Противоположности | Драко Малфой

Туманное утро окутало замок Хогвартс. Кейт Поттер проснулась от резкого гула ветра за окнами спальни. Её комната в подземельях Слизерина оставалась тёмной даже днём, и только изумрудные отголоски озёрной воды, преломлённые сквозь волшебное стекло, плясали по потолку. Всё было как обычно — холодный камень под ногами, запах сырости и звенящая тишина, нарушаемая лишь храпом Миллисенты.

Кейт не спешила вставать. Она лежала, прижав одеяло к подбородку, и вспоминала вчерашнюю прогулку по территории — как Хагрид махал ей с крыльца, как слизеринцы строили планы насчёт следующего матча по Квиддичу, как Драко Малфой снова язвительно прошёлся по её внешности. Он был невыносим. Особенно в последнее время — почти в каждой фразе сквозило нечто большее, чем обычная злоба.

Но Кейт не придавала этому значения. На втором курсе Драко стал вести себя более раздражённо, чем прежде. Он часто заговаривал о «чистоте крови», что особенно бесило Кейт. Она знала о своём происхождении, знала, кем были её родители, и что в ней текла та же кровь, что и в Гарри. Но она выбрала Слизерин, и теперь приходилось нести последствия.

В Большом зале за завтраком всё шло своим чередом. Потолок отражал мрачное небо, а тыквенный сок был немного холоднее обычного. Драко сидел в конце стола, окружённый Креббом и Гойлом. Он лениво крошил хлеб, бросая в сторону Кейт косые взгляды, когда думал, что она не замечает.

Она замечала.

И в эти взгляды начинало прокрадываться что-то иное. Не симпатия, ещё нет. Но — интерес. Он следил за её движениями, как будто проверял, насколько она соответствует собственному выдуманному образу. Кейт не реагировала. Она знала, что Малфой не отстанет. Это стало их молчаливым ритуалом — обмен колкостями в коридорах, поддразнивания на уроках, игнорирование в присутствии учителей.

На уроке травологии Гриффиндор снова был в паре со Слизерином. Кейт стояла у стола с разросшимся кактусом, который агрессивно выпускал иглы, если к нему подходить слишком близко. Невилл, конечно, пострадал первым. Малфой, оказавшийся у соседнего столика, усмехнулся:

— Вот так всегда: гриффиндорцы и растения — комбинация, в которой растение всегда побеждает.

Кейт фыркнула, но не ответила. Чем меньше слов — тем больше злости у Малфоя. Внезапно он повернулся к ней и прошипел:

— Поттер, может, ты тоже поближе подойдёшь? Вдруг это растение оценит твою... экзотичную красоту.

Это было грубо. Даже для Малфоя. Кейт на секунду прикусила язык, затем повернулась к нему:

— О, как мило. Малфой решил, что он эксперт в ботанике. Надо же, не знал, что слизеринские змеи тоже цветут в теплице.

Кребб захихикал, а Драко покраснел. Впервые за долгое время. Он отвернулся, но пальцы его остались сжатыми в кулак.

В тот вечер в комнате общежития Драко сидел у окна. Он смотрел на озеро, не видя воды. Мысли метались, раздражённые, как стая разогнанных сов. Почему он вообще ввязывается в перепалки с Кейт Поттер? Почему она вызывала у него ощущение, будто внутри всё сжимается от злости — или чего-то иного? Он не мог понять. Он не должен был её замечать. Она Поттер. Она полукровка.

Но каждый раз, когда она молча проходила мимо, когда её волосы пролетали у него перед глазами, когда она закусывала губу, обдумывая ответ на уроке — всё внутри путалось. Это раздражало. Он злился на неё, но злился и на себя ещё больше.

На следующий день, во время полётов, Драко снова начал подначивать Кейт. Она умела летать, но он был лучше. Он знал это. Однако, когда она поднималась в воздух, с лёгкостью обходя первокурсников, а зелёный шарф развевался у неё за спиной, в Драко нарастало беспокойство. Он стал кидать фразы вроде:

— Надеюсь, ты не разобьёшься. Ты же знаешь, Поттеры падают слишком часто.

— Падай сам, Малфой, может, приземлишься на голову и, наконец, что-то поймёшь, — парировала Кейт, обогнав его в виражах.

Когда она пролетела мимо, он на миг почувствовал, как сердце сжалось, будто из-за страха. Или из-за чего-то другого. Неужели он начинает... восхищаться ею? Этого не могло быть. Он Малфой. Она Поттер. Всё должно быть просто.

После занятий он пробирался в подземелья, злой и напряжённый. Гойл пытался что-то сказать, но Драко отмахнулся. Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Над собой. Он не мог — не должен был — позволить себе подобные эмоции.

Но с каждым днём мысль о Кейт врывалась в его голову всё чаще. Не как враг. Не как раздражающий Поттер. А как кто-то... иной.

И он ненавидел себя за это.

Кейт же, не замечая метаний Драко, жила своей жизнью. Она писала Гарри письма, занималась учёбой, общалась с Блейзом Забини, который оказался куда более терпимым собеседником, чем остальные слизеринцы. Иногда она замечала странный взгляд Драко. Иногда чувствовала на себе его внимание. Но списывала всё на привычную вражду.

Ещё не время. Ещё слишком рано, чтобы она или он осознали, во что выльется их неприязнь. Пока — это только мрак. Густой, вязкий, тягучий мрак, в котором чувства и мысли путаются, обжигают и отталкивают.

Но где-то в глубине души уже начало шевелиться нечто большее.