Служанка

Утро свадьбы ворвалось в замок звоном тысячи колоколов, который разносился над Ксандрией, возвещая о начале новой эры. Город, украшенный белыми лентами и цветами, замер в предвкушении.
В покоях Алисии царила суетливая тишина. Лучшие горничные, которые теперь смотрели на неё с благоговением, затягивали шнуровку её подвенечного платья. Ткань из чистейшего шелка, расшитая жемчугом, мерцала при каждом движении, а шлейф, длиной в пять ярдов, напоминал морскую пену, разлившуюся по ковру.
Когда последняя шпилька заколола золотистый локон, а на голову Алисии опустилась легкая, как туман, фата, в дверь робко постучали.
— Войдите, — выдохнула Алисия, прижимая ладони к груди. Сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из корсета.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Лео. В своем парадном кадетском мундире — темно-синем с золотыми аксельбантами и начищенными до блеска пуговицами — он выглядел невероятно серьезным. В руках он держал белые перчатки и маленькую саблю, подаренную Даниэлем.
Мальчик замер на месте, не в силах вымолвить ни слова. Его глаза расширились, когда он увидел сестру.
— Алисия... — прошептал он. — Ты... ты светишься. Как будто ангел спустился прямо в наш замок.
Алисия подошла к нему, её шелк тихо шуршал по полу. Она поправила ему воротничок, сдерживая слезы радости.
— Сегодня ты — мой единственный защитник, Лео. Ты поведешь меня к алтарю. Ты готов?
Лео выпрямил спину, его подбородок гордо поднялся. Он официально, как учили в академии, выставил локоть.
— Для меня это высшая честь, сестра. Весь город собрался у подножия холма. Они кричат твое имя. Они любят тебя.
Они вышли из покоев. В коридоре их встретил Маркус, который подмигнул Алисии, безмолвно одобряя её величие. Когда они подошли к огромным дверям, ведущим на балкон перед выходом к карете, Лео на мгновение сжал её руку.
— Не бойся, — шепнул он. — Я не отпущу.
Двери распахнулись. Рев толпы был подобен раскату грома. Тысячи людей, заполнивших площадь, вскинули руки вверх, увидев свою будущую королеву. Алисия, опираясь на руку брата, шагнула вперед. Солнце озарило её лицо, и в этот момент она почувствовала, что вся боль прошлого — подвалы, яд, предательство — окончательно сгорели в этом свете.
Она посмотрела вдаль, где у входа в собор уже ждал Даниэль. Он стоял на ступенях, высокий и непоколебимый, и даже с такого расстояния она чувствовала его взгляд, полный любви и триумфа.
Собор был погружен в благоговейную тишину, нарушаемую лишь торжественным рокотом органа и шелестом тяжелого шелка Алисии по белому мрамору. Она медленно шла к алтарю, крепко сжимая руку Лео. Впереди, в золотых лучах, пробивающихся сквозь витражи, стоял Даниэль . Его взгляд, устремленный на неё, был полон такой бесконечной любви и гордости, что Алисии казалось — она идет по облакам.
До алтаря оставалось не более десяти шагов. Даниэль уже сделал шаг навстречу, протягивая ей руку.
В этот момент тишину разорвал резкий, сухой щелчок взводимого арбалета. Звук донесся сверху, с узкой галереи для певчих, где среди теней мелькнул блеск стали.
— Смерть предательнице! — прозвучал истошный женский крик. Это была одна из выживших фанатичных служанок герцогини Морт, пробравшаяся в собор под видом монахини.
Стрела, пущенная с убийственной точностью, со свистом разрезала воздух, целясь прямо в незащищенную грудь Алисии.
Время словно замедлилось. Алисия замерла, не успевая даже вскрикнуть. Но Лео, чей взор в академии научили быть острым, среагировал мгновенно. С криком: «Нет!», он рванулся вперед, закрывая сестру своим телом.
Глухой удар. Алисия почувствовала, как рука брата, только что твердо державшая её, безвольно соскользнула вниз. Тяжелый болт вонзился мальчику в плечо, отбрасывая его назад, прямо на белоснежный шлейф её платья.
— Лео!!! — крик Алисии огласил своды собора, заглушая музыку.
Она рухнула на колени рядом с братом. Его парадный мундир мгновенно пропитался алой кровью, заливая кружева её подвенечного наряда. Мальчик был бледен, его дыхание стало прерывистым, но он всё еще пытался улыбнуться, глядя на сестру затуманенным взором.
— Ты... цела... — прошептал он, теряя сознание.
Даниэль в одно мгновение преодолел расстояние до них. Его лицо было маской ярости и ужаса.
— Лекаря! Живо! — проревел он, и его гвардейцы уже летели вверх по лестницам галереи, чтобы схватить убийцу.
Даниэль опустился рядом с Алисией, прижимая её и раненого мальчика к себе. Собор наполнился криками и хаосом, но для них троих мир сузился до этого окровавленного клочка мрамора у подножия алтаря.
— Он спас меня, Даниэль... он спас меня опять... — Алисия рыдала, прижимая ладони к ране брата, пытаясь остановить кровь.
Маркус уже был рядом, прижимая свой плащ к ране Лео.
— Он жив! Стрела прошла навылет, кость не задета, но потеря крови велика.
Пока гвардейцы перекрывали выходы, отсекая испуганную толпу, в центре алтаря разыгралась истинная драма.
Алисия рухнула на колени, не заботясь о том, что её драгоценное подвенечное платье пропитывается кровью брата. Жемчуг на корсаже с треском разлетелся, когда она рванула ткань своего шлейфа, превращая нежнейшее кружево в жгуты.
— Держи его, Алисия! Не дай ему уйти в темноту! — прорычал Маркус.
Герцог Вестфальский, опытный воин, видевший сотни ранений, действовал молниеносно. Он сорвал свой тяжелый бархатный плащ и прижал его к ране мальчика. Лео был смертельно бледным, его веки подрагивали, а дыхание становилось всё более поверхностным.
— Маркус, он слишком слаб... он такой маленький... — голос Алисии срывался на крик, её руки были по локоть в алой крови. Она прижала лицо брата к своей груди, шепча ему на ухо старые сказки, которые когда-то пела им мать в их разоренном поместье. — Слышишь, Лео? Ты мой рыцарь. Ты обещал вести меня к алтарю. Ты не можешь оставить меня сейчас!
Маркус сильными пальцами пережимал артерию.
— Он борется, Алисия! Сердце стучит! Дави здесь, сильнее!
Вдвоем, среди алтарных свечей и сорванных венков, они вели свою самую важную битву. Алисия чувствовала, как жизнь брата буквально утекает сквозь её пальцы, но она вливала в него всю свою волю, всю свою любовь, накопленную за годы страданий.
В это время Даниэль уже не был человеком — он был воплощением первобытной ярости. Он не стал ждать гвардию. С обнаженным мечом он взлетел по узкой винтовой лестнице на галерею певчих, перепрыгивая через три ступени.
Убийца — та самая фанатичная служанка герцогини Морт — пыталась перезарядить арбалет, её руки дрожали от безумного смеха.
— Она должна была сдохнуть! — взвизгнула женщина, увидев приближающегося принца. — Грязная служанка не наденет корону!
Даниэль не произнес ни слова. Его взгляд был страшнее смерти. Одним ударом ноги он выбил арбалет из её рук, а затем схватил женщину за горло, прижимая к каменным зубцам галереи так, что её ноги повисли над пропастью собора.
— Ты тронула его, — прошипел он, и его голос вибрировал от ненависти. — Ты тронула ребенка, который был единственным светом в её жизни.
— Убей меня! — плевала она ему в лицо. — Твоя Ксандрия проклята этой девкой!
— Смерть для тебя будет милостью, — Даниэль рывком швырнул её на пол, где её тут же скрутили подоспевшие гвардейцы. — Ты будешь жить. Долго. Чтобы каждый день чувствовать, как твоя плоть гниет в самых глубоких казематах, пока ты не забудешь собственное имя.
Он обернулся и посмотрел вниз, в зал. Увидев Алисию, склонившуюся над Лео, и Маркуса, который кивнул ему — «Жив!» — Даниэль бессильно оперся на перила, закрыв глаза.