Ликёр

Пресвятые единороги, ВЫ ЧТО ИЗДЕВАЕТЕСЬ?

"Кто бы там ни был, Андерсен, он уйдёт. Только посмей оторваться от меня. Только попробуй." - Гейс буквально рычал от прошибаемой его злости.

Они стояли и смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Оба тяжело дышали. И молчали. Стук в дверь снова повторился. Андерсен сделала робкий шаг в сторону, наблюдая за реакцией Януса. Если не считать сжатых кулаков, ядовитого взгляда и нервного дёрганья губ, то всё было вполне нормально. Виктория сделала ещё один шаг, и, с виноватым взглядом, обойдя столешницу, направилась в прихожую, на ходу поправляя халат. Она буквально чувствовала, как тяжёлый, страстный взгляд Марана сверлит её спину в районе лопаток. Но как только девушка скрылась за ближайшим поворотом - это ощущение пропало. И слава Мерлину.

- Что за глупый день незваных гостей?.. - ворчала Андерсен себе под нос, пока возилась с дверным замком.

И вдруг, резко открыв дверь, она чуть с ног не сшибла...

Джек Ватсона.

- Привет, Вика! - Джек как всегда был полон энтузиазма и неоправданного веселья.
- О, Джек! - наигранно-обрадованно ответила Андерсен. - Здравствуй. Что ты здесь делаешь? Я не ждала сегодня никого...

"Ватсон? ВАТСОН!? Вы что, серьёзно? Этот нищеброд выбрал очень и очень не подходящий момент. Жалкий ублюдок."

- Помнишь, мы с Симусом и Крисом собирались сходить в кино?
- Но мне никто не говорил, что оно сегодня...
- Да? Ну, вот значит, я сейчас и сказал! - Джек как ни в чём не бывало раскачивался с носка на пятку, пряча руки в карманах брюк. - А ты что ли занята? И почему ты вся такая раскрасневшаяся? Бегала?
- Представь себе, Джек, что у меня тоже бывают свои планы! - два других вопроса девушка оставила без внимания.
- И что же ты такого важного делаешь?
- Отдыхаю!
- Так пошли с нами, отдохнём вместе...

"Раз дементор, два дементор, три... Держи себя в руках, Гейс. Сука, он хочет увести у него Андерсен. Сходить в кино... вчетвером. Вчетвером, мать вашу!!! Озабоченная фантазия тут же подкинула отвратительную сцену: Виктория, зажатая между очкариком, нищебродом и уродом Хоупом. НЕТ! Суть твою . Р-р-р-р...Спокойно, приятель . Думай о чём-нибудь другом. Например, как ты дашь по морде этому рыжему."

- Я не могу, Джек. Я хотела сегодня побыть одна.
- Да ну тебя, Вика! Пошли с нами! Будет весело!

"Будет очень весело, Ватсон, если я тебя по стенке размажу. Прямо сейчас. Как можно быть таким тупым, а? Она же сказала, что хочет побыть одна! Свалил бы ты лучше по скорому, иначе мне придётся тебе помочь."

- Как-нибудь в следующий раз, ладно? Я сегодня и в правду не могу...
- Но...
- О, Мерлин! До скорого, Джек! - Виктория также резко, как и открывала, захлопнула дверь прямо перед носом Ватсона .

"УФ."

"Наконец-то с ним покончено."

Вика головой прислонилась к закрытой двери и шумно выдохнула. От одной проблемы она избавилась, а вот от другой... Господи, у неё на кухне стоит Гейс! Изголодавшийся и злой, страстный и дикий. Кто бы мог подумать... И что же ей делать? Вернуться и продолжить начатое? Или притормозить, остыть и не дать желаемому случиться? Что правильней? Решение, решение... как же бессовестно быстро оно от неё ускользало! Отчего-то на глазах выступили слёзы.

"Вот только не надо раскисать, Андерсен! Возьми себя в руки!"

Однако пустота всё больше и больше овладевала девушкой. Паника захватывала разум. Сердце бешено билось испуганной пичугой в клетке из рёбер. И чем дольше всё это продолжалось, тем хуже становилось положение девушки. Всегда рациональная, логичная, хладнокровная перед смертельной опасностью, она становилась слабой, порывистой и эмоциональной перед любовью. Это так глупо. Господи, она чувствовала себя маленькой девочкой, которая запуталась в себе. Где её мама? Почему она не посоветует ей, как раньше? Почему не поможет?


"Наконец этот кретин ушёл и теперь я точно не дам Андерсен от меня уйти." - это была первая его мысль , когда до его ушей донёсся лязг дверного замка. Но что-то было не так. Было слишком тихо. Ни шороха её лёгких шагов, шелеста шёлкового халата, ни звука её голоса.

Где же она?

Маран тихо пошёл к арке между коридором и кухней. Ходить бесшумно, переступая с носка на пятку, он научился ещё в раннем детстве, когда иногда тайком сбегал из Фантомхайва, или когда крался к себе в комнату поздней ночью и боялся разбудить родителей. К слову, этот навык в будущем очень пригодился Яну: и в Хогвартсе, и во время войны, и даже сейчас.

Виктория стояла к нему лицом. Её голова была откинута назад, а глаза закрыты. Но всё это Маран заметил лишь боковым зрением, потому что глазами он пожирал прекрасную шею девушки, её ключицы и маленькую ямочку между ними. В горле юноши застрял ком, а глаза стали совсем ошалелыми. Он подходил к ней, шаг за шагом, как заколдованный. Тяжело дышал и практически не моргал.

"Ведьма."

"Истинная ведьма..."

Каждое движение синхронно со стуком сердца. Взгляды бросает отрывочные. Замечает блеск на щеке. Неужели плачет? Почему? Рука ласково и невесомо касается подбородка, отчего девушка испуганно открывает глаза.

Опять его не заметила. Невнимательная.

- Эй... - ласковый шепот.- Ты чего?
- Уходи, Гейс. - Твёрдый и безразличный голос вновь причиняет боль. - Я хочу побыть одна.
- Прогоняешь меня, как и Ватсона?

Молчание.

Это ... молчание превысило свой лимит за сегодняшний день.

Но тут его разорвал на кусочки всхлип. Горький и душераздирающий.

- Зачем? - её бред сквозь слёзы. Не выдержала. - Зачем ты пришёл?.. - а вот это уже совсем не бред. Это бьёт по сознанию Ян и почти заставляет отпустить её лицо. Почти.
- Потому что мне это нужно.
- А обо мне ты подумал? Хочу ли я впускать тебя обратно в свою жизнь?
- Хочешь, Виктория, просто сама этого не понимаешь...
- Нет! Не произноси моего имени! Не делай вид, что всё хорошо!
- Успокойся, Андерсен. Успокойся. Тише. Тииишшшеее. Истерика нам сейчас не нужна, правда?
- Правда... Нет, не правда! Не забивай мне мозги! Правильно говорил Крис...

При звуке имени ненавистного очкарика в Йен что-то дёрнулось, шевельнулось. Перевернулось. Как будто натянутая нитка его терпения.

- И ,что же сказал наш дорогой Спэйс? - прикрытый яд в голосе.
- Что надо по дальше держаться от тебя! - прокричала ему Виктория сквозь рваные всхлипы .

А вот теперь, что-то резко оборвалось. От этого ему захотелось взвыть. Просто "Бах!" и все... И теперь он буквально ощущал, как каждый нерв в его теле напрягся, натянулся, словно наливаясь сталью, горячей и кипящей.

- По дальше от меня, значит по ближе к нему!? Верно? - его голос был озлобленным, опасным, чуть дёрганным и неровным: Ян то повышал его, то шептал, шипя как змея. - Ну, что ж, неплохо этот урод устроился: и рыжую Ватсон имеет, и тебя хочет...
- Что ты сказал? Мерлин, Гейс, ты только вдумайся в то, что говоришь... Как тебе самому то не противно? - Карие глаза распахнуты, а мокрые слипшиеся ресницы высыхали за считанные секунды, потому что Виктория из-за сильного удивления часто моргала - слишком резко изменилось настроение слизеринца.
- Скажи мне Андерсен, ты спала с ним?! Отдалась, пока я вечерами глазел на твоё окно, гадая, что ты делаешь!? Позволяла ласкать себя? Нежилась в его объятиях?
- Нет! Как ты мог подумать... Нет! - громко, но всё равно слишком робко и слабо, чтобы достучаться до этого безумца.
- Я тебе не верю, но если это всё-таки правда - тем лучше. Иначе бы я сначала размазал бы по стенке твоего Спэйса, а потом бы занялся тобой... И моё наказание, Андерсен, было бы беспощадным.
- У нас ничего не было! Я не вру! Обещаю! - Но юноша, опять ничего не слышал, не хотел слышать. И тут Виктория сделала последнюю попытку, снизив голос до еле различимого шёпота. - Поверь мне. Йен...

И нежный, робкий отзвук его имени, подобно воде, погасил огонь ярости. Ему нравилось, как звучит его имя из её уст. Так плавно, тихо, по слогам, осторожно, но проникновенно... Господи! Когда она произносила его таким голосом, он просто хотел растерзать свою грудь, открыть душу на распашку, вырвать такое эгоистичное, высокомерное, холодное сердце и положить к её ногам...

И всё равно, что она с ним сделает. Ведь парень знал, что вся его жизнь, всё, что ему дорого, весь он - принадлежит этой девушке, женщине.

Виктории Александр Андерсен .

И даже сейчас она стоит перед ним, плачет, умоляет его поверить ей, а во взгляде читается просьба о прощении.

"Глупая. Это я должен извиняться. Стоять на коленях пред тобой, за то, что кричу, за то, что обвиняю, за то, что усомнился в тебе. В твоей чистоте. Но ты же сам ангел. Святая. Лучшая. И я никому не позволю осквернить тебя. Только была бы ты моей... А ты ею станешь."

Бешенная судорога промчалась по телу Яна от паха к мозгу, словно напоминая о том, на чём они остановились. Как же вовремя. Злость сменилась на страсть. Это произошло так внезапно, что Маран сам не понял, как такое может быть. И эта мысль была куда приятнее, чем разговор и фантазии о Андерсен и Спэс...

- Ты принадлежишь мне, Андерсен. Мне. Поняла? - Он обхватил её лицо руками, заглядывая прямо в карие глаза. - Мне, мне, мне и только мне! Вся ты! Твое тело, со всеми его совершенствами. Твоя душа, со всей её чистотой. Твоё сердце, со всей его бездонной любовью и страстью. Ты. Моя. Собственность. МОЯ. И только. Я готов твердить это вечно, пока ты не зарубишь это себе на своём курносом носу.

А Вика стояла и слушала, пропускала каждое его слово через себя, через сердце. И становилось тепло. Хорошо. Его речь ласкала слух, вызывая новый слой влаги на глазах. Только сейчас это были слёзы радости и счастья, а не безнадёжности. Дослушав последнее предложение, она подняла голову, заглянула в изумрудно- зелёные глаза, и, слегка улыбнувшись, прошептала:

- Твоя.

Вот и всё. Он смог это сделать. От смог вернуть Викторию. Триумф от этой победы буквально вскружил юноше голову. Гейс обвил руками талию девушки и впился жадным поцелуем прямо в мягкие губы, чувствуя вибрацию своего сердца. Он покусывал нижнюю губу, лаская податливое тело. Сжав одной рукой её ягодицу, другую он медленно стал перемещать по спине, вновь переходя к плечу и сбрасывая с него этот чёртов халат. Врываясь вновь и вновь языком в её маленький ротик, он чувствовал странное ощущение немого крика - ликование. Как же долго он об этом мечтал. Чувствовать её руки, кожу, губы, щекотание кудрявых волос, а этот упрямый острый язычок...
Оторвавшись от её губ, Ян тут же стал прокладывать дорожку поцелуев от плеча к шее девушки.

Виктория вновь чувствовала его всем телом. И это было неописуемо. Его рука властно сжимает её ягодицу, на которой точно останутся синяки - так сильно пальцы - прохладные и грубые - впивались в её тело. Язык по-хозяйски творит что-то в её рту, касаясь её языка сначала чуть-чуть, будто заигрывая, а потом проходя полностью по его длине, от чего девушку словно прошибало током. Внизу живота что-то отчаянно пульсировало, а ощущение каменного стояка недалеко от её заветного места просто сводило с ума. Но она ещё терпела. Вдруг юноша прервал поцелуй и Виктория сделала глубоких вдох, который на выдохе превратился в полу-стон: Гейс вновь приник к её шее. Как же она это любила. А он знал. Знал и пользовался. И вот, когда Йен поставил очередной засос на её коже, а его дыхание приятно пощекотало ухо девушки, она не выдержала, и выгнулась ему навстречу, закидывая правую ногу ему на бедро, при этом привстав на носочки.

Это было похоже на выныривание из ледяной воды. Ян жадно глотал воздух, стараясь не потерять себя, потому что эта сумасшедшая девчонка скоро сведёт его с ума. Боже, что она вытворяет. Трётся о его член. Выгибается ему навстречу. И вновь трётся. Верх, вниз. Верх, вниз. Чокнутая. Просто чокнутая... Маран был готов кончить в штаны прямо сейчас. От её стонов, от тепла её тела, его близости он уже не соображал. Знал лишь одно - надо добраться до кровати.

Подхватив Андерсен за бёдра, и чуть не взвыв от тесноты в его штанах, он медленно стал продвигаться в сторону спальни. Сама же девушка, оказавшись на весу, ещё сильнее стала прижиматься к нему . Она вся горела. И это пламя испепеляло её. Но самый центр этого ада был внизу. Казалось, там всё металось, билось и искало выход. Она больше не могла ждать.

Нетерпеливая.

Виктория падает на кровать, отчего её волосы откидываются назад, а бёдра тут же инстинктивно трутся друг об друга.

В какой-то определённый момент, парень поймал себя на мысли, что смотрел бы на это вечно: на румянец на её щеках, на блестящие, искусанные губы кроваво-алого цвета, на высоко вздымающуюся грудь, которая была наполовину оголена - халат разъехался, выставляя на показ все достоинства девушки, на, блин, трущиеся в нетерпении бёдра, которым не хватало чего-то, что могло заполнить пустоту внутри. А ещё он мог бесконечно долго смотреть на её глаза: широко распахнутые, блестящие, страстные, жаждущие, сумасшедшие, полные любви и желания.

Да, она хотела его.

И он это прекрасно знал. Но Маран мог поспорить - она не испытывает и десятой доли того, что чувствует он. И это её соблазнительное тело, укрытое лишь коротким халатиком, который в данным момент не выполняет своей главной функции, и его жажда обладать ею... Он просто стоял, и любовался, сам удивляясь своему терпению. Но Виктория была не так терпелива.

- Господи, очнись! Хватит пялиться... прошу тебя... я не могу больше...

Она изнывала. Молила его. Молила его! Просила, чтобы он... Боже.
Маран остервенело набросился на неё, страстно целуя, буквально поедая её рот, тут же отрывисто целуя щёки, глаза, лоб, подбородок, нос, шею, ключицы, грудь. О, да. Янус мучил её. Заставлял вновь и вновь задыхаться, метаться по постели, сжимая кулаками простыни, стуча по ним, выгибаться, задевая своей промежностью его. А он глухо рычал. Как изголодавшийся зверь, заполучивший свою добычу. Одежда девушки полетела в угол комнаты, оставив хозяйку в одних лишь трусиках. Руками девушка помогала ему снять пиджак и рубашку, заодно пройдясь по груди блондина и по кубикам пресса, чем вызвала резкое покачивание бёдрами с его стороны.

Он имитировал секс.

Двигался, сам того не осознавая.

Она завела его.

Ошалелые серые глаза смотрели в упор, встречая такой же ошеломительный взгляд.

Вдруг комнату сотряс громкий несдержанный стон. Йен двумя пальцами вошёл в неё.

Мокрая. Боже, какая же ты мокрая.

Ему казалось, что у Андерсен скоро позвоночник сломается. И как она умудряется так выгибаться?
В то время, пока он совершал безумные движения пальцами, другой рукой юноша уже расстёгивал ремень брюк. Когда ему это удалось, он полностью переключил своё внимание на возбуждённую девушку, которая металась и елозила по кровати.

Она теряла себя. Сгорала в пламени страсти, отдавалась ощущениям, прислушиваясь к желаниям тела. Движения пальцев блондина становились всё интенсивнее, явственнее, грубее, а оргазм всё ближе.

Ян то замедлял ход, то, вдруг, резко врывался в влагалище девушки, чувствуя, как сильно сжимаются его стенки. Массируя клитор, он ждал, пока она не кончит. И, не смотря на то, что его достоинство буквально не находило больше себе места в его штанах, и было довольно больно, он просто не мог оторваться от лица Вики , её закрытых глаз, желая, чтобы сладостная пытка не прекращалась. Вдруг он сделал рывок и навис над ней. Его рука накрыла левую грудь девушки, чуть сжимая и массируя. Благодарный всхлип сорвался с губ девушки, и она распахнула глаза. В это же время к двум пальцам юноши присоединился и третий, и, после ещё нескольких резких и быстрых движений, девушка кончила.

Волна удовольствия прокатилась по всему телу, отдаваясь взрывами, салютам в самых различных частях тела Виктории , начиная сердцем, и заканчивая мизинцем левой ноги. Как же она тосковала по этому ощущению. Ощущению, которое невозможно описать словами. Ощущению, которое мог подарить только её безумный слизеринец.

Пока девушка приходила в себя и отдыхала, Йен, не теряя времени, избавлялся от оставшейся одежды. И вот он уже лежит рядом с ней, слушая её неровное дыхание, целуя в висок, проводя рукой от внутренней части бедра к груди.

От этих развратных движений разум девушки на долю секунд проясняется, а затем вновь махает ей ручкой. Но этой доли хватило, чтобы сделать резкий выпад и оседлать Гейса. Её губы тут же нашли его. Ласковые покусывание девушки чуть не порвали всю его выдержку к чертям. Он приподнялся и сел на кровать. Даже сейчас она была чуть ниже него.

- Малышка, - поцелуй, - как же я тебя люблю... - поцелуй. - Ты даже не представляешь на сколько сильно...
- Представляю. - быстро, на выдохе, - И, я тоже тебя люблю.

Вновь глаза в глаза. И только она успевает моргнуть, как он входит в неё.

Оглушительные стоны обоих прокатываются по всей комнате, отдаваясь в ушах. Синхронно и громко. Естественно и честно.
Некоторое время они совершенно не двигаются: она привыкает к новому ощущению, он - наслаждается им. Но вот лёгкое покачивание бёдрами, и она дёргает немилосердно. Снова. И ещё разок. Он ласкает руками её грудь, целуя скулы, лоб, волосы, а она льнёт к нему, отзываясь на каждое его движение. Это просто снос крыши. Когда осознаёшь, что сходишь с ума. И тебе нравится это ощущение. Когда ты не замечаешь, не видишь ничего, кроме любимого и такого родного лица, не слышишь ничего, кроме своего тяжёлого сбившегося дыхания и его звериного рыка. Когда просто понимаешь, что вы едины. Вы вместе.

Одно целое.

Она никак не может поймать нужный ритм, что очень сильно действует на нервы Яна. Нет, он не злится. Просто больше не может терпеть. Именно поэтому Гейс - не очень, но всё же более менее аккуратно - меняет позицию и тут же резко входит во всю длину. Её крик, который она была не в силах удержать в себе, сливается в унисон с его вздохом. И тут начинается нечто невообразимое. Первый толчок он встречает ошеломлённым вздохом, второй - нежным стоном. Когда он проникает в неё третий раз, Виктория начинает подмахивать ему бёдрами. Его медленные движения становятся быстрее и резче. Ей хочется ещё и ещё. Глубже. Дальше. Сильнее. Быстрее. А юноша как будто читает её мысли.
Глаза прикрыты, зубы стиснуты с такой силой, что их иногда сводит, руки вцепились в простынь, словно это последнее, что может их удержать на земле - так высоко они "взлетели". Она метается по кровати, изгибая спину так и этак, лишь бы успокоить возбуждённые нервы. Но всё бесполезно . И вдруг что-то сводящее рождается внизу её живота. От этого хочется выгибаться ещё сильнее, чувствовать всё острее, чтобы это щекотливое ощущение поднялось до самого сердца. Заполнило теплом каждую вену, капилляр, клеточку. Чёртову клеточку твоего тела. Ещё несколько толчков - и это случается.

Эйфория.

Чудо.

Блаженство.

Счастье.

Он падает к ней на грудь, измождённый и уставший. Она ласково гладит его по светлым шелковистым волосам, перебирая пряди. Его сильные руки обнимают её за тонкую талию, а голова неравномерно приподнимается - тяжёлое дыхание девушки тому причина.

Стоит ли говорить о том, как они кончили? Как им было хорошо и спокойно? Какие чувства испытывали?

Мне кажется, не стоит.

Практически каждому из нас знакомы эти чувства. И нет. Я говорю не о эмоциях после секса. А о душевных ощущениях.

Когда понимаешь, что рядом с тобой лежит любимый человек, который любит тебя в той же мере, как и ты, который готов пойти на всё ради тебя, переступить через себя, свернуть горы и сигануть в пекло, ощущаешь такой родной запах его духов, тела, осознаёшь, что можешь провести с этим человеком всю свою жизнь.

Вечность.

Двое влюблённых лежали на потрёпанной кровати, нежно обняв друг друга. Каждый из низ думал о своём. Но одновременно об одном и том же. И знаете, что они поняли?

Он наконец-то осознал, кто является смыслом его жизни. Ради кого он пройдёт все преграды, выдержит неудачи. Для кого он станет самой крепкой "стеной". Для кого начнёт подниматься снова и снова, какими бедами бы его не наградила судьба. Для его маленькой, пусть и повзрослевшей, гриффиндорки, которая навсегда останется в его сердце милой девочкой с каштановыми волосами.

Ну, а Виктория поняла, почему не могла ответить на мучившие её ранее вопросы. Просто она слушала не тот орган. Совершенно не тот.

Ведь разум молчал, а говорило сердце .