Глава 1.
— Спасибо, Джозефина, очень вкусные оладьи! — одаряю улыбкой тёмно—кожую женщину с милыми каштановыми кудрями и прощаюсь. Затем захлопываю за собой входную дверь и иду по дорожке, усыпанной гравием, которая ведёт прямо на проезжую часть.
Вам когда—нибудь было скучно в вашем городе? Вы жалели о том, что бросили близких людей, свой родной город, чтобы перебраться в какое—то захолустье в штате Калифорния? Лично, я уже не жалею, что оставила позади своих друзей и родных.
Мои родители — бедные люди, которые пытались содержать меня, работая на двух работах целые сутки. Меня — девочку, которая вечно находила на свою тощую задницу проблем. Девочку, которая вечно не прислушивалась к старшим, оскорбляла преподавателей и избивала своих одноклассников. И поэтому они решили отправить меня за тысячу километров, в Сан—Марино, где проживает кузина моей матери. Джозефина очень хорошая и милая женщина, и я стараюсь не приносить ей столько проблем, сколько приносила раньше. В прочем, меня тоже можно понять.
Хоть мои родители и работали целые сутки напролёт, денег у нас велось не так уж и много. Нам не всегда хватало средств на еду, на нормальную одежду и детские игрушки. Будучи ребёнком приходилось донашивать старые потершие лохмотья, из-за чего меня высмеивали и обзывали. Мне это причиняло неимоверную боль. Прячась от всех в женском туалете, я закрывалась в кабинке и давала волю слезам. Я не понимала, почему меня презирали и насмехались из—за трудного положения. Со временем слёзы прекратились, а на смену боли пришла ненависть, которая поглощала меня с каждым унижением всё больше. Пытаясь дать отпор, я стала хамить и ввязываться в драки, но становилось только хуже.
Каждую неделю стоя и краснея в кабинете директора перед своим отцом, который пытался образумить меня не делать плохие поступки, вести себя, как девочка, а не подражать дворовым мальчуганам, я лишь тяжело вздыхала.
Я старалась стать той, которой бы гордились мои мама и папа, но у меня не выходило — было слишком поздно. Тьма, которая заволокла моё сердце, с каждой клеточкой проникала всё глубже, под конец вовсе захватив душу.
Прошло уже шесть лет с того момента, как меня отправили в Сан—Марино. Здесь я зажила более лучше, чем в своем родном городе. В моём гардеробе есть довольно—таки приличная одежда, появились друзья, которые не дадут меня в обиду и есть человек, который является моей поддержкой и опорой. В первые месяцы, которые я провела без родителей, я жутко ненавидела их, но сейчас я не чувствую ничего. И мне совсем не обидно оттого, что они даже не писали мне все эти годы. Если они счастливы без меня, то и я буду счастлива без них.
На дворе середина августа. Ещё немного и наступит учебное время, чего я не очень—то и хочу. Учусь я не плохо, но прожигать свою молодость в школьных коридорах не навивает приятных ощущений. С приездом в Калифорнию моя худшая сторона отошла на «нет»
Я научилась придерживать свои эмоции и вести себя более—менее культурнее, но иногда прошлое поглащает меня, и я не могу остановится.
Из соседнего двора вышел высокий парень в темной толстовке, капюшон был натянут на голову, скрывая часть лица. Он испуганно оборачивался назад, словно боясь слежки. Следом за ним выбежала загорелая блондинка в облегающем костюме, которая явно обдумывала, в какую сторону побежал незнакомец. Она набрала чей—то номер в мобильном телефоне, и скрылась в стенах своего дома.
Мне стало интересно, куда побежал мой скрытный сосед, о существование которого я узнала всего две недели назад, и мне было любопытно увидеть его лицо, которое он усердно скрывал то капюшоном, то бейсболкой. И я последовала за ним, совсем позабыв о своих планах.
Перейдя дорогу, я прошмыгнула между стенами двух домов и попала в какой—то переулок, которому явно нужен был капитальный ремонт — старый кирпич сыпался со стен. Я на мгновенье затаилась, рассматривая обстановку. Здесь было слишком тихо и безлюдно, а мрачная атмосфера давила на виски. Появилось лёгкое волнение оттого, что меня могли застать за слежкой.
Собрав волю в кулак, я подправила лямку рюкзака и пошла по единственной узкой аллее, которая простилалась к железным воротам, больше похожим на адские врата с изображением гончих псов.
Всегда восхищалась людьми, которым удавалось так искусно оживлять свои произведения. Такие картины пробивают прямо до мурашек по коже.
Мне хватило пару секунд, чтобы расслабится от столь поглотивших эмоций, как вдруг моё тело оказалось прижато к холодной стене. Я узнала в незнакомце своего соседа.
— Что ты тут делаешь?! Как сюда попала?! — словно дикий цербер, зарычал он, сильнее прижимая меня к стене.
Меня словно парализовало от такой красоты его кристально—чистых голубых глаз. Мне казалось, что я попала в Тихий океан и меня вот—вот затопит в его водах. Но прокуренный голос парня отвлек меня от глупых иллюзий.
— Ты чё оглохла?! — рявкнул тот и не дождавшись ответа, нанёс удар по животу крепкой ногой. Меня согнуло пополам от адской боли изнывающей от незажившей раны.
— Чтобы я тебя больше здесь не видел. И если кто-нибудь узнает об этом месте, тебе не жить, усекла? — я смотрела на него глазами, полными волнения. Я не относилась к трусам, но это его лицо, красное от гнева, и взгляд безумца навевали на меня страх.
Мне было жутко больно и стыдно за то, что следила за ним. Но и в тоже время во мне кипела злость и ненависть, которая так и жаждала набить этому смазливому личику яйца.
— Да пошёл ты! — сплюнула, смотря прямо ему в глаза, в которых ничего не было, кроме разгоряченного безумия.
Не понимаю, что я ему такого сделала? Да, я следила за ним, но это не повод распускать кулаки, в конце концов, я же девушка, хотя это никогда никого не останавливало, даже меня.
Сосед схватил меня за горло, приподнимая, и грубым голосом прошептал на ухо так, что его горячее дыхание обжигало мою шею:
— Ты же хорошая девочка, не правда ли, Эбби? — прищуренный взгляд, — И ты же не хочешь, чтобы твоя любимая тётушка узнала о твоих ночных похождениях, м?
Вдруг из не откуда появившиеся силы помогли мне вырваться из его хватки.
— Ты не посмеешь! — зашипела, словно ядовитая змея, которая вышла из спячки.
— Ещё как посмею, Эбби, — снова ухмыляется, что жутко выбешивает меня. Я замахиваюсь ладонью с желанием влепить по его нахальной роже, но он перехватывает руку, крепко сжимая запястье. — А сейчас иди домой и забудь дорогу до этого места! — грубо швыряет мне в лицо рюкзак, который слетел с моего плеча от удара и скрывается за железной дверью.
— Чёртов придурок, — шиплю и ухожу прочь от этого гадюшника, чтобы не наровиться ещё на каких—нибудь безумцев.
В голову сразу влезают зародившиеся вопросы, которые не дают мне покоя. Откуда он прознал о подпольном казино? Ведь никто не знает, что каждую ночь я сбегаю из дома через окно, чтобы подзаработать лёгких денег.
Мой отец часто собирался со своими приятелями на заднем дворе, чтобы попить дешевого рому и сыграть в карты. Естественно, будучи любопытной, я плелась всегда за ним, тогда то я и узнала, что такое покер. С детства у меня хорошо развита память, поэтому я с легкостью запомнила каждый ход, действие, каждую малейшую деталь и сейчас я профессиональный игрок в этом деле. Но, конечно же, без жульничества не обошлось.