Служанка

Когда стража сомкнула кольцо вокруг побледневшей герцогини, а Даниэль сделал шаг вперед, чтобы лично сорвать с предательницы знаки отличия, Алисия вдруг почувствовала, как силы окончательно покидают её. Звон стали, крики и запах яда стали невыносимы. Она потянула принца за край рукава, заставляя его обернуться.
— Хватит, Даниэль... — прошептала она, и в её глазах, обычно таких стойких, он увидел бесконечную, смертельную усталость. — Я не хочу больше крови. Ни справедливой, ни подлой. Я не хочу видеть, как их уводят.
Даниэль замер. Весь его боевой пыл угас, уступая место тревоге за неё. Он подхватил её под локоть, чувствуя, как она дрожит.
— Пожалуйста, увези меня, — Алисия прижала ладонь к его груди. — Хоть на неделю. Туда, где стены не шепчут об изменах, а в воздухе не пахнет старой пылью и заговорами. Мне нужно... мне нужно просто быть Алисией. Не ключом, не служанкой и даже не будущей королевой.
Той же ночью, пока замок Ксандрии содрогался от допросов и арестов, небольшая карета без опознавательных знаков выехала из северных ворот. Даниэль оставил за старшего верховного маршала, отменив все приемы.
Они уехали в Охотничий домик у Синих озер — уединенное место высоко в горах, окруженное вековыми соснами и туманом. Там не было прислуги, кроме пары преданных стариков, которые не знали новостей двора.
Это время стало для них исцелением.
Утром Даниэль сам разжигал камин, а Алисия, закутанная в мягкую шерстяную шаль, сидела на террасе, слушая только шум воды и крики птиц.
Денем они гуляли по берегу озера. Даниэль поддерживал её, когда она уставала, и они говорили о простых вещах: о книгах, которые хотели бы прочесть, и о том, как Лео приедет к ним на каникулы.
Вечерами Алисия лечила не только тело, но и душу. Даниэль лично менял её повязки, но теперь это был ритуал нежности, а не боли. Он целовал каждый шрам на её спине, шепча, что теперь это — знаки её победы над тьмой.
— Здесь я чувствую, что мы настоящие, — сказала она однажды вечером, глядя на звезды. — Без корон, которые давят на виски.
Даниэль обнял её сзади, утыкаясь подбородком в её плечо.
— Мы вернемся, Алисия. Но теперь мы вернемся другими. Ксандрия узнает, что её королева — не та, кого выбрали лорды, а та, кто выбрала жизнь, когда всё вокруг дышало смертью.
Последний вечер в охотничьем домике у Синих озер казался застывшим мгновением вне времени. Горы вокруг высились безмолвными стражами, укрытыми густым туманом, а внутри комнаты единственным источником света был камин, в котором мерно потрескивали сосновые поленья, наполняя воздух ароматом смолы и тепла.
Даниэль сидел на шкуре перед огнем, а Алисия, одетая лишь в тонкую шелковую сорочку, которую он подарил ей в дорогу, расчесывала свои длинные волосы. В отблесках пламени её кожа казалась золотистой, а шрамы на спине, уже затянувшиеся и превратившиеся в тонкие серебристые нити, больше не выглядели следами позора — теперь это были знаки её силы.
Он подошел к ней сзади, мягко забрал гребень из её рук и коснулся губами обнаженного плеча. Алисия вздрогнула, но не от страха, а от томительного предвкушения.
— Здесь нет ни королей, ни слуг, — прошептал Даниэль, разворачивая её к себе. — Только ты и я.
Он подхватил её на руки и перенес на широкую кровать, укрытую мягким мехом. В эту ночь их близость была лишена той отчаянной тревоги, что преследовала их в замке. Это было медленное, осознанное исследование друг друга. Его ладони, горячие и властные, скользили по её телу, запечатлевая в памяти каждый изгиб, каждую линию. Алисия отвечала ему с той же страстью, её пальцы впивались в его крепкие плечи, а шепот срывался с губ вместе с прерывистым дыханием.
Когда они слились в едином ритме, пламя камина отражалось в их глазах. Это был танец тел, в котором не было места боли — только бесконечная нежность и владение. Даниэль целовал её шрамы, словно освящая их, превращая прошлую муку в нынешний триумф любви. В этот момент Алисия чувствовала себя по-настоящему свободной и защищенной, словно весь остальной мир перестал существовать.
На пике  момента мир вокруг них окончательно перестал существовать — исчезли стены домика, тени прошлого и шум горного ветра. Осталось только ослепительное, пульсирующее ощущение единства.
Когда Адриан, охваченный неистовым, но глубоко нежным чувством, прижал Алисию к себе, она почувствовала, как по телу прошла волна обжигающего жара. Её пальцы до белизны впились в его плечи, а губы разомкнулись в беззвучном вздохе, который превратился в его имя, сорвавшееся с губ как молитва.
Это было похоже на падение в бездну, где нет страха — только ослепительный свет и осознание того, что они наконец-то принадлежат друг другу целиком. Каждое движение Адриана было наполнено властью и одновременно бесконечным преклонением перед ней. В это мгновение он не просто обладал ею — он заклинал её остаться с ним навсегда, вплавляя свою душу в её.
Алисия выгнулась навстречу этому чувству, ощущая, как всё напряжение последних месяцев, вся боль и страх сгорают в этом огне. Это было очищение — полное, абсолютное наслаждение, которое оставило их обоих опустошенными, но впервые за долгое время по-настоящему живыми.
Когда они, тяжело дыша, опустились на меховое покрывало, Адриан не отпустил её. Он продолжал сжимать её в объятиях, чувствуя, как её сердце бьется о его грудь в том же безумном ритме. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих поленьев, и в этой тишине они чувствовали себя хозяевами всей вселенной — пока первый луч холодного рассвета не коснулся окна.
Громкий, настойчивый стук в дверь и приглушенное ржание измученного коня заставили Даниэль мгновенно вскочить. На пороге стоял гонец, покрытый дорожной пылью и инеем.
— Ваше Высочество! — выдохнул он, протягивая свиток с черной печатью. — Герцогиня Морт бежала из казематов. В столице мятеж. И... ваш отец, король, захвачен в заложники заговорщиками, которыми командует изгнанный граф Де'Морне.
Мир, который они так бережно строили эти несколько дней, рухнул. Отец Алисии вернулся, чтобы нанести последний, самый подлый удар .
Известие о предательстве отца ударило Алисию сильнее, чем плеть Изольды. В ту секунду, когда гонец произнес имя графа Де'Морне, она почувствовала, как тепло недавней страсти в её жилах превращается в жидкий лед.
Она стояла у окна, завернутая в меховую накидку, и смотрела, как Даниэль лихорадочно застегивает ремни своего доспеха. Его лицо снова стало каменным, а движения — резкими и точными.
— Он не остановится, Даниэль, — её голос прозвучал пугающе ровно. — Мой отец не ищет власти, он ищет мести за своё унижение.
Даниэль обернулся, его взгляд был полон боли и решимости.
— Ты останешься здесь. В горах тебя не найдут. Я вернусь, когда голова твоего отца будет на пике городских ворот.
Алисия шагнула к нему, и в её глазах Даниэль увидел тот же огонь, что горел в ту ночь в библиотеке.
— Нет. Я еду с тобой. Он — моя кровь, и это моё проклятие. Только я знаю, как он думает. Только я смогу подойти к нему достаточно близко, чтобы он ослабил хватку на горле твоего короля. Если ты оставишь меня здесь, я сгорю от страха за тебя. Позволь мне закончить это вместе с тобой.
Даниэль долго смотрел на неё, видя не хрупкую девушку, а женщину, готовую идти в самый центр ада. Он молча кивнул и протянул ей руку.
Их возвращение не было торжественным. Они скакали двое суток, меняя лошадей на почтовых станциях, не зная сна и отдыха. Когда на горизонте показались башни столицы Ксандрии, над ними висел тяжелый черный дым.
Город был охвачен хаосом. Сторонники герцогини Морт и наемники её отца захватили южные кварталы и цитадель, где содержался старый король.
Они въехали через тайные северные ворота, которые охраняли последние верные Даниэлю люди. Алисия была одета в мужской дорожный костюм, её лицо скрывал глубокий капюшон.
Замок, который еще недавно казался ей домом, теперь выглядел как ощетинившийся зверь. На стенах вместо знамен Ксандрии кое-где уже развевались черные тряпки мятежников.
— Смотри, — Даниэль указал мечом на главную башню. — Он выставил твоего отца на балкон.
Там, в свете факелов, Алисия увидела две фигуры: изможденного короля в лохмотьях и стоящего за его спиной графа Де'Морне. Её отец выглядел безумным — он смеялся, прижимая кинжал к горлу монарха.
— Алисия! — прокричал граф вниз, его голос, усиленный эхом стен, разнесся над площадью. — Я знал, что ты приведешь его ко мне! Иди сюда, моя послушная дочь! Принеси мне голову своего принца, и я, может быть, позволю тебе снова чистить мои сапоги!
Даниэль стиснул зубы, его кони вздыбились.
— Мы пойдем через те самые тайные ходы, Алисия. Ты поведешь отряд. Мы вырежем их изнутри.