Глава 3.
— Сумасшедший! Из—за какой—то железяки готов был придушить тебя. Господи, какие же люди жадные, из—за бумажных купюр готовы поубивать друг друга! — недовольно восклицала Оливия, цепко сжимаясь в руль, внимательно следя за дорогой. Мне же хотелось поскорее забыть этот инцидент, что не скажешь о ней. — Ничего, сегодня вечером приезжает мой отец из командировки. Мы посмотрим, как он будет ползать на коленях и умолять о пощаде. — Ядовито улыбнулась своим словам русоволосая, отчего у меня побежали мурашки по спине.
Меня же ее слова ни чуточку не утешали — если Мистер Санчес прижмет моего соседа, тогда все органы правопорядка узнают не только о его происках, но и о моих ночных похождениях, что совсем не несёт мне какой—то радости. Этого нельзя допустить.
— Нет, даже не думай, — остановила я ее мечты.
Оливия резко дала по тормозам возле моего дома. Она странно покосилась на меня. Представляю, что может творится у нее в голове. Наверное, она думает, что я мазахистка, но она даже доли правды не знает. И я сделаю всё, чтобы не знала.
— Ты что сдурела? Он чуть не убил тебя!
— Но не убил же, - пожала плечами я. — Просто пообещай мне, что никто не узнает о сегодняшнем, хорошо?
— Хорошо, но тогда ты пообещай мне, что ни единого цента не перепадёт этому гавнюку. Слишком жирно будет.
— Обещаю, - уголками губ улыбнулась я девушке. Я и не собиралась выплачивать ему какие—либо деньги. У меня для него другой сюрприз будет.
Попрощавшись с подругой и договорившись завтра встретится в том же кафе, мы разошлись по разным пулям. Я жутко уморилась за эту половину дня. Шею ужасно ломило, а живот противно урчал. В холодильнике было пусто — я съела последний бутерброд перед уходом, поэтому мне ничего не оставалось, как лечь спать в надежде, что Джозефина успеет приготовить что—нибудь на ужин после работы.
Проснулась я от шума внизу, видимо, тётушка пришла и уже во всю хозяйничает на кухне. Только сейчас до меня дошло, что я забыла собрать осколки от разбитой вазы. Надеюсь, что меня не оставят без ужина из—за этого. Спускаясь по винтовой лестнице, я почувствовала пряный аромат чего—то вкусного.
— Привет, тётушка Джозефина, — заключив в объятия слегка полноватую женщину, на которой сидит цветастый фартук, проговорила я, — как работа?
— Привет, Эбби, — улыбается. — Да всё как обычно. А ты не хочешь мне объяснить, что это? — хмурится, открывая шкафчик под раковиной, где у нас стоит мусорное ведро. А я смотрю на дно, где красуются маленькие осколки от разбитой вазы, с розоватыми от стыда щеками, а затем поднимаю встревоженный взгляд на неё.
— Прости...это вышло совершенно случайно. Я...мы купим новую, — начала было я каятся, как меня перебили:
— Расслабься, мне она давно не нравится. Так, что всё хорошо, — ласково теребит рукой по моим лохматым после сна волосам, — но, когда надумаете в следующий раз еще что—нибудь этакое учудить, приберите хотя бы за собой, а—то я могла пораниться.
— Прости, пожалуйста, — обнимаю ее крепко—крепко, вздыхая аромат лаванды, который тётушка так сильно обожала.
— Не стоит извиняться за то, что не случилось. Садись за стол, сейчас будем ужинать, — мягкая улыбка заставила меня немного расслабиться. Джозефина развернулась к газовой плите, где уже вовсю готовились аппетитное жаркое.
***
Чувствую себя молодым омоновцем, который на свою голову решил отличиться от других. С детства мечтала стать частью правоохранительного мира, чтобы ловить преступников и прочих алочных личностей. Но сейчас я ни о чём не мечтаю.
Надев бейсболку, а сверху натянув капюшон тёмного худи, я повесила на плечо рюкзак и полезла через комнатное окно. Тётушка уже давно заснула под звук какого—то телешоу, а мой сосед куда—то смылся после девяти вечера — значит в коттедже никого и это самое подходящее время для расплаты. Мои ладони уже вспотели от предвкушения!
Я знаю, что его комната находится прямо перед моей, поэтому мне не составило большого труда далеко перетаскивать свою лестницу, по которой я сбегаю ночами из дома. Джозефина никогда не заходит на задний двор — она не любит сады и огороды, поэтому двор зарос кустарниками и травой. Но это мне не мешает, так даже лучше — никто не заметит сбегающего под лунным светом ночи подростка. Чего не скажешь о заднем дворе моих соседей. Там царит полная иерархия и царствие: везде красота, чистота и никаких лишних отростков.
Карапкаюсь вверх по лестнице в открытое окно, как—будто прямо специально для меня забыли закрыть, и попадаю в комнату своего соседа. Не решаюсь включить свет, мало ли что—то пойдет не по плану, поэтому обхожусь заранее припасенным фонариком.
Для начала осмотриваю помещение. На тёмных стенах ни одного плаката, лишь какие—то карты с красными пометками и множеством фотографий семьи, друзей и какой—то девушки, видимо, его возлюбленной. Срываю все фотографии и безжалостно рву их, вспоминая заплаканные глаза Оливии. Он не имел права трогать её даже мизинцем! В углу двери одиноко стояла огромная коробка, по—видимому с журналами. Высыпав содержимое на лакированный пол, я поняла, что глубоко ошибалась — глянцевые обложки лишь служили прикрытием внутреннего содержимого.
Крутя на пальце спусковое скобо крупнокалиберного пистолета, я задумалась. Откуда у него оружие, и с какой целью он хранит его? Я знала, что это не простая игрушка и уж тем более не пневмат, а самое настоящее холодное оружее.
«Пустынный орёл» — позиционируется как охотничье, спортивное оружие, а так же оружие для самозащиты от диких зверей и преступных посягательств. Не думаю, что он решился поохотится на какого—нибудь дикого кабанчика.
Разбиралась я в оружии не хуже специалиста, а всё потому, что Мистер Санчес — отец Оливии и по совместительству шериф нашего округа, коллекционировал оружие и показывал даже как—то свою коллекцию. Но конечно же, он собирал более раритетные варианты, а про «пустышки» — так он называл только те оружия, которые не попадали под его симпатию, мистер Санчес нам просто рассказывал. Оливию не особо не интересовала эта тема, а вот мне она была даже очень по душе.
Где—то через час к двору коттеджа с рёвом подъехала спортивная иномарка, и я поняла, что пора сматываться. К этому времени я уже успела вдоволь повеселиться, разобрав его содержимое комнаты чуть ли не до петелей. Захватив с собой пистолет, я вложила его в рюкзак, попутно прихватил запечатанную упаковку патронов. Пользоваться им я, конечно, не собиралась, а вот для хоть какой—то уверенности в защите прихватила с собой.
Бегом спускаясь вниз по деревянной лестнице, моя правая нога соскочила со ступеньки. Я полетела вниз, приземляясь на колючий кустарник, шипы которого сумели пробраться сквозь толстую ткань, до неприятного шипения прокалывая кожу. Из—за шума незнакомец почуял что—то неладное и стал приближаться ко мне. Я кое—как прихрамывая на правую ногу скинула лестницу в кусты и добралась до забора, скрываясь с «места преступления».
Брюнет приблизился к помявшим от моей тяжести кустам и осмотрелся вокруг. Я затаилась в густых зарослях, прикрывая рот ладонью, потому, что острые иглы давили со всех сторон.
Через какое—то время он закурил сигарету и ушёл по направлению к входной двери. Ещё немного посидев, я вылезла из кустов, и только тогда смогла нормально вздохнуть. Затем я перелезла через огорождение, что далось мне нелегко — правую лодыжку давила неприятная тяжесть.
Оказавшись в своей комнате, осмотрела больную ногу. Костлявая лодыжка слегка припухла, отдаваясь жаром по коже. Кое—как доковыряв до ванной комнаты, где хранится аптечка, я смазала место ушиба какой—то мазью, а затем похромала обратно.
Засыпала я с мыслью о том, что моя выходка не пройдёт мне даром.