3 курс. Глава 18
В лазарете, под мягким светом закатного солнца, всё было затянуто тишиной. Гарри лежал, глядя в потолок, и в голове у него шумели мысли: дементоры, Сириус, Питер Петтигрю, Патронус… Папа.
Дверь тихонько скрипнула, и вошёл Дамблдор. Его голубые глаза смотрели с серьёзностью, не свойственной его обычно игривой натуре.
— Гарри, Гермиона, — сказал он тихо. — Есть шанс спасти две невинные жизни. Но времени мало.
— Сириуса? — сразу сел Гарри.
— И не только, — кивнул директор. — Я не могу нарушить законы Министерства… но у вас есть кое-что, что может помочь. Гермиона?
Гермиона молча встала, протянула руку, и на её шее блеснула цепочка. Маленький блестящий предмет — песочные часы.
— Что это… — прошептал Гарри.
— Не спрашивай, — пробормотала Гермиона. — Мне разрешили пользоваться им, чтобы успевать на все предметы. Три оборота назад, Гарри.
Дамблдор вышел. Гермиона повернула маховик трижды — и мир закрутился, расплываясь в вихре света и звука.
Они оказались у хижины Хагрида, в тени деревьев. Солнце стояло выше. Гарри слышал, как в хижине плакал Хагрид, слышал собственный голос — прошлое приближалось.
— Мы не должны попадаться. Если мы встретим самих себя — всё пойдёт наперекосяк, — напомнила Гермиона, и повела его в обход.
Они крадутся к столбу, к которому привязан гиппогриф. Тот дергает головой, нервничает, будто чувствует, что что-то должно случиться. Гарри низко кланяется — Клювокрыл в ответ.
— Молодец, — шепчет Гермиона, — давай, уводи его в лес!
Они освобождают гиппогрифа, и тот, взмахнув мощными крыльями, скрывается в листве. Слышны шаги — приближается палач, министр, Фадж… но никого нет. Гиппогриф исчез. Казнь не состоялась.
Всё происходило, как предсказано: их прежние «я» отправились за Роном, Снейп теряет сознание в Гремучей иве. Всё шло по кругу. Гарри ждал. Смотрел. И тогда — увидел: как Сириус, в обличии человека, лежит на земле, дементоры кружат, и — он, Гарри — тогда, умирающий, бессильный…
— Он не появится… никто не придёт… — прошептал Гарри, но вдруг понял: ждать нечего. Это он сам и должен был прийти.
— Экспекто Патронум! — крикнул он, и из палочки вырвался величественный олень, сверкающий, сияющий. Гарри знал — это был не отец. Это был он. Его сила.
С дементорами покончено.
Последним шагом было освободить Сириуса. Он заперт в башне. Гермиона и Гарри, поднявшись по узкой винтовой лестнице, врываются внутрь — гиппогриф уже ждёт. Сириус поднимает голову:
— Гарри?.. Гермиона?
— Быстро, садитесь! — Гермиона толкает его вперёд, — у нас мало времени!
Сириус, дрожа, хватается за перья Клювокрыла. Гарри смотрит ему в глаза. Впервые за всё время — по-настоящему близко. У него есть семья. Есть кто-то, кто любит его.
— Ты… ты спас меня, Гарри, — голос Сириуса был хриплым. — Спасибо.
И Клювокрыл рванулся вверх, унося его в свободу.
Они вернулись в лазарет. Всё было как прежде. Кейт всё ещё без сознания, Рон спал. Гермиона молча коснулась маховика, и всё снова стало тишиной.
— Всё получилось, — выдохнула она.
Гарри посмотрел на неё.
— Сколько времени ты это скрывала?
— С сентября, — виновато ответила она. — Я каждый день ходила на три, иногда на четыре предмета одновременно. А ты думаешь, как я успевала быть везде?
Он покачал головой, с уважением и удивлением глядя на подругу.
— Гермиона… ты невероятная.
Она покраснела.
— Не я. Мы. Мы сделали это вместе.
Снаружи звенели колокола. Время шло. Но теперь — по-другому.
Теперь у них была надежда.