Служанка

Подготовка к предложению стала для Даниэля более сложным маневром, чем любая военная кампания. Он хотел, чтобы этот момент стер из памяти Алисии все унижения, которые она пережила в этих стенах.
В Ксандрию в это время прибыл Маркус, герцог Вестфальский — лучший друг детства Даниэля и прославленный полководец. Узнав всю историю Алисии, Маркус, человек веселого нрава, но глубокой души, сразу включился в дело.
— Послушай, Даниэль, — смеялся Маркус, попивая вино в кабинете принца. — Ты воин, а не поэт. Если ты просто скажешь ей: «Стань моей королевой», она решит, что это новый государственный приказ. Женщине, которая прошла через ад, нужно поклонение, а не контракт.
Именно Маркус настоял на том, чтобы это произошло в Заброшенной Оранжерее. Он пригнал сотню садовников, которые за одну ночь превратили заросший сад в райский уголок. Маркус лично следил за тем, чтобы в Ксандрию доставили тысячи белых лилий — любимых цветов матери Алисии.
— И самое главное, — Маркус протянул Даниэлю небольшую бархатную коробочку. — Это кольцо не из сокровищницы. Я нашел лучшего ювелира. В центре — бриллиант, а вокруг него переплетены стебли розы из белого золота. Это символ того, что её красота выжила в твоих льдах.
Вечером Даниэль пригласил Алисию на прогулку. Она была удивлена: он вел её не в тронный зал, а в дальнее крыло замка. Когда двери оранжереи распахнулись, Алисия замерла.
Воздух был пропитан ароматом цветов и свечей. Сотни крошечных огоньков отражались в стеклянном куполе, смешиваясь со светом звезд. В центре оранжереи, среди белых лилий, стоял накрытый столик, но Даниэль не сел.
Он повернулся к ней, и Алисия увидела, что его руки, никогда не дрожавшие в бою, слегка подрагивают.
— Алисия, — начал он, и его голос был полон такой нежности, что у неё перехватило дыхание. — В этот замок ты вошла как пленница моего долга. Ты терпела мои холодные взгляды, мои приказы и ненависть моих врагов. Я причинил тебе много боли, пытаясь защитить тебя миром, который сам не понимал.
Он медленно опустился на одно колено прямо на лепестки роз, рассыпанные по полу.
— Я не прошу тебя стать моей подданной. Я прошу тебя стать моей жизнью. Ты — единственная правда в этом мире лжи. Алисия Де'Морне, готова ли ты разделить со мной не только трон, но и мою душу? Готова ли ты стать моей женой?
Он открыл коробочку, и кольцо сверкнуло в свете свечей. Алисия смотрела на него, и слезы — на этот раз чистой радости — катились по её щекам. Она вспомнила подвалы, плеть, холодные взгляды лордов... и поняла, что всё это стоило этого одного мгновения.
— Да, — прошептала она, протягивая ему руку. — Тысячу раз «да», мой принц.
Даниэль надел кольцо на её палец и, вскочив, закружил её в объятиях. В тени деревьев Маркус довольно улыбнулся и тихо поднял кубок за их счастье.
Когда кольцо из белого золота скользнуло на её палец, закрепив клятву, мир вокруг оранжереи перестал существовать. Даниэль притянул Алисию к себе, и его поцелуй, сначала нежный и трепетный, быстро перерос в требовательную страсть мужчины, который наконец-то обрел свою истинную святыню.
Он не повел её в свои официальные покои. Здесь, среди аромата лилий и шелеста листвы под стеклянным куполом, Маркус предусмотрительно приготовил уединенный уголок, скрытый от глаз стражи тяжелыми шелковыми занавесами.
Даниэль подхватил Алисию на руки, и она обвила его шею, вдыхая знакомый запах сандала и ночного воздуха. Когда он опустил её на мягкие подушки, устланные мехом, свет звезд пробивался сквозь стекло, рисуя на её коже серебристые узоры.
— Сегодня ты не подчиняешься мне, Алисия, — прошептал он, расстегивая пуговицы своего камзола. — Сегодня я весь в твоей власти.
Его ладони, горячие и чуть дрожащие от сдерживаемого обожания, скользили по её плечам, медленно спуская шелк платья вниз. Когда ткань опала, обнажив её хрупкое тело, Адриан замер на мгновение, любуясь ею как величайшим произведением искусства. Он медленно склонился, покрывая поцелуями каждый дюйм её кожи, задерживаясь на тонких шрамах на спине — теперь он целовал их не с жалостью, а с триумфом, как знаки их общей победы.
Алисия выгнулась навстречу его ласкам, её пальцы запутались в его волосах. Она чувствовала, как его губы обжигают её грудь, живот, внутреннюю сторону бедер. В каждом его движении была не только жажда обладания, но и бесконечная благодарность за то, что она выстояла.
Когда они слились воедино, оранжерея наполнилась их прерывистым дыханием и тихими, сорванными стонами. Это не было похоже на их прошлые встречи, полные тревоги. Это был танец двух душ, которые наконец нашли причал. Ритм его толчков был мощным и слаженным, словно сама природа вела их к этому пику.
На пике наслаждения Алисия вскрикнула, прижимаясь к нему всем существом, а Адриан крепко обнял её, защищая от всего мира, который остался там, за стеклом. Они долго лежали в тишине, слушая, как успокаиваются их сердца.
— Ты — моя королева, — выдохнул он ей в волосы. — Теперь и навсегда.
Алисия улыбнулась, глядя на сверкающее кольцо на своей руке. Она больше не была служанкой. Она была любимой, и эта ночь стала началом их вечного «завтра».
Недели, предшествующие великому дню, превратили замок в гудящий улей, где каждый гвоздь и каждый стежок на шелке служили одной цели — возвеличиванию новой королевы. Для Алисии это время стало не просто подготовкой, а финальной трансформацией из «опальной розы» в правительницу Ксандрии.
Замок преображался на глазах. Адриан приказал заменить старые, тяжелые гобелены, помнившие интриги Изольды, на новые — светлые, с изображением гор и лилий.
Алисия проводила часы с лучшими портнихами. Её подвенечный наряд был задуман как шедевр: тончайшее кружево, привезенное с юга, расшивали речным жемчугом и крошечными бриллиантами, которые должны были сиять, как капли росы на утреннем солнце. Даниэль настоял, чтобы Алисия сама выбирала меню и список гостей. Она делала это с грацией истинной аристократки, вызывая шепотки восхищения у бывших врагов-лордов.
Несмотря на тайную помощь в оранжерее, официальное знакомство с герцогом Маркусом Вестфальским состоялось на торжественном приеме за две недели до свадьбы.
Маркус вошел в тронный зал — высокий, широкоплечий, с открытым лицом и живыми, смеющимися глазами. Он был полной противоположностью сдержанному и суровому Даниэлю.
— Ваше Высочество, — Маркус отвесил Алисии безупречный, но лишенный чопорности поклон. — Весь север гудит о красоте невесты , но, боюсь, слухи были слишком скромны.
Алисия улыбнулась, протягивая ему руку для поцелуя.
— Я слышала, герцог, что без вашего участия оранжерея замка не расцвела бы так чудесно среди зимы. Спасибо вам за помощь в ту ночь.
Маркус хитро взглянул на Даниэля и подмигнул Алисии.
— Моя заслуга невелика, госпожа. Я лишь добавил немного декораций к спектаклю, который этот суровый воин репетировал в своей голове долгие годы. Но знайте: если этот угрюмый тип когда-нибудь заставит вас грустить, мой замок в Вестфалии всегда открыт для самой храброй женщины, которую я когда-либо встречал.
Даниэль шутливо положил руку на эфес меча, притягивая Алисию к себе.
— Следи за языком, Маркус. Ты здесь как лучший друг, а не как похититель невест.
Разговор с Маркусом стал для Алисии глотком свежего воздуха. Он стал первым из высшей знати, кто принял её не как «политическую необходимость», а как равную, как друга. Весь вечер Маркус развлекал её историями о юности Даниэля , помогая ей почувствовать себя частью семьи.
За три дня до торжества в замок прибыл Лео. Увидев сестру в окружении почета и любви, мальчик не мог сдержать гордости. Даниэль официально представил его как наследника поместья Де'Морне и будущего офицера королевской гвардии.
Встреча с Лео стала для Алисии тем самым моментом, когда она окончательно осознала: цена, которую она заплатила своей болью и унижением, была оправдана.
Когда тяжелые створки дверей в малую гостиную распахнулись, в залу вбежал мальчик, в котором уже трудно было узнать того испуганного ребенка из фургона. Лео подрос, его плечи развернулись под сукном превосходного кадетского мундира, а в глазах вместо загнанного страха сияла живая энергия.
— Алисия! — его звонкий голос эхом отразился от расписных сводов.
Он не чинно подошел, как учили в академии, а со всех ног бросился к сестре. Алисия, забыв о тяжелом шелковом шлейфе своего платья и строгом придворном этикете, упала на колени, раскрывая объятия.
— Лео... мой маленький рыцарь... — прошептала она, утыкаясь лицом в его плечо. От него пахло свежим ветром, кожей седла и тем самым детством, которое она так отчаянно пыталась для него спасти.
Мальчик отстранился и серьезно, почти по-взрослому, оглядел её. Его пальцы коснулись сверкающего кольца на её руке, а затем скользнули по дорогой ткани её наряда.
— Ты настоящая принцесса, — выдохнул он с благоговением. — В академии все говорят, что мой зять — самый могущественный человек в мире, но я-то знаю... Я знаю, что ты сильнее его. Ты спасла нас, сестра.
Алисия почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она взяла его лицо в свои ладони, всматриваясь в черты, которые так напоминали ей мать.
— Мы спасли друг друга, Лео. Теперь у тебя будет дом, где не нужно прятаться. У тебя будет имя, которым ты сможешь гордиться.
В этот момент в дверях появился Даниэль. Он молча наблюдал за ними, прислонившись к косяку, и на его суровом лице играла редкая, по-настоящему теплая улыбка. Лео, заметив принца, мгновенно выпрямился и отдал безупречное воинское приветствие.
— Ваше Высочество! Кадет Де'Морне прибыл для сопровождения сестры к алтарю!
Даниэль подошел к ним, положил руку на плечо мальчика и кивнул.
— Вольно, кадет. Твоя сестра ждала тебя больше, чем победы в войне. Завтра ты поведешь её под венец перед лицом всей Ксандрии. Ты готов к такой ответственности?
— Готов, Сир! — гордо ответил Лео, сияя от счастья.
Алисия смотрела на них — на двух самых дорогих мужчин в её жизни — и понимала, что теперь её сердце наконец-то на месте. Грязь подвалов, свист плети и яд интриг остались в прошлом. Впереди был только свет.