Утешение
Уважаемый читатель,
автор предупреждает:
В этой главе присутствует описание откровенной сцены!
***
Мрак на душе — это тень, что окутывает сердце, словно плотные облака, скрывающие яркое солнце. Он приходит тихо, подкрадется в минуты безмолвия, когда мысли так же темны, как ночь, и словно черные птицы, они сгребают в себе все светлые воспоминания. В такие моменты ощущение безысходности связывает с землей, а чувства — в холодных цепях.
Он окутывает сердце, как густой туман, скрывающий привычные горизонты. В каждый момент, когда его холодное дыхание касается, возникает ощущение, будто весь мир утратил свои цвета. Мысли накладываются одна на другую, образуя запутанный узор страха и сомнений.
Темная завеса накрывает радость, а тени обнимают надежду. И в этой безнадежной мрачной тоске, можно встретить шепот утраченных мечтаний, обрывки воспоминаний, словно тени прошедших лет. Он порой служит защитой от вокруг бушующего света, предоставляя укрытие от боли, но одновременно становясь тем самым доспехом, который сковывает движение вперед.
Однако в этом мраке таится и потенциал — возможность встречи с собой, кожей своей сущности. Это место, где тьма может быть трансформирована в свет, а боль способна превратиться в мудрость. На дне души, среди теней, можно обнаружить надежду, которая, испытав тесты времени, снова и снова стремится к свету, напоминая, что даже в самых глубоких мраках есть место для зарождения нового начала. Важно лишь найти утешение.
Утешение — нежное рукоделие души, способное излечить глубочайшие раны и наполнить сердце светом. Оно словно мягкое покрывало, которое обнимает нас в моменты печали, дарит тепло и надежду. В мире, полном бурь и тревог, утешение — это тихая гавань, где можно укрыться от непогоды и собраться с мыслями.
Когда слова теряют силу, а слезы смешиваются с дождем, самое простое человеческое присутствие становится настоящим спасением. Утешение может быть подарено взглядами и прикосновениями, которые обещают:
«Ты не один».
Каждый жест, каждое теплое слово становится заветом понимания, сопричастности и любви.
***
Неделя прошла, но образ Насти не покидал ни одной моей мысли. Я пытался избавиться от той страшной картинки — её волосы, заливающиеся кровью, и то бледное, словно безжизненное лицо. Эти образы преследовали меня, как тени, которые не покидают даже в самые светлые часы летнего дня.
Постепенно нарастающая тревога напоминала мне другой инцидент из школьных лет, когда я толкнул мальчика в школьном коридоре. Сотрясение, врачебные советы, запреты на физкультуру и дело почти дошло до полиции — всё это не давало мне покоя. И сейчас, сравнивая тот случай с тем, что произошло с Настей, я мучительно искал ответ на свой вопрос:
Виновен ли я?
Каждый вечер, когда мысли вновь начинали бродить в голове, я снова оказывался в прошлом, катаясь на краю воспоминаний, и не мог найти себе места. Словно та волна участи, что накрыла Настю, накрывала и меня, унося прочь от надёжных берегов спокойствия.
— Хочешь обсудить это? - спросила меня обеспокоено мама, в один из тех дней.
— Нет, не хочу.
И я отказывался, в очередной раз от помощи и поддержки. Я отказывался от Утешения.
Но мы находим утешение не только в близких, но и в самих себе — в воспоминаниях о счастливых моментах, в чтении вдохновляющих книг, в музыке, что проникает в самую сердцевину. Это искусство находить свет в темноте, открывать прямо среди хаоса надежду и покой. Ведь утешение — это не просто лекарство для души, а искусство видеть красоту жизни даже в её самые трудные часы.
Но кто я такой, чтобы читать какие-то книжки? Разве мне было бы интересно изучать литературу, в тот тяжкий период, когда ты ждешь совершенно любой звонок от лучшего друга, которому только что позвонили с больницы?
Разве что слушать музыку, поставив громкость на максимум, и буквально глохнуть от мелодий.
Утешение...
Я помню, как сидел рядом с Сашей и выпивали по бутылке, в те бесконечные ночи, когда его мир рушился на глазах. Я отдавал ему всё — каждую каплю своей энергии, каждый укол смеха, который вытаскивал его из пучины страданий. Но с каждым мгновением я ощущал, как внутри меня что-то продолжало умирать. Моя батарейка продолжала медленно садиться, оставляя лишь тень того, кем я был прежде.
Я помню, как его душевная боль становилась моей. Я знал, что он нуждается в поддержке, и не осознавал, что сам погружаюсь в ужас, оставаясь наедине с собственными демонами. И всё же, привычка быть опорой для других никогда не покидала меня. В этом я находил своё предназначение, хоть и убивал себя, уже забывая о своих потребностях.
С каждым словом поддержки я чувствовал, как тает свет внутри меня, как покидает надежда. Все, что я мог сделать, это продолжать, даже когда внутри было так пусто. Я отдавал себя другим, строя мосты в их жизни, но не оставляя ничего для своего собственного пути.
— Врач сказал, что шансов на выживание совсем нет. - сказал Плющин, в одну из теплых ночей, когда мы сидели на чужой и пустой детской площадке, и нагло распивали спиртное.
— Шанс на выживание есть всегда. - пытаясь отвечать уверено, я не терял возможности поднимать друга на ноги, сам в этом нуждаясь.
— Но у Насти его тупо нет! - на нервах, он резко выкинул стеклянную бутылку, которая мигом разбилась об асфальт.
И я смотрел на разлетевшиеся осколки, словно это были разбитые надежды и мечты, не только моего друга, но и мои собственные. Каждый из них напоминал о том, что сбывшиеся желания могут быть хрупкими, как стекло, и что в один миг всё может рухнуть. Моя рука крепко сжимала свою бутылку со спиртным, как будто она могла защитить от этой реальности. И я вдруг ощутил, как в сердце вспыхнула новая искра поддержки, и решил, что именно сейчас, в тот момент, я мог что-то придумать.
С легкой улыбкой на губах, я положил руку на плечо Саши. Этот жест был простым, но в нем содержалась вся сила моих намерений.
— Ты разве не знаешь? - произнес, стараясь, чтобы голос мой звучал уверенно.
И Плющин тут же взглянул в мои глаза.
— Нам с Таней врач лично сказал, что шансы есть. Что она может пойти на поправку.
Эти слова звучали как обнадеживающая мелодия среди гнетущей тишины. Я надеялся, что смогу возродить в Саше ту искру, что была у него в начале — сияние надежды, которое не должно угаснуть даже в самые сложные и казалось бы непреодолимые времена. Не вышло.
— Не мог нам всем врач сказать, абсолютно разную информацию. - ответил мне безнадежно одноклассник, и он был прав. — Я ценю то, как тебя заботит моё состояние... И то, как ты изо всех сил пытаешься помочь мне. Но чел, не надо ничего лишнего придумывать. Порой горькой правде смотреть в глаза лучше, чем слушать сладкую ложь, которая в конечном итоге оставит тебя с разбитыми надеждами.
Ну и отсюда последует...
Правило номер тридцать пять:
Горькая правда становится не тёмным облаком, а искренним компасом, который ведёт тебя к светлым горизонтам, хотя казалось бы может убить. Но только благодаря ей ты способен стать намного сильнее и мудрее, чем был когда-либо.
Каждый из нас сталкивается с моментами, когда иллюзии кажутся более притягательными, чем суровая реальность. Мы закрываем глаза на очевидное, погружаясь в мир самовнушения, где всё возможно и мечты становятся явью. Однако за этой симпатичной завесой часто скрываются обманы, которые подрывают твою душевную устойчивость.
Правда, как бы она ни была жестока, предлагает нам возможность расти и меняться. Она обнажает слабости, учит принимать ответственность за собственные действия. В ней нет места упрекам; ей присуща честность, восполняющая пустоту фальшивых утешений. Приняв реальность, ты обретёшь силы для преодоления трудностей и сможешь построить новый путь, основанный на реальных ценностях.
— Прости.
Облизнув губы после сладкого пива, я ощутил приторную прохладу, которая, казалось, сливалась с моими мыслями — неясными и тяжелыми.
Виновато опустив голову, я вздохнул, стараясь скрыть ту пустоту, что подступила к сердцу. В этот момент вся радость казалась лишь жалкой попыткой прикрыть истину: и я понял, что устал от постоянной борьбы с собственными демонами.
Натянув с усилием улыбку, я посмотрел на Сашу. Он сидел рядом, а я пытался светиться своей поддельной жизнерадостностью, Плющин словно завидовал, не подозревая о том, что на самом деле происходит внутри меня. Лучший друг, всегда готовый поддержать словом и делом, был для меня оплотом — последней надеждой в море неопределенности. Но чем больше я улыбался, тем глубже я понимал свою тьму. И хотя я хотел продолжать поддерживать его, зная, как важно это для него в те минуты, во мне продолжительно росло ощущение того, что я угасаю, как горячая свеча, чье пламя медленно догорает, оставляя лишь тень, которую ничто не в силах развеять.
И где было моё утешение, если от поддержки мамы я отказывался, чтение книг я считал чем-то чуждым, а музыка от которой уже из ушей кровь шла - больше не спасала?
***
Я сидел в комнате Тани, на краю её кровати, погружённый в мир виртуальных баталий. Вокруг раздавались звуки стрельбы и крики одноклассников по звонку, а мои мысли расплывались в хаотичном потоке. Я пытался удержать фокус на игре, но каждая попытка казалась безуспешной. Время ускользало, и я, словно в замедленной съемке, замечал, как вокруг меня всё теряет четкость.
Старательно отвлекался от невыносимо назойливых мыслей, которые, казалось, вились вокруг меня, как тени. Каждый раз, когда мой персонаж гремел падением на землю, я невольно хмурился, но в следующую секунду издавал смешок, который, как мне казалось, снимал всё напряжение.
Секретные улыбки и фальшивые хохоты становились моими защитниками от внутренней бурь. Я пытался увести свои мысли подальше — в мир ярких уровней, где я мог бы быть героем, а не просто парнем, прячущимся за экраном от своих собственных страхов. Каждый выстрел в игре был как эхо моих скрытых переживаний, каждое падение врага — попыткой освободиться от мрачного мина, который томил мне грудь.
Таня обещала, что она скоро вернётся и мы наконец пойдем гулять. Пообещал, что приеду к ней, и мы проведем время вместе, когда девочка вновь в слезах позвонила мне. Ей было тяжело... Всем было тяжело от этих пустых, но волнительных и пугающих ожиданий. И казалось, что держась вместе - мы справимся. Возможно, мы не ошибались.
Она отлучилась, кажется переодеться, а может и накраситься...
Я не знал, но четко помню, как вдруг дверь заскрипела, и я инстинктивно поднял свой взгляд.
— Готова? - в миг улыбнувшись.
Но моё сердце заколотилось, словно маленький барабан, когда я увидел Таню в той белой майке, идеально облегающей её фигуру. Голоса сверстников продолжительно звали меня продолжая катку, и что мы просто не можем потерять наши достижения!
А я просто не мог отвести взгляд; майка подчеркивала её пышный бюст, и в один момент вся комната будто затихла. Все крики в динамике телефона стали далёкими и неважными, растворяясь в той тишине, которую создала её внезапная поява. Я чувствовал, как розовею, моя голова была полна противоречивых мыслей, но в глубине души не хотел, чтобы этот момент закончился.
Казалось бы, ты мне скажешь:
«Ну ты и извращенец, Костров! Пялился куда не следовало!»
Но я словно в тумане сидел на месте, не в силах произнести ни слова. Таня, облокотившись об косяк двери, смотрела на меня с такой пронзительной ухмылкой... А я чувствовал, как дыхание становилось прерывистым. Её губы, чуть прикусив, выдавали в ней невольное желание, словно это были знаки, посланные исключительно мне.
И эта облегающая белая майка, которую она сжимала руками, будто подчеркивала каждую линию её тела, каждую кривую, погружая меня в пучину непонимания. Я осознавал, что нахожусь на грани, и каждая секунда тянулась как вечность. Она не спускала с меня взора, заставляя колебаться мою реальность. И я чувствовал невидимую возбуждающую ауру, окутывающую нас, проявляющуюся в напряжении между нами, словно весь мир исчез, и существовали только мы двое и наше безмолвие.
Вместо слов в голове крутились образы, беспорядочные мысли о том, что мне делать, как реагировать на происходящее. Но, несмотря на это, я оставался молчалив, словно захваченный её магией, не в силах вырваться из этого пленительного момента. Сирене оставалось только спеть... Но и без её песни, я был околдован.
Павлинова приближалась всё ближе, и её движения были плавными и соблазнительными, как будто время замедлилось в ожидании, и это время пришло. Я знал, что должен отвести взгляд, но просто бы не смог.
И облокотившись на руки и колени, одноклассница начала ползти по поверхности кровати, оставляя за собой невидимый след волнения. Каждый изгиб её тела манил, сводя меня с ума.
Я выкинул телефон прочь, будто он мог отвлечь меня от этого захватывающего и пленительного зрелища. Тяжелое дыхание резонировало в тишине комнаты, подчеркивая накал страсти и сексуальности. Вместо слов между нами царило какое-то невидимое электричество, которое я ощущал в каждой клеточке своего тела. Она приближалась все ближе, и эта близость была столь реальной, что забирала у меня остатки здравого смысла.
И вот она, устроилась между моих ног, а дыхание, легкое и непринужденное, словно шептало о её сокровенных желаниях. Я чувствовал, как Танина рука, нежно и уверенно, начала своё путешествие, скользя вверх вдоль моего паха. Каждое её прикосновение оставляло за собой горячее тепло, и я помнил, как эти прикосновения ввели меня в резкое возбуждение. Худая шаловливая ладонь, что ласково прошлась по моим гениталиям, заставила меня глубоко вдохнуть, словно я почувствовал запах безысходности, ведь её пальцы, словно перья, нежно касались каждой линии, каждого ещё неизученного места на моем теле. Казалось, что её рука устремится залезть прямо под мои треники, но она словно растягивала этот момент, продолжая сводить меня с ума.
И я отметил, как она устроилась между моими ногами, прочно и уверенно, создавая ощущения, которые невозможно было забыть. Павлинова будто готовилась к чему-то невероятно извращенному. Но она устремилась вперед, и чуть наклонившись, останавливается в нескольких сантиметрах от меня, её взгляд был полон загадки и очередного обмана. Страсть, которую она излучала, была невыносимо сладкой, и я понимал, что уже не смогу отвести от неё взгляд.
И в тот момент, когда наши лица встретились, я почувствовал в её взгляде смесь уверенности и неуемной страсти, которая заставила меня затаить дыхание. Она словно вновь видела мои обескураженные голубые глаза, сквозь мои черные очки.
Внезапно она схватила меня за шею, и это движение оказалось настоятельным, полным ожидаемой уверенности.
Я чувствовал, как её рука крепко обхватила мой кадык, прижимая меня к спинке кровати. Сердце забилось ещё быстрее, и в воздухе повисло страстное чувство. Ее пальцы словно горели, когда она скользнула под мою толстовку, нащупывая мою горячую кожу. В тот момент я понял, чего она хочет — это было не просто желание, а целая буря эмоций, которая разразилась между нами.
Я ощутил, как её тепло проникает в меня, пробуждая все самые глубокие инстинкты. Я не мог отвести взгляд от её красных губ, которые были так близко. Всё в ней притягивало меня, и я уже не думал о том, что будет дальше — я хотел лишь быть рядом, отдаться этому мгновению без остатка.
И она ловко уселась на мои колени, пока я ею был прижат к спинке кровати, и от этого мгновения пробудилось всё, что ещё могло спать. Таня была в шелковых шортах, обнажающих её длинные ноги и очертания бедер, которые не оставляли никогда равнодушным ни одно мужское сердце. Я не удержался и крепко схватил её за ягодицы, пока она держалась за мои плечи, наслаждаясь каждой секундой этого безумия.
Вдруг она резко впилась в мои губы, словно это было единственное, что имело значение в тот момент. Её кудрявые волосы нежно касались моего лица, создавая ощущение легкости и беспечности. Я ответил на её поцелуй с такой же жадностью, как и она, погружаясь в этот вихрь эмоций, в этот момент, который казался нам бесконечным. Моё тело отзывалось на каждое её движение, каждое движение её шаловливого языка.
— Я хочу тебя... - прошептала мне в губы красавица, точно чувствуя моё возбужденное дыхание. — Ты же хочешь меня Костров?
— Такой глупый вопрос Павлинова... - я резво снял свои очки, откинув в сторону своего давно забытого мобильника, открыв её взор теперь на свои голубые глаза.
— Но есть одно маленькое «Но»...
Я был готов абсолютно ко всему.
— Я девственница, Егор.
Но точно не к этой информации, буквально шокирующей меня.
— Подожди, что?
Я сидел, словно прикованный, мой взгляд был не в состоянии оторваться от неё. Таня сидела на моем уже возбужденном паху, с уверенной улыбкой на лице, которая будто бы говорила:
«Да, я идеал».
Эта мысль свернулась в моей голове клубком недоумения. Множество ухажеров окружало её, словно пчелы вокруг цветка, но она оставалась недосягаемой, защищая свою невинность с презрением к их желанию?
Я не мог запомнить, сколько раз друзья шептали мне о её красоте, о том, как многие пытались завоевать её сердце, но эта девчонка в миг их разбивала. Но вот она сидела передо мной, с такой искренностью и настойчивостью в глазах, что я ощутил нарастающее восхищение. Почему она выбрала именно меня? И как ей удавалось оставаться такой недоступной в мире, полном соблазнов?
Каждое слово, и каждый взгляд в её сторону лишь усиливали моё замешательство. Почему это казалось одновременно невероятным и заманчивым? И что происходит? Вопросы крутились в голове, искусно обвиваясь вокруг собственных чувств. Как будто Таня обладала ключом к двери, за которой скрывалась тайна ожиданий и мечтаний.
— Это... - томно дыша в её губы, я слегка усмехнулся. — Охринеть, как всё это неожиданно, Танюха. Что это с тобой?
— Прошу, просто утешь меня... - шептала мне в ухо, начиная задирать свой верх младшая. — Мне просто очень плохо. И я... Я хочу, чтобы ты стал первым, котенок. - крыше сносно...
— Что происх...
Тихий шёпот звуков растворился в воздухе, когда Таня нежно коснулась указательным пальцем моих губ. Этот бессловесный жест как бы приостановил время. Я открыл рот, собираясь что-то сказать, но её лёгкое прикосновение словно заткнуло меня, как непредвиденная преграда. В этот момент всё, что я хотел, оказалось невостребованным, а результаты моих мыслей заблудились в сквозняке эмоций.
Она шипела, словно таинственная лавровая птица, и эти звуки, полные загадки, заставили меня замереть. Я сидел, словно с скотчем на губах, лишённый возможности протестовать или продолжать. Взгляд её темных глаз, глубокий и манящий, поглощал меня целиком. Я понемногу осознавал, что слова не нужны – они не могли передать того, что происходило между нами. В этом молчании, наполненном напряжением и ожиданием, я просто наслаждался моментом, позволяя её таинственному магнетизму управлять моими чувствами.
Её белая майка улетела в сторону дверей, и мой похотливый взгляд, медленно устремился на её сочную оголенную грудь.
И тогда я понимал, что она была серьезно настроена на близкий контакт со мной, и это осознание накрывало меня, как волна, унося в мир забытых желаний и скрытых стремлений, которые наконец свершались.
Каждая деталь её пышного бюста была настолько желанна, что, казалось, мне это снилось. Я шокированно разглядывал её, как бы пытаясь запомнить каждую линию, каждую родинку, которые вплетались в моё восприятие реальности. Мы были на грани чего-то нового, и уверенность, с которой Таня смотрела на меня, лишь добавляла решимости; я знал, что этот контакт станет не просто физическим, но и глубоко эмоциональным, соединяя нас в едином потоке желаний.
— Ты как- будто впервые видишь голые сиськи, Костров. - усмехнулась она моей реакции.
— Как-будто да... - ведь я действительно, видел впервые такую красивую картинку перед собой, из всего что мне уже приходилось наблюдать.
***
Утешение... Но в чем?
Утешение в сексе — сложное и многогранное явление, которое нередко оказывается на стыке физической близости и эмоциональной поддержки. В моменты глубоких переживаний и страданий интимная связь становится не только способом удовлетворения потребностей тела, но и средством преодоления внутренней пустоты. Тело и душа стремятся к утешению, и порой только в объятиях любимого человека можно найти ту самую искру надежды, которая согревает сердце.
Сексуальные отношения становятся катализатором для выражения нежности, где каждый поцелуй, каждое прикосновение наполняет атмосферу ощущением безопасности. Увеществление страсти и уязвимости создаёт нечто большее, чем просто физическая связь — это мгновение полной гармонии двух душ. Мы обмениваемся не только нежностью, но и поддержкой, создавая прочный мост над бурным течением жизненных испытаний.
***
Мною ловко, быстро зубами открытая и уже опустошенная пачка презерватива; разбросанная одежда на полу, а также приглушенный свет комнаты; и два обнаженных тела.
Это случилось.
Правило номер тридцать шесть:
Предохраняйтесь от нежелательной беременности :)
Моя семнадцатилетняя одноклассница сжимала край простыни в своей руке, точно в попытке не закричать, пока мои бедра ритмично и быстро касались её теперь обнаженных гениталий. Я с приторным удовольствием наблюдал за тем; как Таня выгибалась, пока страстно вжимал её молодое и нежное тело в кровать; как из неё выходили громкие стоны, будто очередная пленительная мелодия, пока она оставляла следы на моей спине от своих острых ногтей. Мелодия, которая только пробуждала во мне тот зверский аппетит, вот уже на протяжении многих месяцев, который я тайно хранил в себе.
Ноги, которые были уже давным давно раздвинуты передо мной, просто спадали с моих сильных плеч на белоснежную поверхность огромной, шикарной Таниной кровати.
Это ужасно, когда тебе хочется выплеснуть все эмоции наружу, но тебе приходится тихо и глубоко дышать, держать в себе, чтобы и во все не сдержаться и не крикнуть от этих ощущений, которые вот вот тебя настигнут.
А она?
Она была под влиянием своих же чувств, которые снова раскрылись мне. Но правдивы ли они, даже в те минуты, когда два тела интенсивно сливались в одно? Все звуки смешивались, а стоны выходили уже произвольно, совсем не сдержанно.
Мы изучали друг друга. Каждый сантиметр тела. Нежно, страстно, желанно.
Её указательный пальчик аккуратно закручивался под золотую цепочку на моей шее и тут же притягивал ближе, к её пухлым алым губам. Мы стремились в мокрый поцелуй, который сопровождался горячими языками.
И девушка, словно задыхалась от своих же вздохов, от этой скачки давления от моих грубых толчков. Задыхалась в долгом поцелуе, не позволяя контролировать и своё дыхание в процессе слияния губ и двух языков. Хоть мне и было в тот момент абсолютно всё равно, но минутный поцелуй прекратился и она увлечённо ухватилась за мою шею, чувствуя меня теперь полностью в себе.
И увлекаясь этой беспредельной игрой, оба не слышали звонков поступающих в бесконечном количестве на мой мобильник. Черт с ним, кто там так настойчиво трезвонил...
Меня волновала эстетика её тела, её упругая большая грудь, кудрявые темные волосы, которые гладко уложились на её давно, немного влажной, от пота спине, как она кусала до крови свои губы, её сексуальная родинка на щеке, и её небольшой кадык на шее, когда Таня блаженно откидывала голову назад.
Всё это сочеталось. Реальность уходила далеко и приходила фантазия, заменяющая эту реальность. И она кричала от наслаждения, ведь никогда прежде не ощущала столь неистового удовольствия, расходящегося по каждому её сосуду и нерву, которое ещё пару минут назад сопровождалось только естественной болью.
И сжимая угол подушки, похоже, ощущения были столь сильные и яркие, что она не совсем понимала, что происходит вокруг. Металась подо мной, как в бреду, беззастенчиво громко произнося свои неистовые стоны.
Ещё десять минут назад Павлинова нуждалась в словах, в поддержке, которая могла бы облегчить бремя горя, давящего на её плечи. Ещё десять минут назад, я сидел ни о чем не подозревая, и примчался к ней с единственной целью - просто быть рядом в трудные минуты. Но она словно спланировала этот физический контакт, её душевные страдания в итоге вылились в невольные стоны, и я понимал, что она искала не просто слов, а физического контакта, реальной близости, которая смогла бы заставить её забыть о боли хотя бы на мгновение.
Она тянулась ко мне, словно к спасательному кругу в безбрежном океане отчаяния. И мы оба поняли, что так легче, что, сжавшись вместе, мы сможем хоть немного смягчить коллективную боль и грусть. В тот момент, когда наши тела соприкасались, тяжесть мира перестала быть настолько невыносимой, и к нам пришло успокоение.
Секс - один из видов утешений?
***
И казалось бы, пока лучший бегун школы лежал на ровной поверхности чужой кровати, пытаясь восстановить своё неровное дыхание, и в попытках отойти от продолжительных волн вот-вот случившегося удовольствия, который разлился словно током по всему телу, чувствуя на груди ту самую, я смотрел в потолок и не понимал её выбор. Я не понимал: Почему именно я? Также, как и не понимал: Почему даже после того, как мы слились в одно целое, через столь долгожданный секс с Таней, мы до сих пор не были с ней в отношениях? Секс без обязательств?
Я знал её с первого класса, а теперь, спустя годы, оказалось, что она — входила в список тех, с кем я провел одну из своих страстных ночей. Но то что было до - больше никогда не сравнилось бы с тем, что я испытал тогда, в ту летнюю, жаркую ночь...
Такую желанную, такую сексуальную, такую аппетитную и сочную девушку... Я добился того, кого так желанно хотел? Не понимал...
С какой похотью я смотрел на неё ранее? С какой похотью я каждый раз целовал её губы?
И вот тогда, эта похоть сама соизволила взять меня.
И когда она уверенно улеглась на подушку, вновь открывая обзор на свою шикарную грудь, которую мне уже удалось ощутить в своей ладони, я невольно взглянул смеясь теперь над своей неловкостью.
— Никогда бы не подумал, что пересплю со своей одноклассницей.
— Обоюдно. - смеялась Таня, прикрывая свои глаза, видимо всё ещё в прежнем удовольствием. — Но это... - вздохнула девушка, открыв нехотя свои глаза. — Это так необычно.
Я помню, как она смотрела на меня, и в её глазах читалось что-то большее, чем просто случившаяся физическая страсть. Это был момент, когда мы стали ближе, но всё ещё оставались тайнами друг для друга, играя в эту опасную игру.
Игру в любовь.
И то продолжительное время, меня мучал лишь единственный вопрос:
— Так почему именно я, Павлинова?
Я взглянул на Таню, ожидая её ответа на мой вопрос. Она полностью повернулась ко мне, и одеяло нежно укрывало её голое бедро, оставляя остальную часть всего тела открытым для моего взгляда. Это выглядело сказочно и пленительно, наполнено той магией, которая могла бы затмить любой вечерний закат. Нежные линии её фигуры были очерчены мягким светом ламп той комнаты, играющим на её коже, а в воздухе витал лёгкий аромат её духов, смешивающийся с теплом комнаты не только от летней жары, но и от тех страстных утех двух подростков.
Я тоже повернулся к ней, и наши глаза встретились. Мы улыбнулись, и в тех двух улыбках скрывалось множество невысказанных слов и ощущений, переполнявших нас после случившегося между нами.
И после долгих переглядок, наполненных пониманием и ожиданием, Таня, наконец, произнесла что-то, что ещё долго не выходило из моей головы:
— А почему именно я, Костров?
Её черные глаза, глубокие и загадочные, были как два бездонных озера, полные тайн и недосказанностей. Легкая ухмылка скользнула по моим губам, когда я заметил, как она усмехалась, её взгляд, был наполнен какой-то внутренней гармонией.
Слова те прозвучали, как нежная мелодия, но я не мог расшифровать ноты. Каждое слов только углубляло мою загадку, создавая вокруг её образа ореол непостижимости. Я размышлял о том, что скрывается за её паузами, за лёгкой улыбкой, которую она иногда позволяла себе, словно это было особое привилегия лишь для меня.
— Ну... - я слегка углубленный в эту тему, ответил. — Знаешь, казалось бы, что многие мужики спят с телками только из-за своих прихотей. Но я люблю тебя и поэтому...
В тот момент я резко осознал, что истина, возможно, заключалась не в её вопросе, а в чувствах, который он олицетворил.
И тогда я чуть приподнялся, и усмехнувшись, осознал, что её загадочные вопросы всегда скрывают гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Она вновь тогда обронила фразу, пропитанную её чувствами, как будто старалась разжечь искру между нами, обрамляя свои слова легким налётом недосказанности. Это было прекрасно и мучительно одновременно — её способ передать свои эмоции, не произнося их прямо.
Мгновение тишины повисло в воздухе, и в тот момент, я резко навис над ней, не желая больше ломать голову над её словами. Взгляд её глаз я увидел полным ожидания, и это было словно приглашение, которому трудно было противостоять.
— С полуслова... - с полуслова я стал понимать её намеки, её слова, и её чувства.
Я наклонился к её губам, и наши поцелуи вновь соединяли нас в мгновении, забирая прочь все сомнения и страхи. В этом поцелуе не было ничего запутанного, только простое и искреннее чувство, которое с каждым мгновением становилось всё только глубже.
И казалось, мне окончательно были ясны её чувства?
***
— Твою ж налево... - ошеломленно и в панике, я схватил свою толстовку.
— Они сказали, что уедут на сутки...
Ведь тогда, после слышного резкого звонка домофона, у нас было время, чтобы быстро привести себя в порядок. Таня, бросилась к своему шкафу, в котором царил беспорядок из неразобранной одежды.
Я накинул на себя толстовку, едва успев затянуть капюшон. Время, казалось, замедляло свой бег, но каждый хоть и не слышный, но ощущаемый звук шагов родителей девушки, подгонял нас.
Павлинова копалась в шкафу, переворачивая вещи в поисках чего-то более закрытого. В руки ей попалась светлая блузка, и она быстро натянула её, стараясь справиться с хаосом и своих волос. Я мельком заметил её озабоченное лицо в отражении зеркала — и тогда она выглядела одновременно комично и потрясающе.
И вот послышались голоса, приближающиеся на лестнице. Я уже был в тренировочных штанах, готовый к любому повороту событий. Таня расчесала волосы, стараясь скрыть следы нашей спешки. Мы обменялись быстрыми взглядами — и в них читалось, что всё еще возможно. Лишь бы родители не заметили, что до этого у нас не было ни одной минуты для себя.
— Тань, кровать! - и я вдруг обратил внимание, на максимально беспорядочное постельное.
— Черт, и лифчик! - она тут же схватилась за свою грудь, которая просвечивалась под её блузкой. — Я забыла!
И мы с Таней вздрогнули в тот момент, когда дверь в её комнату резко распахнулась, без стука. Было поздно, ведь родители Павлиновой, стоя на пороге, были в ступоре, смотря на нас. Я с трудом отвлекался от волнения, ощущая, как земля проваливается из-под ног, а Таня, скрестив руки на груди, пыталась скрыть всю ту сумятицу, которая царила на её одежде и в комнате. Я видел, как её щеки слегка покраснели, а в глазах читалось смятение.
Но, несмотря на неловкость ситуации, я не мог позволить себе падать духом. Собравшись, я уперся взглядом в её родителей и, довольный своей самообладанием, обворожительно улыбнулся. В этот момент, несмотря на накал, меня охватило нечто, похожее на легкость. Я знал, что эту улыбку трудно забыть.
— Здравствуйте! - широко улыбаясь, я пытался словно отвлечь их от разных мыслей. — А мы...
— И вам доброй ночи. - проговорил Павлинов Давид.
— Егор, ты можешь нам ничего не говорить. - перебила удивленная Дина, разглядывая нас двоих. — Как и оправданий нам твоих не нужно. - с прежним презрением ко мне.
А я в свою очередь, наблюдал как Давид - отец Тани, молчаливо и медленно осматривал всю комнату дочери. Естественно, взгляд старшего остановился на неаккуратно скомканной, белоснежной постели.
— Да, догадаться вполне можно, что здесь произошло. - иногда косился на своих и младших детей, которые резво бегали за их спинами по коридору, радуясь что они наконец-то дома. — Наверное сильнейшая битва подушками?
— Ну конечно. Я кстати проиграл Тане. - засмеялся я со смущением в лице, понимая весь сарказм в тех словах, главы семьи Павлиновых.
— То есть, Татьяна не поддалась тебе, Егор?
И кажется, что в тот миг никто не понимал наш разговор, кроме нас двоих, ведь теперь я говорил загадками с Давидом...
— Непобедимая... - пожал я плечами, неловко усмехнувшись.
Правило номер тридцать семь:
И лучший подход в такой ситуации, когда родители твоей девушки, застали вас враспЛОХ — это искренность. Лучше извинись и объяснись перед ними, чем продолжать строить себя чудака или клоуна.
Сегодня мой дорогой друг, ты прочел одно из самых важных событий в моей жизни. Событие, которое тогда казалось, свело меня с ума окончательно. Один из примеров того, как я смог добиться то, чего достигал довольно долгое время. Но так мне только казалось, когда я первые минуты довольный шел прочь из Таниного района, осознавая, что моё сердце по-прежнему было одиноко.
В отношениях мы или нет? И что будет дальше между нами? Мне это всё по-прежнему неизвестно.
Воспитательная беседа со стороны её родителей... Очередные розочки, искренние извинения от моего лица. Ну было хоть заслуженное, прежнее уважение Давида - отца Тани, но всё то же презрение Дианы:
«Ты больше никогда не прикоснешься к моей дочери!»
Ладно, нет... Ситуация стала намного хуже, чем была. Её мать, кажется меня возненавидела. Диана была обескуражена случившемуся и неминуемому — старшая дочь, которая хранила свою невинность до того самого дня, нарушила все запреты и правила, вместе со своим одноклассником.
И любовь, которая стала причиной нашего близкого физического контакта со сверстницей, для её матери лишь являлась анекдотом, над которой эта мамаша посмеялась, полностью олицетворяя характер своей дочери.
«Да что ты знаешь о любви?» - высмеяв мои искренние чувства к девушке, она только разожгла во мне огонь истинных чувств и уверенности.
Так и закончилась та жаркая, летняя и скандальная ночка.
А Таня?
Гребаная чертовка, как же я её люблю!
Даже после случившегося между нами, она по-прежнему не шла навстречу разговорам со мной, о настоящей любви.