршали листья, а ветки трескались при каждом шорохе. Мне казалось, что даже природа притихла, ожидая, как развернётся наш разговор.
Она остановилась в шаге от нас, чуть нахмурившись, и начала выравнивать линии на своей черной толстовке и джинсах, будто это могло вернуть ей уверенность. Я попытался прочитать её мысли, но они были вновь закрыты, словно за непроницаемой стеной.
— Че те нужно? - наконец спросила она, голос её звучал резко, как треск куста под давлением ветра.
И я с уверенной улыбкой, взглянул на товарища стоящего рядом:
— Ну разве не прелесть?
Саша, кажется, собрался что-то сказать, но я подал ему знак молчать. Не в этот раз. Мы знали, что любые слова в её состоянии могут только усугубить ситуацию.
— Тань, возвращайся обратно. - серьезно уже обратился к темноволосой.
— Нет! Я должна найти свою подругу. - возмущенно, скрестив свои руки на груди.
— Иди к Кате и остальным девочкам. Мы обязательно найдем Настю. Тем более на поиски пойдет много человек.
— Но... - хотела вновь выразить своё недовольство.
— Оставайся. - как Плющин влез в наш диалог, поддерживая мою идею и заботу о ней. — Мы справимся.
***
Собравшись в центре леса, мы, полные надежд и тревожных ожиданий, начали звонко выкрикивать имя Насти.
«Настя! Настя!», — раздавались наши голоса, среди елей и сосен, словно в ожидании ответа от самой природы. С каждым криком сердце колотилось всё сильнее, но в густом лесном молчании лишь эхо возвращалось к нам, оставляя горечь разочарования.
Я заметил, как некоторые глаза даже наполнялись слезами, а другие искали утешение в товарищах. Не в силах больше ждать, я собрал всех вместе и, громко выражая свою решимость, сказал:
— Нам нужно действовать сообща. - вокруг меня люди закивали, и я продолжил. — Разделимся на группы, Кира и Вадим, вы со мной. Никита и Леха, идите с Сашей. Все остальные, валяйте за Кириллом.
Этот приказ, произнесённый с настойчивостью, пробудил в нас волю. Каждый из нас понимал, что лес полон тайн, и мы должны исследовать каждый уголок, чтобы найти Настю.
— Если не найдем... - вздохнул я, взглянув уже словно теперь в трезвом уме, на своего взволнованного друга Сашу. — Будем идти на крайние меры. Придется вызывать поисковую группу. - и я начал разглядывать лицо каждого. — И пожалуйста, не разделяйтесь! Особенно это касается девчонок. Держитесь вместе.
С разделением на группы мы устремились в разные стороны, но в сердцах всех нас жила надежда, что вскоре мы услышим её голос, что она отзовётся.
Мы продолжали звать Настю, наши голоса, полные отчаяния, раздавались в чаще леса, но как и прежде, на ответ никто не откликался. В сердце нарастала тревога, а густой воздух леса, насыщенный запахами хвои и влажной земли, лишь усугублял смятение. Я с Вадимом и Кирой шагали вместе, но каждый из нас был погружён в собственные мысли, мы не желали отставать друг от друга, но пугающее молчание окружало нас, как непроницаемая стена.
Горло пересохло от криков и беспокойства, и я остановился, чтобы открыть бутылку с водой. Жидкость заполнила меня, но даже она не могла унять нарастающее волнение внутри. Я чувствовал, как сердце колотится в унисон с тревожным ритмом мыслей. «Где ты, Настя?» – снова прокатилось по голове. Каждое мгновение казалось вечностью, а лес, в который мы углубились, становился всё более зловещим. Вадим хмурился, но это лишь усиливало напряжение, как будто сама природа вокруг ощущала нас, её тревога охватывала и наши души. Мы продолжали бродить, надеясь, что каждое следующее мгновение принесёт долгожданный ответ.
Я шагал по лесной тропинке, когда впереди меня открылся овраг, его края обрамляли высокие деревья. И внезапно что-то яркое привлекло мое внимание.
— Стойте. - сказал я двоим ребятам, что шли со мной.
Прищурился и увидел ярко желтый элемент одежды, который казался знакомым. Сердце забилось быстрее, зная, что это может значить только одно — часть футболки Насти.
Остановился, попытался собраться с мыслями, осознать, что происходит. Страх сжимал мне грудь, но я понимал, что не могу оставить это без внимания. Сделав несколько глубоких вдохов, я шагнул вперед, приближаясь к краю оврага.
И когда я наконец увидел её, кровь стыла в жилах. Настя лежала на земле, а вокруг разбросаны ветки и листья, будто природа сама пыталась укрыть её от ненужных взглядов. Её тело было неподвижно, а глазки закрыты. Паника охватила меня — она не увидела овраг и, похоже, упала, потеряв сознание.
— Черт... - произнёс я ошеломленно, глядя на Желтову.
— Егор! - выкрикнула моё имя Таня.
Я испуганно обернулся, совсем не ожидая увидеть лучшую подругу Насти, и взволнованно взглянул на свою одноклассницу, стоящую вдалеке.
— Какого хрена? Тебе было сказано сидеть там. - возмущённо отозвался.
— Все ушли на поиски, и я пошла за тобой.
Я стоял, словно парализованный, с замирающим сердцем, когда Таня неожиданно начала идти ко мне. Пауза в воздухе была ощутима, я чувствовал, как волнение захватывает меня с головой. Не в силах совладать с паникой, я через отдышку выговорил:
— Таня, стой там где стоишь!
Моя голова судорожно мотала из стороны в сторону, как будто могла изменить реальность. Я слегка вытянул руки вперед, словно сооружая невидимую преграду между нами.
Её красивые глаза, полные ожидания, на мгновение притормозились, и это было как удар в сердце. Я не хотел, чтобы она увидела, что происходит вокруг, чтобы не подслушала шепоты хаоса, заполнившие целый лес. Время будто остановилось, создавая трещину между тем, что было и тем, что могло бы стать. Я продолжал пытаться говорить, но воздух застревал в горле. Таня, невидимо близкая, оставалась неподвижной, а я, в своей растерянности, был готов на все, чтобы защитить её от этого страшного зрелища, от истинной реальности происходящего.
— Вадим, ты помнишь дорогу назад? - взглянул я уже на парня недалеко стоящего.
— Да, конечно. - покивал сверстник.
И подойдя ближе к нему, я прошептал ему:
— Отведи Павлинову обратно.
Но от неожиданного крика Киры сердце сжалось, и я внезапно осознал, что больше не имеет смысла что-либо скрывать от Тани. Это было как удар молнии, проникающий в самые глубины мои души. Я двинулся с места и пустился к краю оврага, а взгляд стал туманным от ужаса. Ноги сами понесли меня к опасному спуску, и, хватаясь за прочную ветку, я нервно начал спускаться, ощущая, как земля подо мной размывается.
Но чем ниже я спускался, тем четче видел её неподвижное тело.
Настя лежала, будто замерла во времени, и меня охватывали растерянность и глухая тоска. Внутри зарождался хаос, как будто проверяя на прочность. И я уставился на неё, и страх становился невыносимым, выбивая почву из-под ног. Задышка сдавливала грудь, но в какой-то момент я просто закрыл глаза, словно в этом мраке можно было найти смелость.
И спрыгнув вниз, я приземлился рядом с ней, и, стоя над её безжизненным телом, перед глазами проносился водоворот воспоминаний, полных ярких красок, теперь будто выгоревших.
— Там что Настя? - раздавался по ту сторону голос, Тани.
Я смотрел на одноклассницу, лежащую на песке, и чем больше думал, тем сильнее я переживал о том: А живая ли вообще? Волнение вокруг пролетало мимо, словно я оказался в стеклянном пузыре, изолированном от мира. Разговоры Киры и Тани, резонировали где-то на заднем плане, но я не мог оторвать взгляд от безжизненного лица, откуда всё ещё веяло слабым теплом солнца, как её яркая желтая футболка. Мысли метались, стараясь найти хоть какое-то объяснение, хоть какой-то способ успокоить моё сердце.
— Дышит? - это звучало так, словно Вадим хотел, чтобы эти слова остались только между ним и моим безмолвным телом, когда сверстник подошел к краю обрыва.
Я сел на корточки, мои пальцы осторожно нащупали пульс на шее. Молчание вокруг углублялось, а в сердце кольчугой обвивалась растерянность. И вдруг, почувствовав тёплое биение, я облегченно вздохнул, словно отошел от края пропасти. Настя жила, и это стало тогда самым важным моментом в жизни.
— Да. - покивал я.
Я облегчённо протёр лоб, ощущая, как напряжение спадает с плеч. Но, взглянув вновь на лицо одноклассницы, я замер. Красный цвет, ставший для меня привычным, который буквально уже застрял в моем разуме, я удивлённо открыв рот, осторожно убрал локоны волос с её висков и увидел кровь, выступающую из ран на её голове. Страх охватил, когда заметил пробитую насквозь макушку. Паника начала захватывать силой, дыхание сбилось, и я вскочил с места, не осознавая, что происходит, схватился рукой за свою голову.
— Вадим, спускайся, помогай! – крикнул, а голос звучал хрипло от волнения.
Словно только что осознав, что происходит, я побрел к ней, в ужасе понимая, что ситуация намного хуже, чем мог себе представить. Сердце стучало, как будто предупреждая о надвигающейся беде, а в голове не унимался тот красный цвет, слишком знакомый и слишком страшный.
— Настя! - выкрикнула Таня, теперь тоже глядя на свою лучшую подругу. — Нет!
Я вспомнил тот момент, когда, глядя на Павлинову, которая, словно диковинная птица, рыпалась в руках Киры, пыталась вырваться. Она была в панике, её глаза метались из стороны в сторону, как будто искали спасения в каждом мгновении. Пытаясь спуститься по оврагу к нам, Павлинова срывалась с места, её голос наполнил воздух истерическим криком:
— Отпусти меня к ней! - этот крик вновь резонировал в моем сознании, словно звон колокольчиков на ветру.
Кира, словно ковчег среди шторма, удерживала Павлинову, её крепкие руки сжимали запястья той так, что казалось, они могли утопить панику, возгорающуюся в глазах другой.
— Успокойся, всё будет хорошо! — уверяла Кира, но слова её, казалось, тонут в бездне страха, которую не удавалось заполнить.
В тот момент мне стало ясно – смятение вокруг нас накрывало как волна, и каждый из нас искал свою опору в этом бушующем море эмоций.
— Если ты уже здесь. - обратился я к ней. — Не томи и вызывай скорую! Ты своими криками и визгами ничего не исправишь!
И я всё ещё помню тот момент, когда мы с Вадимом выбрались из оврага, вытянув Настю на свет. Я держал её тело в своих руках, и сердце моё стучало так, словно пыталось вырваться наружу. Стресс только усиливался.
И в тот миг я увидел Плющину, который подбежал к нам с опасением в глазах.
— Что происходит? — выдавил он из себя, но взгляд его быстро проскользнул на Желтову.
В тот же миг его лицо исказила паника, он задыхался от осознания. Все слова потеряли смысл, оставив лишь холодную тишину, поглотившую весь народ.
— Я её нашел без сознания. - но я словно держал мертвое тело на своих руках, и моё тело, будто хотело скорее избавиться от этого кошмара. — Пульс есть, но голова пробита. Кажется она сорвалась с оврага, прямо на сучок ветки.
Я шагнул к нему, чувствуя, как время уходит, как тёмные тени накрывают нас. Лишь одно желание держало меня в движении — вернуть Настю к тому, кто её ждал, к тому, кто не мог поверить в то, что случилось. Бережно, почти робко, я положил её в руки Плющину, и в тот момент между нами возникло невидимое, но ощутимое соединение — дружба, страх, надежда и бездна отчаяния.
Я тщетно пытался избавиться от образа тела, что по-прежнему оставалось в памяти, словно тяжелая тень, невидимо стягивающая душу. Под покровом мрака подошел к Тане, её лицо искажали слёзы, а сердце разрывалось от боли. Прижимая её к себе, ощущал, как её хрупкое тело дрожит от всепоглощающего горя. Каждый раз, когда она всхлипывала, я чувствовал, как моё собственное сердце утопает в бездне.
И вот, сосредоточившись на её стоне, я наконец услышал звук сирены, который, казалось, разрывал мир вокруг. В ту же секунду мой взор остановился на удаляющемся силуэте лучшего друга, который держал свою девушку на руках. Взгляд пронизанный безысходностью, и внутри образовалась ещё более тяжелая пелена отчаяния. Мой мрачный мир свёлся лишь к одной задаче — отыскать в себе силы, чтобы поддержать и вернуть к жизни Таню, разделяющую со мной эту темную бездну. Мы должны были вместе найти свет, пусть даже несмотря на всю тьму, что окружала нас.
Правило номер тридцать три:
Выходя в темную гущу леса, всегда носи с собой источник света, который поможет тебе ориентироваться в пространстве. Это спасет тебе жизнь.
***
Больничный коридор.
Теперь три подростка сидели в полутемном и тихом помещении. Но лишь истерика Таня, лишь ее громкие вопли и слёзы, прерывали ту тишину шагов, прижимаясь ко мне так крепко, будто пыталась слиться с моим существом. Её тело дрожало, и я чувствовал, как из неё выдавливаются последние капли отчаяния, словно она пыталась избавиться от всех тех эмоций, что накапливались внутри, словно ржавые слезы, так и не увидевшие света.
И я вдруг вспомнил, как я подошел в первый день к ней, когда она сидела с угрюмым лицом, и как оказалось - полным какого-то недобро предчувствия, не придавая этому какого либо значения. Никто не предусмотрел, что именно этот миг станет началом нашего кошмара. Она ведь чувствовала, и сама того не подозревая. И я бы мог поговорить ещё с ней об этом, но её тянувшиеся ко мне руки сами искали утешения, и я, стараясь быть опорой, обнял её, одновременно и сам наполняясь мраком.
Каждая её судорога, каждый вздох крушил мои надежды. Я понимал: это было больше, чем просто мгновение слабости. Это было отражение её страха, который я, к сожалению, не смог избежать. Я был здесь, чтобы успокоить, а внутри меня росло чувство беспомощности.
— Всё будет хорошо. — шептал я Павлиновой, хотя сам, впервые не верил в это.
И сидя в том холодном коридоре, я прислонился к стене, пытаясь заглушить звуки визгов и всхлипываний, которые доносились из под девушки, которую я обнимал всей душой. Её страдания рвались в воздух, и каждое её крик отчаяния раздирал меня всё больше на части. Я знал, что ей тяжело, и кажется впервые, парень полный оптимизма понимал, каково это – быть лишённым надежды.
И мой взгляд периодически скользил на лучшего друга, который сидел неподалеку, но его мучения были даже выражены ярче, чем мои собственные. Он почти не мог усидеть на месте, каждую минуту тело Саши дергалось в попытке справиться с безнадежностью. Я видел, как он сжимал кулаки, и в его глазах сверкала паника, когда мысли о том, что мы можем потерять её, мчались по кругу. Я видел, как он щурился и закрывал свои глаза, в точной попытке убрать свои угнетенные мысли.
Каждая минута, томительно тянувшаяся, выжимала из души все силы, оставляя только легкое чувство безысходности. Я пытался найти собственные слова утешения, но ни одно из них не могло передать всей боли, которая тогда закутала нас, — лишь молчание, в котором мы были связаны общей горечью утраты.
И слушая, как дверь операционной наконец открывалась и закрывалась с пугающей частотой, я наблюдал, как врачей в белых халатах выходило всё больше, их лица были уставшими, но полными решимости. Кто-то стремительно проносился мимо с кипой бумаг, и шум шагов отзывался в моем сердце глухим эхом. Это море суеты, эти метеоры, мчавшиеся по коридору, лишь усиливали казалось бы непобедимый страх.
Таня лежала рядом, её кудрявые тёмные волосы касались мои рук, словно обволакивали своим теплом. Я нежно гладил её голову, будто искал спокойствие. И даже её вопли, казалось бы разрывающие тишину, стали как будто частью этого уединённого мира.
И я глядел на неё и думал, что в этом безумно тревожном месте, где всё стремительно менялось, Таня оставалась якорем, моей надеждой среди беспорядка.
— Александр? - и внезапно раздалось со стороны, когда к лучшему другу подошел врач.
Я пытался разобрать слова врача, который общался с Плющиным, но головная боль от бессмысленности лишь нарастала. Вокруг всё мерцало, и каждое произнесённое слово словно ускользало, оставляя только мрак и тревогу.
— Таня... - произнёс я, надеясь, что мои слова хоть как-то доберутся до её сердца. — Таня, я прошу тебя...
Но девушка продолжала заливаться слезами, её горестный голос звучал как предвестие неизбежного конца, хотя самого конца ещё не было.
Я чувствовал, как она скользит в бездну отчаяния, теряя опору. Её руки оставались на моих коленях, но я не мог позволить ей упасть, во всех значениях этого слова. Я приподнял девушку, и наклонившись, я уткнулся в её макушку, вдыхая её аромат, смешанный с легким натяжением страха. Сильно прижал её к себе, пытаясь передать всё тепло своего сердца, чтобы убедить, что я здесь, и что всё не может закончиться так, как она могла надумать в своей голове. Я отдавал всего себя ей, нуждаясь в её дыхании, в её жизни, чтобы уверить: пусть мир вокруг рушится, мы всё ещё можем быть сильными вдвоём.
Я отдавал свои последние силы, и собственные части добра и позитива, тем самым чувствуя, как словно по невидимой трубке, вся энергия переливалась, будто перекачивая всю мою кровь. Теряя самого себя я знал, что в этой энергии, Таня нуждалась больше, чем я. Обняв девушку настолько крепко, я почувствовал... Да, я буквально почувствовал, как через своё успокаивающее шипение, словно пытаясь утихомирить младенца, я словно усыпил её негатив. Она тяжело дышала, будто наконец приходя в себя, но не в силах поднять свой мрачный взгляд. Без движения, уткнувшись в мою грудь, я через тишину окутанную между нами, сглотнул наконец услышав её успокоение.
И слушая её громкое дыхание, я наконец опустошенно взглянул на врача, который соизволил подойти и к нам. В тот момент, моя рука стремительно накрыла уши Тани, лишь бы не позволить услышать разговор врача, его деловой голос полного ужаса, с диаграммой и снимков, оставив лишь тихое волнение, что клокотало внутри него. Она сидела рядом, с закрытыми глазами, её дыхание было прерывистым, но в этом безмолвии я чувствовал, как каждый вдох наполняет её жизнь, даже в этом ужасном ожидании.
Павлинова и не сопротивлялась, просто обняла меня ещё крепче, и в этот миг мы становились частью чего-то большего, чем просто человеческие страхи. Моё сердце колотилось в унисон с её слабым ритмом, и я с малейшей надеждой в глазах смотрел на врача.
— Мне очень жаль. - моё сердце замерло в тот момент. — Но состояние Анастасии плачевно.
— Что с ней? - вырвалось негромко из моих уст.
— Она в коме. - с сожалением в глазах, смотрел на нас он. — Мы сделали всё, что могли, но шансов на жизнь почти не осталось.
И в то же время, во мне росло чувство вины. Почему я не мог сделать так, чтобы проконтролировать каждого в походе? Почему я знал, что что-то идет не так, но не мог это изменить?
Эмоции смешивались, образуя бурю, и я лишь крепче прижимал Таню к себе, как будто её физическое присутствие продолжало защищать нас от всех ужасов мира.
— Но есть ли какие надежды? - и я на миг взглянув на Сашу, сидящего в полном унынии, на друга, что закрыл свое лицо теперь руками, посмотрел вновь на врача.
— Надежда всегда должна быть, молодой человек.
— Нет... - помотал головой, сжимая уши Тани ещё сильнее. — Хотелось бы услышать более реальные вещи.
Я сидел в больничном кресле, ощущая, как воздух вокруг становится тяжёлым. Взгляд врача метался между бумагами и моими глазами, его молчание нарастало, как тёмная волна перед бурей. Я помнил, как ещё несколько мгновений назад он говорил об исследованиях, о шансах на выздоровление, но сейчас его лицо исказилось — в нём было больше, чем просто профессиональное сдерживание.
И когда он, наконец, вздохнул, этот звук напоминал взрыв. Я почувствовал, как в самые неподвижные уголки моего сознания проникло осознание: он хотел уберечь нас от правды. Но как только эти слова вырвались из его уст, я увидел в его глазах подавленное разочарование — не только моё, но и его собственное. Это была не просто медицинская информация, это был тяжёлый груз, который давил на сердца всех присутствующих.
— К сожалению... - произнёс он, и в этот момент мир вокруг меня затих. Я уловил, как каждое слово резало пространство, заставляя мою сущность погружаться в пучину неразберихи и предательства. Словно одеяло, затягивающее меня в холодную бездну.
Я снял свои очки и кепку, ощутив, как на душу лег тяжелый груз, который я никогда прежде не испытывал.
«А что я ожидал?» — мелькнула мысль, но ответ на этот вопрос мало утешал. Он ведь сам попросил врача говорить откровенно.
Опустив голову, почувствовал, как земля уходит из под ног, словно моя реальность скатывается в пропасть, как словно тот страшный спуск в овраг. В голове метались образы: то лежащее тело и смех подруги. Теперь все это стало призраками, и горький запах надвигающейся смерти заполнил моё сознание.
Когда врач, покинул коридор, я перебросил взгляд на Сашу. Глаза последнего уже сверкали от слез, обращая гнетущую реальность в удушающую мглу. В этот миг между нами пролетела невидимая волна: мы оба ощущали потерю, будто бы уже похоронили нашу одноклассницу, хотя та ещё была жива. Мы не могли найти слов, словно весь мир замер, теперь оставив нас троих и родителей Насти, наедине с невыносимой болью, обжигающей душу.
Правило номер тридцать четыре:
Каждый шаг в жизни и каждый человек, которого ты встречаешь на своем пути, имеют ценность. Ты не знаешь, когда наступит момент, когда эти ценности станут незаменимыми. Поэтому важно осознавать значимость каждого мгновения и каждой личности. Не откладывай общение и взаимодействие с близкими людьми. Ведь может быть уже завтра, Бог заберет жизнь этого человека.