Глава 6.
Преображенные огнями красочной подсветки, знакомые пейзажи меняются самым чудесным образом, открываясь по—новому в ночном освещении. Каждый уголок ночного Сан—Марино по—своему уникален. Можно всю ночь провести на улице, любуясь ночным светом звёзд, наслаждаясь свежим порывом ветра и забывая обо всех проблемах.
Свернув в узкую мощеную улочку, я попала в плохо освещенный квартал, который больше славится своими жильцами — маргиналами, наркоманами. Посильнее укутываясь с носом в олимпийку, я прислушалась внимательно к шагам, которые приглушенно отдавались в ушах из—за громких ударов сердца.
Я ускорилась, когда почувствовала, что шаги сзади меня приняли быстрый темп. А затем побежала, не желая оказаться пойманной каким—нибудь маргиналом.
Забежав за дом, прижалась к обсыпанной стене, восстанавливая дыхание. В какой—то момент мне показалось, что чья—то фигура промелькнула впереди меня, но я решила скинуть это на разыгравшееся воображение.
Пройдя всего пару метров, наткнулась на широкую фигуру мужчины, который в свете уличного фонаря показался мне знакомым.
— Эбигейл, какая встреча! Давно не виделись, — рыжеволосый мужчина сделал шаг вперёд, в конец показывая своё изуродованное шрамами лицо.
— Лучше бы вообще не виделись, Боб, — я попыталась выразить в своих словах как можно больше отвращения, но даже это не остановило парня.
— Я вижу ты с игры возвращаешься, да? — с каждым словом Моррис настигал меня, кривясь улыбкой полной желчью. — Не отвечай, знаю, что с игры. И знаю, что выиграла, много выиграла. Кто бы сомневался в нашей малышке Эбби, — я скривилась от того, как он назвал меня «малышкой», а рыжий как—то странно подмигнул позади меня, что заставило задуматься, но было уже поздно — массивные руки зажали меня, обвивая тело вокруг себя.
Я дёрнулась, но виду, что испугалась не подала. Сложив губы в прямую линию, продолжила наблюдать за тем, как Боб копался в моём рюкзаке, который любезно предоставил ему его широкоплечий друг, больше похожий на огромный шкаф.
— Эбби, ты же знаешь, что жадничать нехорошо? — он потрес в небе пару тысяч купюр, явно ожидая большего. — Где остальные деньги?
— Это всё, что у меня есть, — сухо ответила я, не желая делиться выигрышем с ними. Но мой ответ его не устроил, поэтому по моему животу резко пронеслась волна боли, из—за которой старые раны неприятно защипали.
— Эбби, этого мало, где остальные деньги? — вполне спокойным голосом спрашивал Боб.
— Нужно больше — иди играй, в чем проблема, Боб?
Рыжеволосый засмеялся в голос, отчего его зажившие раны на лице противно скрючило. Сейчас он больше походил на какого—то безумного маньяка, нежели на жалкую сошку.
— Ты же знаешь, что не могу, и знаешь, почему, — снова колкий удар, только уже ближе к рёбрам. Я напряглась, сжимая в тиски зубы, чтобы жалобный стон не вырвался из моего рта.
Да, я прекрасно знала, почему Боб не может играть и причина тому, в которой он был уверен, стояла прямо перед ним.
Одним зимним вечером я и Моррис возвращались по домам, вдоволь навеселившись в игорном бизнесе, наши карманы были наполнены «грязными деньгами», которые заработаны не самым честным путем. В этот день удача была на нашей стороны и выигрыш один за другим шёл прямо к нам в руки. Но, как я говорила, ранее, не все игроки обладали слепотой, некоторые были умнее и хитрее.
И вот, когда настало время делить выигрыш, мы поудобнее уселись на небольшой бугорок, бывшей стены, как из подворотни выбежали двое мужиков, одного из которых я признала игроком. Мы разбежались по разные стороны, не забыв прихватить с собой деньги, а эти двое побежали за нами.
Мне удалось сбежать, не пострадав, а вот Бобу знатно досталось. Об этом и говорят его шрамы на лице и множество других, которые он скрывает под толстым слоем одежды.
После этого случая он долго не мог появляться в подпольной деятельности, а когда решил вернуться, его выставили за дверь, обвинив в воровстве. И с того момента его больше ни в одно приличное казино не пускают.
Моррис уверен, что это именно я сдала его со всеми потрахами, но это была не я. Я даже подумать не могла, что всё так плачевно закончится.
— Эбби, не заставляй моего внутреннего зверя просыпаться, — я усмехнулась. Единственный внутренний зверь, который водится у него — это ночной жор, не более того. И я более чем уверена, если бы не «шкаф», сдерживающий меня, то он бы и на километр не подошёл ко мне, зная на что я могу пойти.
Рыжий нагло расстегнул мою куртку, пробираясь под плотную ткань свитера. Его холодные переломанные пальцы дрожью отдавались по коже, я заскрипела зубами, когда он докоснулся до чашечки нижнего белья, в поисках шершавых купюр.
— А в прочем, может ну эти деньги, у нас же есть такой сладкий ягненок? — на меня смотрели ядовито—зелёные глаза, полные безрассудства и похоти и мне совсем не нравилось то, о чём они глазами договаривались.
И когда ладонь Боба сильно сжала основание лифа, я со всего размаха дала ему по паху, и тут же отдавила ногу другому, незнакомому мне парню, прихватив с собой рюкзак, побежала прочь, не желая оказаться пойманной.
***
— Как думаешь, Ричарду больше подойдёт салатовый или сиреневый с косточкой ошейник? — спрашивала меня Оливия во время телефонного разговора, а я совершенно не слушала её, отдаляясь в глуби своего сознания.
Завтра мне нужно вернуть долг Аддерли, а деньги, которые я заранее спрятала в тёмном переулке перед тем, как Боб и его друг не поймали меня, всё ещё лежали там и мне нужно было поскорее забрать их.
— Эбби, ты ещё здесь? — вновь послышался мягкий голос девушки, что заставило меня отвлечься от мыслей. — С тобой всё хорошо? Ты какая—то неразговорчивая сегодня.
— Всё в порядке, Оливия. Просто задумалась над одной ерундой.
— Что за ерунда? Поделишься?
— В другой раз, Оливия, — мягко отшила я подругу, — так, что ты спрашивала насчёт ошейника?
— Так вот, какой лучше взять салатовый или сиреневый? Я вот думаю, что лучше салатовый, потому, что он гармонично сочитается с костюмом, который я купила ему на днях. Но у сиреневого есть косточка, которая мне безумно нравится! И я не знаю, что мне делать, — всё это девушка говорила на одном дыхании.
Так и продолжился наш разговор. Оливия хвасталась своим щенком, воодушевленно рассказывая о приобретённых для него вещах, а я в пол уха слушала её, погруженная в свои мысли.
***
После обеда я собиралась забрать свои припрятанные деньги. Решив для полной безопасности прихватить пистолет, заранее зарядив его патронами. Я не только хорошо разбиралась в оружии, но и умела им пользоваться.
И вот я уже стояла возле той самой подворотни и молча пялилась в пустую яму, держа в руках полиэтиленовый пакет — денег не было.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — ругалась я, ударяя в такт своим словам рукой по каменной стене. И лишь только, когда неприятное жжение в костяшках дало о себе знать, остановилась.
Запустив пальцы в волосы, я стала думать, кто мог узнать об этом тайнике и стащить деньги. Определённо, никто не знал, единственное, тому объяснение, что какой—нибудь случайный любопытный прохожий заприметил пакет и решил заглянуть внутрь. Хотела бы я увидеть лицо этого счастливчика, которому досталась лёгкая добыча.
Мне ничего не оставалось, как идти и снова играть в казино. Но и там меня ждало некое разочарование — администратор не впускал меня внутрь не то, что за порог подпольного помещения, ссылаясь на какие—то глупые полу—отмазки.
— Если вы сейчас же не уйдёте, то мне придётся вызвать правоохранительные органы, — серьёзным тоном прокурора проговорил тот, что меня лишь рассмешило, но дало чётко понять, что он хоть и шутит, но впускать меня не намерен, а это значит только одно: кто—то хорошенько постарался. А единственный, кому я так сильно насолила, оказался Боб. И я уверена на все сто процентов, что он причастен к моему запрету в игорный бизнес.
Сомнения покинули меня, когда я, обойдя все известные для меня подпольные казино, оказалась выставлена пинками за двери, которые закрылись на множество массивных замков.
Теперь—то я была в полном отчаянием, которое со временем сменилось яростью. У меня даже в голове промелькнула мысль, заявится на квартиру к бывшему приятелю и приставить дуло пистолета к его сморщенному лбу, но я тут же выкинула её из головы — я не настолько безумная.
Единственное умное решение — попросить у брюнета отсрочки, чтобы я смогла подзаработать, даже если мне придётся вкалывать на нескольких работах сутками напролёт, лишь бы мои близкие были в безопасности.